Сойти с ума

Кастиэль, привет. Меня зовут Дин. Просто Дин – больше я ничего не скажу. На самом деле, я не знаю, что еще сказать. Я не умею писать письма и вообще не люблю много говорить. Но это наше домашнее задание, и так как я уже завалил английский, думаю, у меня нет выбора. У тебя чертовски странное имя. Дин. Просто Дин, ну, если говорить об именах, может, твое тоже чертовски странное. «Кастиэль» – очень распространенное имя в Нью-Йорке. В моем классе шесть Кастиэлей, а еще пять Иисусов и две Шер. Ты можешь звать меня «Кас», если тебя это сильно беспокоит. Я действительно не понимаю, почему наши учителя уверены, что эта переписка поможет нашей учебе. Откуда они вообще знают друг друга? Канзас же так далеко, ты живешь неизвестно где! Но это легкий способ получить «отлично», признай это. Искренне, Кастиэль. Кас, ты умник, не так ли? И наши учителя были друзьями в колледже или что-то такое, по крайней мере, так сказал мистер Ширли. Канзас рулит, так что ты можешь заткнуться прямо сейчас, маленький сучонок. Это лучше, чем гудящие автомобили, небоскребы и прочее дерьмо. Дин. Дин, прости, если я тебя обидел. Я не знал, что ты так сильно любишь Канзас. Ты хочешь поцеловать Канзас. Ты хочешь прикоснуться к Канзасу. Ты хочешь жениться на Канзасе. Канзас. Искренне, Кастиэль. Дин, слушай, я написал свое последнее письмо больше двух месяцев назад. Сейчас почти февраль, Дин. Прости, если разозлил тебя, но нам надо продолжать писать письма, иначе мы провалим задание. Пожалуйста, я обещаю не смеяться больше над Канзасом. Это очень тяжело, насколько это вообще возможно. Искренне, Кастиэль. Кас, хаха, я не схожу с ума по Канзасу! Просто был занят. Поэтому я и завалил почти все свои предметы, у меня просто нет на них времени из-за работы. Но я постараюсь от тебя не отставать, клянусь. И прости, что это письмо немного опоздало. Дин. Дин, ну-ну-ну, посмотри-ка, что напел западный луговой жаворонок. И что ты имеешь в виду под «немного опоздало»? Сейчас середина марта, Дин. Это очень поздно, максимально поздно. Но все в порядке, на самом деле. Я узнал, что половина моих одноклассников отправили только по два письма, никто не воспринял это задание всерьез. Так что у нас есть все время мира, у меня и тебя. Почему у тебя нет времени на учебу? Если ты не против этого вопроса. Искренне, Кастиэль. Кас, вау, твои приколы реально, на самом деле стремные. Чтобы пошутить, ты разузнал все о птице нашего штата? Это выглядит жалко, приятель. Как классно это услышать. Может, теперь наши учителя поймут намек и отменят задание. Не то чтобы ты не веселил меня. На самом деле, ты поднимаешь мне настроение. И, я не знаю, это… сложно. Боже, я пишу это как мудак, да? Дин. Дин, мои шутки не стремные, ты стремный, Канзас стремный. Поднимаю тебе настроение, говоришь? Ха, интересно почему. Шутки. Не могу думать ни о чем, что сказал тебе и что заставляет тебя улыбаться. Шутки. Нет, не они. Канзасские шутки. Давай, напиши со мной, Дин: Канзас сосет. Правда даст тебе свободу и все такое. И ты не должен говорить мне, я просто интересуюсь. Ты не мудак, если хочешь защитить свою личную жизнь, это вполне понятно. Я не большой фанат делиться личной жизнью с листом бумаги, так что я знаю, откуда у тебя такие мысли. Искренне, Кастиэль. Кас, дерьмо, школа почти закончилась, ты можешь поверить? Всего один месяц остался. Четвертого июня я стану свободным человеком, никакой больше старшей школы. Мне удалось подтянуть некоторые предметы, поэтому я должен все сдать. Спасибо за понимание, это круто. Правда в том, что у меня нет времени на учебу, потому что я работаю на двух работах: в старой закусочной в моем трейлерном парке и в автомагазине дяди Бобби. Иногда школу нужно просто оставить в прошлом. Мы никогда не говорим о тебе, верно? Что тебе нравится, Кас? Искренне, Дин. P.S.: Канзас сосет. Ненавистник Канзаса, ничего себе. Я немного удивился, учитывая, что задание отменили