Не сдавайся!

      — Давай я поведу, — с легкой улыбкой произнёс Рен, наверняка замечая моё волнение.       — Спасибо, — я заправила прядь за ухо, а после обошла машину, села на пассажирское сиденье и пристегнулась, — сейчас вобью адрес в навигатор, — я сосредоточилась на сенсорных клавишах, а после вставила телефон в держатель. — Что-то я нервничаю. Впервые буду знакомить родителей с парнем. Да, вы уже общались, но это ведь другое. И в нашем доме впервые побывает кто-то из моего личного окружения.       — А друзья? — Рен завёл машину, мы двинулись с места.       — Друзья у меня появились только после того, как я случайно встретились с Фаустом и познакомилась с вами, — вспомнив весёлую компанию ребят из Фунбари, с тёплой улыбкой отозвалась я.       — В этом мы с тобой похожи, — Рен по-доброму усмехнулся, не отвлекаясь от дороги.       — Помню, как радовалась мама, когда я ей рассказала про вас. Не подумай, что я социопат. В школе ладила с одноклассниками, просто у нас были разные интересы. Мы были просто приятелями, вот, — почему-то стала объяснять я, окунаясь в воспоминания. — И мне было этого достаточно. Я не чувствовала себя одиноко и, сколько себя помню, всегда была во что-нибудь погружена или чем-то увлечена. Но в какой-то момент родители начали переживать, — последовал нервный смешок.       — По поводу?       — Ну, знаешь, чем обычно занимаются девочки-подростки? Тусят с подружками, ночуют вместе, не знаю, ходят в кино там или кафе. А я этого не делала, — спокойно проговорила я, — вот мама и решила, что у меня какие-то проблемы со сверстницами. Для неё было странным, что у меня нет лучшей подруги, или компании близких друзей. Я только спустя много лет поняла, что резкий уход Фауста все же наложил определённый отпечаток. Наверное, неосознанно я боялась подпускать людей близко, потому что знала, как будет больно, если они уйдут. Ой, что-то я сильно углубилась, да?       — Всё в порядке. Я рад, что ты открываешься мне, — от его тёплого тона я невольно улыбнулась. — У тебя чуткие родители, Камико. Думаю, благодаря им ты не ощущала одиночества и не утратила возможность доверять людям, — мне показалось, что в этой фразе был заложен более глубокий смысл.       — У тебя тоже очень заботливые родители, — сразу вспомнились времена, когда я ухаживала за Джун.       — Так было не всегда, — Рен невесело усмехнулся. — Если твоя семья переживала из-за отсутствия друзей, то моя наоборот, считала их слабостью.       — А потом появился Йо?       — А потом появился Йо, — Рен кивнул.       А после рассказал историю их знакомства и того, что ему предшествовало, после которой внутри меня что-то ёкнуло. Трудно представить, какой была бы жизнь Рена, если бы они не встретились. Понимаю позицию и клана Тао, и Йо, и сына, который нашёл в себе силы пойти против отца. Слушая дальше, я по-другому взглянула на дружбу двух этих шаманов и в очередной раз убедилась в безграничной доброте Йо. Но Рен... Он всё детство воспитывался, будучи окружённым смертью: жил рядом с душами, духами природы и трупами, а единственным живым человеком, который о нем заботился, была Джун. И небольшой шрам на груди, полученный, как я думала, во время Турнира, ему на самом деле подарил отец на первой же тренировке.       Когда Рен закончил рассказ, мне очень захотелось его поцеловать. Показать, что я рядом. Это не жалость, а искреннее сочувствие и желание забрать боль прошлых дней. И когда мы остановились на перекрёстке — у меня было ровно шестьдесят секунд, пока горит красный. Я резко отстегнула ремень безопасности, повернулась всем корпусом, рукой обхватила Рена за шею потянула на себя. И в мгновение, когда он оторвал взгляд от дороги и удивлённо посмотрел на меня — наши губы встретились. Однако нежный поцелуй-сострадание мгновенно перерос в жаркий поцелуй-желание, когда Рен взял инициативу на себя и переместил свою ладонь мне на макушку, вплетаясь пальцами в волосы.       Нас остановил громкий звуковой сигнал машины позади, после которого мы оба пришли в себя. Рен сразу же перевёл ручник на драйв, и машина довольно резко сорвалась с места. Я же, стараясь восстановить сбившееся дыхание, выпрямилась на сидении и снова пристегнулась.       — Хвалю за инициативность, Камико, но мы не виделись три месяца. Ты не представляешь, каких усилий мне стоит не взять тебя прямо сейчас в этой машине. Поверь на слово, я не обращал бы внимание даже на то, что сейчас день. Но нас ждут твои родители, — хоть внешне Рен и сохранял спокойствие, от моего взгляда не укрылись его побелевшие костяшки.       — Я тоже тебя хочу, — от накатившего возбуждения проскользнула мысль заехать в первый попавшийся отель, но тогда точно появилась бы вероятность того, что до родителей мы не доберёмся.       Рен как-то тяжело выдохнул, я заметила выступающие скулы на его лице. Может, он думает о том же? Но затем он хищно улыбнулся и многозначительно произнёс:       — Наслаждайся возможностью ходить. Завтра утром у тебя её не будет. И даже шаманские трюки не помогут.       — Нет такого, после чего моя техника не помогла бы мне встать на ноги и чувствовать себя полной сил, — мне нравилось дразнить Рена. Хотелось, чтобы он завёлся ещё больше. — Кажется, я использовала её, когда ты вернулся из командировки? — невинным тоном спросила я.       — Я докажу тебе обратное. И если ты не перестанешь проверять меня на прочность — сделаю это прямо сейчас.       Я нутром ощутила, что Рен не шутил. Усилием воли заставила себя замолчать, хотя одну часть меня так и подбивало поинтересоваться, что именно он будет делать и как. Надо отметить, что в игре «возбудить друг друга» последней фразой вырвал победу всё-таки Рен. Потому что сейчас он выглядел спокойным, сосредоточенным на дороге, а в моей же голове всплывали самые разные образы будущей ночи, от которых желание ощущалось только острее.       Спустя два с половиной часа мы въехали в Мюнхен. И если до этого как-то удавалось отвлекаться от мыслей о предстоящем ужине, то сейчас я ощутила нарастающий мандраж. Сама не понимаю почему. Сначала мы остановились возле цветочного магазинчика, чтобы купить букет для мамы, затем немного прошлись до чайной лавки, где я просто стояла рядом, пока Рен объяснял продавщице, какие нужны сорта и выбирал вариант упаковки. Честно говоря, не знала, что ему известны подобные тонкости. Полагаю, мне тоже надо будет что-нибудь подготовить для семьи Рена, когда он будет представлять меня им, как свою девушку.       Ехать оставалось недолго, и когда за поворотом показался небольшой двухэтажный особняк с полутораметровыми окнами, в которых горел свет, я невольно занервничала сильнее. Попросила Рена просигналить, после чего открылись ворота и мы заехали на территорию. Родители, как и всегда, украсили дом гирляндами, а на клумбе поставили высокую живую ёлку с игрушками, на которых лежал небольшой слой снега. Прямо как в детстве.       — Ками, — обратился ко мне Рен, когда заглушил машину, — расслабься, — уверенным мягким тоном произнёс он, как только я повернулась к нему.       — Ума не приложу, как тебе удаётся сохранять такое спокойствие?       — А с чего волноваться? С твоими родителями мы уже знакомы, они также знают и мою семью. К тебе, как к своей девушке, я отношусь серьезно, кроме того достаточно зарабатываю, имею высшее образование и работу. Мне не известно, по каким ещё критериям оценивается потенциальный член семьи, но, думаю, твоим родителям будет достаточно и того, что ты счастлива рядом со мной.       — И правда, — скорее самой себе сказала я, ощущая тёплую ладонь Рена на своей.       — Я бы тебя поцеловал, но твоя мама наблюдает за нами из окна, — тот по-доброму усмехнулся, кивая в сторону дома. Я быстро пробежалась глазами и тоже её заметила. — Не думаю, что в данном случае это будет уместно.       — Да. Сначала лучше тебя представить, — мысленно я поблагодарила Рена за предусмотрительность. Мне ведь пока неизвестно, как родители отнесутся к такому проявлению любви. Да и неловко.       — Тогда идём.       Рен всё-таки легонько поцеловал меня в губы в трехсекундном промежутке между нажатием звонка и открытием двери. Он довольно улыбнулся, а я вспыхнула. Что, если мама смотрела в глазок? А когда мы вошли во внутрь, я всё-таки не удержалась и сразу же крепко обняла сначала папу, затем маму, а после с тёплой улыбкой произнесла:       — Мам, пап, это Рен Тао, мой парень. Вы уже знакомы и виделись несколько раз.       — Добрый вечер, — Рен подарил маме цветы и чай, затем обменялся с папой рукопожатиями.       Они встретили его очень радушно и сразу же нашли общий язык. Когда мы уже сидели за столом, я поразилась тому, как они с отцом заинтересованно ведут беседу, а спустя какое-то время даже перешли на «ты». Рен держался спокойно, уверенно, периодически подливал нам с мамой шампанское, а сам он с папой пил виски. Когда моя тарелка пустела — брал её в руки и спрашивал, что мне положить. В какой-то момент папа разошёлся и предложил показать свою коллекцию денежных купюр, которую собирал ещё с детства. Рен согласился и они удалились.       Мама сразу же подсела ко мне и принялась восторженно делиться впечатлениями о Рене, попутно узнавая как давно мы вместе и как долго я планировала, дословно: «Скрывать его от нас». Не без некоторого смущения, я рассказала, что встречаться мы начали после родов Джун, и даже упомянула, что живем сейчас вместе. Мама в буквальном смысле светилась от счастья, а я была благодарна Богу за то, что у меня такие родители.       Когда мужчины вернулись, Рену без шанса на отказ предложили остаться до вылета с нами в особняке, и тот согласился.       Ближе к ночи мы с Реном, наконец-то, оказались в моей комнате, и в то время, пока он осматривался, я села на край кровати и пыталась ответить на вопрос — что это было?       — Эм, всё нормально? — уточнила я, вспоминая, как папа то ли в шутку, то ли из-за выпитого алкоголя, назвал Рена «будущим зятем». Мне в тот момент было очень неловко.       — Да, — произнёс Рен, остановив взгляд на заставленном медицинскими учебниками стеллаже. — Твои родители оказали тёплый приём. Как я и предполагал, — он чуть улыбнулся и направился в мою сторону.       — Ты им понравился. Я впервые увидела их... такими счастливыми.       — Они очень тебя любят, — Рен присел рядом и обнял меня за плечи.       — Да, — улыбнулась я, поворачиваясь к нему. — Ты точно не против остаться здесь на несколько дней?       — Точно, — тот кивнул, убирая мои волосы на одну сторону, затем я ощутила его горячее дыхание на шее. — Обсудим это позже. Я и так долго ждал, когда мы останемся наедине, — он заговорил полушепотом, а затем прижался губами к моей коже как раз над тем местом, где лучше всего ощущался пульс, отчего дыхание мое участилось.       — Комната родителей на этом этаже, — скорее проинформировала я и закусила губу, когда его тёплые руки залезли под толстовку и направились к груди.       — Думаешь, меня это остановит? — прошептал мне на ухо Рен и чуть прикусил мочку.       — Думаю, это не остановит даже меня, — я села на Рена сверху, обхватывая его бёдра коленями, прижимаясь сильнее и чувствуя даже сквозь одежду, насколько он возбуждён.       Рен сильно, до боли сжал мои ягодицы, и я нетерпеливо двинула бёдрами, сильнее вжимаясь в его тело. Мне нравилось ощущать над ним власть, нравилось видеть, как сильно он меня хочет. Но когда я потянулась к его губам, он внезапно подхватил меня на руки, а в следующую секунду я ощутила спиной мягкий матрас. Он стянул с себя свитер, наклонился к моему уху и прошептал:       — Нет, Камико. Сегодня мы играем по моим правилам. И да, постарайся быть тише, ведь, как ты верно отметила, комната родителей на этом этаже.

***

      Следующие два дня пролетели незаметно. И сейчас, сидя в самолёте и глядя на безоблачное голубое небо с белым полотном из облаков внизу, я невольно окунулась в воспоминания. Мы очень много гуляли, я показала Рену свой родной город, Мюнхен: школу, в которой училась, больницу родителей, парки и аллейки, где любила гулять, слушая музыку. Мы сделали несколько совместных фотографий на фоне главной площади с огромной украшенной ёлкой. Признаться честно, мне не верилось, что это происходит со мной. Счастье, которое я испытала, не сравнимо ни с чем. Как и ощущение его тёплой руки в моей, которую я время от времени сжимала сильнее, глупо улыбаясь себе под нос. Вот бы так было всегда.       — О чем задумалась? — послышался голос над ухом, я улыбнулась на выдохе и, оторвав глаза от иллюминатора, повернулась к Рену.       — Ни о чем. Просто грустно, что время так быстро пролетело, — я обхватила его за руку и разместила голову на его плече. — Мне очень понравилось проводить с тобой время вот так. Ну, знаешь, не думать о работе и учебе, а просто наслаждаться.       — Мы можем иногда выбираться куда-нибудь на выходных, — я ощутила, как Рен положил свою голову на мою.       — Если бы они у нас ещё совпадали, — я тяжело выдохнула.       — К слову о выходных. Мне недавно звонил Йо. Приглашал нас в Фунбари на Рождество.       — А, точно. Фауст говорил об этом. Мне бы хотелось увидеться со всеми, — я слегка улыбнулась. — Кажется, уже почти полгода прошло с нашей последней встречи?       — Да, где-то так. Хорошо, я предупрежу Йо, что мы будем, — Рен, заметив стюардессу, жестом подозвал её к себе, что-то негромко сказал, а после повернулся ко мне. — Ты голодная?       — Не-а. Вспомни, каким плотным завтраком нас мама моя накормила. Уверена, я ещё долго не захочу есть, — в голове сам собой всплыл образ, как мама ненавязчиво протягивала мне блинчик за блинчиком.       — А выпить хочешь? — я заметила, как Рен загадочно улыбнулся, явно вспомнив, как я перебрала в самолёте в прошлый раз.       — Давай лучше выпьем дома вместе.       Кажется, Рену понравился мой ответ, потому как он одобрительно кивнул. Через некоторое время стюардесса подала ему кофе, я же продолжала вспоминать детали последних двух дней. Если бы существовала машина времени, мне бы хотелось переживать их вновь снова и снова.       — Кстати, — я отпрянула от плеча Рена и заглянула в янтарные глаза, — какие у тебя планы на Новый год?       — У нас, — поправил тот. — И я хотел спросить об этом у тебя.       Внутри меня что-то шелохнулось. Безумно приятно было это слышать. Настолько, что улыбка на моем лице сама по себе стала ещё шире.       — Если честно, это будет первый Новый год, который я встречу со своим парнем, — начала я, обхватив обеими руками его ладонь и проводя по ней большими пальцами.       — В том году мы тоже встречали его вместе.       — Это другое. Напомню, что там находилась вся твоя семья, а мы ещё не встречались,— громче проговорила я, ощущая, как от улыбки аж немного сводит скулы. — В этот раз мне бы хотелось, чтобы мы были только вдвоём.       — Хорошо, — уголки губ Рена чуть приподнялись вверх. — Хочешь отметить дома или где-то за городом?       — Не знаю, — я пожала плечами. — Я только за, если мы ещё куда-нибудь съездим. Но до праздников неделя осталась, все дома наверняка забронированы.       — Я решу этот вопрос, — он как-то чересчур пристально взглянул на меня. — Когда прилетим в Гуйчжоу, заедем по пути домой в одно место?       — Да, хорошо, — кивнула я и снова разместила голову на плече Рена.       Сама не заметила, как задремала, и проснулась уже оттого, что начало закладывать уши. Бросив сонный взгляд в иллюминатор, заметила, что самолёт постепенно снижался. Я сладко зевнула и потянулась на кресле, глядя на Рена и улыбаясь. Он выглядел каким-то задумчивым, словно глубоко погрузился в свои мысли. Настолько, что не сразу отреагировал на мой легкий поцелуй в щеку.       — Выспалась? — непривычно мягким тоном спросил тот.       — Да, — кивнула я и улыбнулась, — твоё плечо гораздо удобнее подушки.       Рен чуть усмехнулся на выдохе, но ничего не ответил. Было как-то не по себе от его отстранённого выражения лица и многозначительного взгляда. Внутри меня что-то неприятно сжалось от мысли: мне неизвестны причины такого расположения духа. Более того, последний раз я видела Рена таким перед свадьбой Йо и Анны, а именно — после их разговора с Жанной. Однако, расспрашивать его я не решилась. Знаю, что когда придёт время, он обо всем расскажет сам, если посчитает нужным. А мне остаётся только ждать.       Когда мы вышли из аэропорта, солнце уже заходило за горизонт, окрашивая небо в багряные цвета. Гуйчжоу, по сравнению с Мюнхеном и Гейдельбергом, город куда более суматошный. Я отвыкла от шума, многолюдности и обилия машин на дороге. Даже от китайского языка, доносящегося с улицы и из включившегося в машине радио. Всё здесь снова казалось мне чужим. Всё, кроме Рена, который как и обычно не отрывал взгляд от дороги, но, к сожалению, до сих пор молчал.       Я бездумно встречала и провожала глазами каждую яркую светящуюся вывеску магазина, встречавшуюся по пути, подперев ладонью голову и облокотившись о дверь. Решила для себя, что поговорю с Реном дома. Ведь в большинстве своём в нашей паре я занимаю лидирующую позицию по «вываливанию» своих проблем и мыслей, с которыми Рен каждый раз помогает мне справиться. Не помню, делился ли чем-то требующим помощи и решения он сам, да и не знаю, существовала ли изначально такая необходимость.       Это нечестно. Каким бы открытым мне ни казался Рен, похоже в его душе существуют двери, открыть которые мне не под силу. Я понимаю, что мы встречаемся меньше года, и, наверное, прошло недостаточно времени, чтобы я знала его хотя бы процентов на семьдесят. Только вот меня он знает и чувствует лучше, и давно уже прочёл, как открытую книгу. Не всю, конечно, но большую половину точно.       Когда машина заглохла, я встряхнула головой и отстегнулась. Выйдя на улицу, увидела перед собой огромное, высоченное стеклянное здание, больше похожее на офисное. Рен безмолвно подошел ко мне и, обхватив за плечи, повёл ко входу. Я послушно следовала с ним в ногу, решив не задавать никаких вопросов. Зайдя в лифт, Рен нажал на сороковой этаж. От быстрой скорости подъема слегка заложило уши, однако, когда открылись двери, я чуть нахмурилась.       Он завел меня в огромное пустое помещение со светлыми обоями, тёмным паркетом и панорамным окном во всю стену, к которому в итоге Рен не торопясь проследовал, убирав руки в карманы. Я заметила несколько открытых дверей по разным сторонам, и даже сквозь полумрак было понятно, что это другие комнаты. Вопросов в голове всплывало все больше, однако, остановившись взглядом на силуэте мужчины, стоящего ко мне спиной и смотрящего куда-то вдаль, я неуверенно начала:       — Рен, это...       — Дай мне ещё минуту, — спокойно произнёс тот, не дав мне закончить.       Я занервничала, тело пробила легкая неприятная дрожь. Эта неизвестность пугала, и, чтобы успокоиться, я отсчитывала про себя шестьдесят секунд. А когда Рен достаточно громко выдохнул, повернулся и решительно подошел ко мне, я растерялась, не зная, как себя вести и что делать. Он окинул меня взглядом, черты его лица смягчились, а на губах заиграла тёплая улыбка. Не отводя от меня янтарные глаза, он начал:       — Когда мы встретились впервые, я не посчитал нужным даже запоминать твоё имя, так как был уверен, что ты человек, с которым меня ничего не может связывать. Я видел перед собой обычную девушку: на первый взгляд гордую, молчаливую, требовательную к себе. Но когда всё твои маски спали, — Рен по-доброму усмехнулся, я же напряглась, — за ними показалась настоящая Камико Хассеи: хрупкая, ранимая, плачущая из-за каждой неудачи. Сначала меня это раздражало, но в какой-то момент стало казаться... даже милым. Я врал самому себе, что испытывал к тебе лишь физическое влечение. Когда ты улетела поступать и не выходила на связь две недели, вопреки своим ожиданиям я всё чаще думал о тебе. Я сам до сих пор не понял как, но ты завоевала мое сердце. У тебя получилось, Камико.       От его слов у меня заслезились глаза, я была не в силах сказать хоть что-то. Застыла, словно статуя, сердцебиение ускорилось, а дыхание перехватило. Рен аккуратно взял мою ладонь и притянул к своим губам. После невесомого поцелуя он снова посмотрел на меня и продолжил:       — Теперь эта квартира наша. Ты можешь сама продумать дизайн, выбрать мебель и хоть всю заставить цветами. Я не против кота или собаки. Делай всё, что посчитаешь нужным.       — Рен... — я ощутила, как слёзы потекли по щекам и задрожали руки.       А когда увидела, как из красной маленькой бархатной коробочки, появившейся словно из ниоткуда, Рен достал кольцо и надел на мой безымянный палец, рвано выдохнула.       — Кажется, я не говорил, что в комплекте с моим сердцем идёт ещё и моя фамилия, — он довольно улыбнулся и приложил мою дрожащую ледяную ладонь к своей горячей щеке. — Я люблю тебя, Камико, и хочу создать с тобой семью. Ты примешь мое предложение?       Слова застряли где-то в горле. От переполняющих меня эмоций я смогла лишь кивнуть, затем ещё раз и ещё. Я кивала даже тогда, когда шмыгала носом и свободной рукой смахивала слёзы с глаз. Затем набрала в лёгкие воздуха и резко выдохнула его обратно.       — Я люблю тебя, — прошептала я, обнимая Рена за талию и утыкаясь в его грудь. — Я так сильно люблю тебя.       Не знаю, как долго мы простояли вот так, в обнимку, в центре пустой комнаты. Я была так счастлива, что больше не находила слов. Лишь всё сильнее сжимала рубашку Рена, ощущая, как он крепче обнимает меня в ответ. Отстранившись, привстала на носочки и прижалась к его губам, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, вплелась пальцами в иссиня-чёрные волосы. А после прислонилась щекой к его груди, улыбаясь себе под нос.       — Если хочешь, можешь осмотреться. Здесь четыре отдельные комнаты, гостиная по проекту объединена с кухней, — негромко начал Рен, поглаживая меня по голове, и от каждого его нового прикосновения по телу пробегали мурашки. — До твоей работы отсюда добираться немного дольше.       — Это не проблема, — я качнула головой. — Когда ты всё успел? — совершенно искренне поинтересовалась я, заглядывая в его глаза. — И что будет с квартирой, где мы живем сейчас?       — У меня было достаточно времени, пока ты училась. А что касается квартиры — после того, как мы переедем, её продадут.       — И тебе не грустно? Ты ведь там уже долго живешь.       — Это просто стены, Камико, — Рен заправил мне прядь за ухо. — И я понимал, что даже если сделать ремонт, ты всё равно не сможешь считать их нашим домом. Поэтому вышел из этой ситуации иначе, — он довольно усмехнулся и чмокнул меня в лоб.       — Очень... изобретательно, — улыбнулась я на выдохе, ощущая, как от счастья снова заслезились глаза, — и неожиданно, конечно. Спасибо тебе, — я смахнула все-таки выступившую слезу и заметила на безымянном пальце золотое кольцо с небольшим камушком в центре.       — Нравится? — спросил Рен, в то время как я поднесла руку ближе к глазам.       — Такое красивое, — завороженно ответила я. — Но как ты узнал размер пальца? Оно идеально село.       — Ну-у-у, — Рен закрыл ладонью губы, отводя глаза, — нашёл один способ.       — Расскажи! — совершенно искреннее воскликнула я.       — Измерил обхват ниткой, когда ты спала, — его голос почему-то стал немного тише, в то время как мои глаза широко распахнулись.       — Но когда? Мы же не виделись три месяца, — в голове всплывали красочные картинки, где Рен, пытаясь меня не разбудить, орудует ниткой. Я широко улыбнулась.       — Это было ещё до твоего отлёта. Да и не важно это, — отмахнулся он.       — Погоди-ка, — меня словно осенило. — Скидка на прошлую съемную квартиру тоже твоих рук дело? И если подумать, вещи в ней тоже не случайность? И когда в самолёте ты говорил, что раньше в стюардессе не было необходимости, ты подразумевал, что теперь она была из-за меня?       — Я проголодался. Поехали домой, а по пути закажем еду, — Рен, как-то странно улыбаясь, обхватил меня за плечи и повёл к лифту.       — Рен, о чем я ещё не знаю? — продолжала я, пытаясь вспомнить все случайности оказавшиеся вовсе неслучайными. — И в Токио ты тогда тоже прилетел из-за меня?       — Кто знает, — тот пожал плечами, нажимая на кнопку вызова.       — Ответь только на один вопрос. Мой папа не просто так назвал тебя будущим зятем? — двери лифта открылись и мы зашли внутрь.       — Возможно, — Рен нажал на первый этаж, а на его лице все ещё царила загадочная улыбка, я же пристально взглянула на него.       — Рен.       — Я, как и положено, попросил у него твоей руки, — наконец ответил тот, — и получил положительный ответ.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — я издала нервный смешок, расцветая в мягкой улыбке. — Нет, серьезно. Выходит, ты уже давно всё для себя понял?       — Выходит, что так, — моими же словами ответил Рен, сцепляя руки на моей талии и не отводя от меня глаза. — Не могу не отметить твою сообразительность. Но если так и продолжишь закидывать меня вопросами, мне придётся приложить ещё больше усилий, чтобы не быть пойманным.       — Молчу-молчу, — я легко чмокнула Рена в губы, а после уже тише добавила: — Приятно узнать, что всё это время ты заботился обо мне. Я уже говорила, что люблю тебя?       — Да. Но я бы хотел услышать это ещё раз.

***

      Новый год и день рождения Рена мы отметили в загородном доме. И я до сих пор задаюсь вопросом — как ему удалось найти очень красивый двухэтажный домик, украшенный снаружи и внутри новогодней атрибутикой за такой короткий срок?       Если бы меня попросили описать эти несколько дней одним словом, я бы выбрала «волшебно».       Случайным образом выяснилось, что к умениям Рена относится ещё и готовка. И, признаться честно, когда он закатал рукава рубашки и надел фартук, предлагая помощь, я аж позавидовала самой себе. Мне даже было на какое-то время трудно сосредоточиться при нарезке салата.       Мы обменялись подарками, и теперь на моем запястье красовался аккуратный золотой браслет, а на накаченном теле Рена темно-синий вязаный свитер. До сих пор помню, как он удивился, когда первого января в одних спортивных штанах спустился вниз и увидел на столе завтрак и небольшую чёрную коробочку, внутри которой лежал зажим для галстука. Я подарила его со словами: «Во время работы можешь смотреть на него и вспоминать обо мне». Рен на это ответил, что и так не забывает, но подарок ему очень понравился.       И вот мы уже едем обратно. Я невольно вспоминала его жаркие поцелуи и возбуждающий шёпот на ушко, от которого буквально заливалась краской. Правда Рен сейчас выглядит на удивление бодрым и полным сил, чего не скажешь обо мне. Но, если честно, это приятная усталость, которую мне не захотелось убирать при помощи техник.       — Моя семья ждёт нас сегодня на ужин, — неожиданно произнёс Рен, не отрываясь от дороги.       — А ты... им ещё не говорил о нас?       — Пока нет. Но будь готова, что их реакция будет отличаться от той, что была у твоих родителей, — как-то загадочно промолвил тот.       — Они могут быть против? — осторожно поинтересовалась я.       — Нет, я имел в виду другое. Твоя семья ограничилась просто поздравлениями. А моя... — он чуть прищурился. — Впрочем, ты сама скоро узнаешь.       — Рен, не пугай меня, — достаточно серьезно произнесла я, кидая на него встревоженный взгляд.       — Не переживай. Просто пропускай мимо ушей всё, что они говорят.       — Ладно.       И хотя я старалась сохранять спокойствие — выходило откровенно плохо. Из всего клана Тао я хорошо общалась только с Джун, и меня действительно напрягли слова Рена. Я помню сотрудничество с Еном и не забыла, как тело пробирала дрожь от одного его строгого взгляда в мою сторону. Особенно в те моменты, когда я не могла дать четкие ответы на вопросы касательно состояния Джун. Ран, несмотря на достаточно мягкое выражение лица, обладала несгибаемым стержнем, и только глупец осмелился бы встать у неё на пути. И Чин Тао. Пожилой мужчина, к словам которого прислушивается весь клан.       На ужин, по очевидным причинам, я надела платье. Оно было достаточно простым, но в меру изысканным: однотонное, из бархатной ткани темно-зелёного цвета, садящееся по фигуре и доходящее до середины колена. Я слегка накрасилась и заколола передние пряди волос.       — Давно не видел на тебе платье, — произнёс Рен сразу, как зашел в комнату, и, подойдя ко мне со спины, обнял и невесомо коснулся губами шеи, — надевай их почаще. Мне нравится.       — Спасибо, — я положила свою ладонь на его, чуть сжимая. — Нам пора?       — Да.       — Я как раз уже готова, — чуть улыбнулась я, поворачиваясь к Рену и поправляя уголки ворота его рубашки, поверх который был надет тот самый темно-синий вязаный свитер, подаренный мною на Новый год. — Ты совсем не переживаешь?       — Нет, — он чуть усмехнулся, — потому что примерно представляю, чего ждать.       — Может, всё-таки расскажешь? — с ноткой надежды спросила я.       — Через час увидишь сама, — он легко чмокнул меня в лоб.       Конечно же, пока мы ехали, я прокрутила в своей голове несколько сценариев развития событий. Мандраж взял верх, когда из окна стало видно особняк клана Тао. Мельком глянула на Рена — он был абсолютно спокоен. Вот бы мне хотя бы каплю его безмятежности и уверенности в себе. Я буквально вжалась в плечо Рена, когда мы подходили ко входу.       — Я повторю. Всё, что они скажут, пропускай мимо ушей, — шепнул тот, помогая мне снять пальто и обхватив за талию. — Особенно не обращай внимания на Джун. Она излишне эмоциональна, когда дело касается тебя.       Я кивнула. Когда мы зашли на кухню, взоры всех присутствующих — Джун, Пайлона, держащего на руках Лин, Ена, Ран и Чина — обратились к нам. Внутри меня что-то сжалось, я поспешно чуть поклонилась в знак приветствия и уважения. Рен, переместив свою ладонь на моё плечо и прижав меня к себе чуть сильнее, уверенно произнёс:       — Я сразу поставлю вас в известность. Мы с Камико решили пожениться.       На несколько секунд воцарилось абсолютное молчание. Я видела, как клан Тао переглядывается между собой, однако мне не удавалось прочесть их эмоции. Внутри меня всё замерло, сжалось еще сильнее. Честно говоря, не ожидала, что Рен сообщит своей семье эту новость сразу по приезду.       — Приготовься, — шепнул мне на ушко Рен, я непонимающе взглянула на него, а он в ответ как-то загадочно улыбнулся.       — Наконец-то! — воскликнула Джун, расцветая в улыбке, а затем подошла к нам. — Камико, нам нужно многое обсудить, — я же растерянно лишь улыбнулась, когда она схватила меня за руки, потащила за собой и усадила за стол.       — Если начнём приготовления сейчас, то свадьбу можно играть через месяц, — задумчиво произнёс Ен где-то у меня за спиной.       — Нужно ускориться. В этом году январь благоприятный месяц для бракосочетания, — присоединилась к разговору Ран.       — Ни к чему такие долгие приготовления. Успеем за две недели, — вступил в диалог Чин.       И пока я оторопело пыталась вникнуть в суть, старшее поколение клана Тао уже принялось обсуждать список гостей и место проведения церемонии. Джун разместилась рядом со мной, отодвинув тарелку и положив на стол стопку откуда-то возникших словно по волшебству журналов.       — У меня есть знакомый дизайнер. Нам надо определиться с платьем, чтобы его успели сшить. По традиции невесте положено быть в красном. Но мы можем выбрать европейский вариант, — затараторила та, стремительно листая страницы. — У тебя хорошая фигура, можно взять приталенный силуэт. Вот смотри, — Джун указала пальцем в журнал, — это современное платье. Красное, с золотой вышивкой феникса. Волосы уберём в причёску, аксессуары я подберу.       — Это важное событие в нашем клане. Мы не можем ограничиться всего сотней гостей, — снова донёсся голос Ена. — Я согласен не приглашать прессу и СМИ. Но настаиваю на увеличении числа гостей.       — Не забывайте ещё про приглашённых со стороны невесты, — Ран положила мне руку на плечо и наклонилась, улыбаясь и заглядывая мне в глаза. — Ками, сколько человек будет с вашей стороны?       — Э-эм...       — Точно. А как же сватовство? Нам нужно пригласить родителей Камико в Китай. В самое ближайшее время, — уверенно произнёс Чин.       — У меня остался номер Ганса. Сейчас же ему позвоню и вышлю самолёт, — я заметила, как Ен достаёт из кармана брюк мобильный телефон.       — Остановитесь, — Рен как-то устало и раздраженно выдохнул, стоя возле стены со скрещёнными руками на груди. — Что за балаган вы развели? — он сжал пальцами переносицу. — Мы с Камико ещё не обсуждали дату свадьбы. Но обязательно пришлём вам приглашения, когда определимся, — все присутствующие безмолвно переглянулись между собой, а я уже вообще не понимала, что происходит.       — Камико, не отвлекайся, — прервала тишину Джун, абсолютно игнорируя своего брата. — Как тебе этот вариант? Я уже представляю образ. Тебе очень подойдёт. Рен будет в костюме, а чтобы он сочетался с твоим платьем, мы можем подобрать цвет галстука или платка в кармане.       — Нам нужно до прилета родителей Камико успеть купить подарки, — тоже словно не услышав Рена, продолжила его мама.       Голова загудела буквально за пять минут. Информации оказалось так много, что она словно проходила сквозь меня и испарялась. Я заметила, что Рен недовольно прищурился, пробормотал что-то себе под нос, а после отстранился от стены и решительно направился к нам, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Он что-то резко начал говорить своему отцу, матери и деду, пока Джун продолжала рассказывать мне про своего дизайнера. Я же не могла вымолвить и слова, растерянно глядя на открытые журналы и сжимая край собственного платья. Абсолютна не та реакция, которую я ожидала.       Честно говоря, я не поняла как именно, но через некоторое время разговоры о свадьбе затихли, а Рен плюхнулся рядом со мной, скрестив руки на груди и раздраженно выдохнув. За столом расположились и другие присутствующие, правда, как мне показалось, в их глазах читалась то ли грусть, то ли уныние. Рен... как-то обидел их?       — Я не против вашего участия в подготовке. Но для начала следует узнать предпочтения Камико, а не решать всё за нас, — подытожил Рен, кладя руку мне на плечо и заглядывая в глаза. — Я приношу извинения за этот цирк.       — Все в порядке, — я положила свою ладонь на его, чуть улыбаясь, хотя мне действительно было неловко, — здорово, что твоя семья хочет помочь, — Рен усмехнулся.       — И всё-таки с датой надо определиться, — достаточно серьезно произнёс Ен, взглянув сначала на меня, а затем на сына.       — Этот выбор я предоставлю Камико, — сразу же отозвался Рен, а в следующую секунду я ощутила на себе четыре пары вопросительных глаз.       — Честно говоря, я не знаю, как положено в Китае, — неуверенно начала я, чувствуя, как ускоряется сердцебиение, — но в Германии, если пара из разных стран, то после подачи заявления нужно ждать разрешения Земельного Суда от двух недель до трёх месяцев о том, что брак разрешен. А затем подавать документы.       — В Китае также, — с улыбкой отозвалась Ран.       — Получить разрешение — мелочи, — спокойно произнёс Ен, чуть усмехнувшись, я же поняла, что это не проблема для клана Тао.       — Если так, то... — я задумалась, взглянув на Рена, уголки его губ поднялись вверх, а глаза словно говорили: «Я приму любое твоё решение». — Месяцев трёх будет достаточно, чтобы подготовиться без спешки. То есть либо в последних числах марта, либо в начале апреля. Если ты не против, — улыбнулась я, ожидая ответа от своего будущего мужа.       — Я не против, — Рен кивнул, переместив свою руку мою на талию. — Завтра же подадим документы.