еще в апреле. Но я не жалуюсь, на самом деле. Это так мило – иметь друга по переписке. О, вау, вот мы кто теперь. Друзья по переписке. Боже, мы как тринадцатилетние девчонки. Я буду на свободе раньше тебя, хаха, лузер. Я выпускаюсь через три дня. 31 мая, детка. Конечно, 4 июня не за горами. К тому времени, как ты это получишь, мы оба уже закончим. Спасибо, что рассказал, для меня это большая честь – что ты открылся. Я серьезно. И я счастлив, что ты подтянул свои оценки, правда, я горжусь тобой. И опять: я ненавижу совать нос в чужие дела, но почему ты вынужден работать на двух работах? Большинство людей нашего возраста не работают нигде. О, ты не захочешь слушать обо мне. Что-то мне подсказывает, что я тебе не понравлюсь. До следующего раза, Кастиэль. Кас, счастливое 4 июня, мужик. Как жизнь обошлась с тобой? Я бы спросил о церемонии вручения дипломов, но буду считать, что она была такой же скучной, как и моя. Я работаю на трех работах (только что нашел еще одну – убираю столы в местной придорожной закусочной, повезло) по одной причине: мой младший брат Сэм. Наша мать умерла, когда мы были детьми, и наш отец не особо заботится, так что по большей части я содержу нас. Плюс, я коплю на его колледж. Сэм умник, чертов гений. Он, наверное, получит стипендию. Но лучше подстраховаться, поэтому лишние деньги я откладываю в его фонд. Он станет лучшим адвокатом в этой проклятой стране, просто подожди, Кас. Да ладно, ты мне нравишься! За исключением твоего, Боже, ужасного чувства юмора, Иисус Христос. Реально, давай. Расскажи мне о себе. Искренне, Дин. Кас, эй, парень, уже почти сентябрь (уверен, что ты это уже знаешь). Мне просто интересно, где ты был, я ничего о тебе не слышал столько времени. Все еще жду слезливую историю бедного Кастиэля. Надеюсь, ты в порядке. Искренне, Дин. Кас, счастливого Хэллоуина. Слушай, чувак, я понял. Ты не хочешь говорить, все в порядке. Прости, что надоедаю тебе, я просто хотел сказать спасибо. Пока, Дин. Дин! Здравствуй! Черт, мне так жаль! Ты можешь считать меня мудаком, Дин. Моя семья переехала в другой дом на севере штата, а я сам переехал в Мэриленд – поступил в Университет Джонса Хопкинса. Я потерял несколько коробок со своими вещами во время переезда, включая конверты с твоим адресом. А твои письма шли в наш старый дом. Новые владельцы все же отправили их нам. Мои родители отправили их мне. Это сводит меня с ума, я думал о тебе. Как ты? Как твои работы? Как Сэм? Думаю о тебе, Кастиэль. P.S.: Спасибо, и я надеюсь, твой День благодарения удался. Кас, дерьмо, как хорошо слышать это от тебя. Джонс Хопкинс? Хорошо. Это офигенно крутой университет, ты, должно быть, такой же умник, как Сэмми. Ни в коем случае, ничего обо мне. Что тебе нравится, Кас? Я задал вопрос семь месяцев назад и все еще не получил свой ответ, сучонок. С Рождеством, Кас. Как всегда, Дин. Дин, привет. Меня зовут Кастиэль Новак. Я из Манхэттена, Нью-Йорк. Я самый младший в семье. Майкл самый старший, потом Анаэль (мы зовем ее Анна, потому что серьезно, что это за имя?), потом Люцифер (вопреки распространенному мнению, он не Сатана, Дин), потом Габриэль. В том случае, если предыдущий абзац не прояснил ситуацию, все мы названы в честь ангелов гребаного Господа. Наши родители очень религиозны, и они подумали, что это будет очень мило – отразить это в наших именах, с которыми мы должны жить всю оставшуюся жизнь. Но по большей части это не так уж и плохо. За всю жизнь нас дразнили только дети из воскресной школы. Ублюдки. Я посещал закрытую католическую школу до самого выпуска. Должен признаться, вселенная Гарри Поттера подарила мне массу ложных ожиданий, Дин. На самом деле это отстой, потому что я не очень религиозен, но как минимум три моих предмета были о Библии. Но несмотря на это, я посчитал честью выбор моих родителей. Кроме того, необходимость изучать Библию была не такой уж страшной – в ней есть некоторые хорошие наставления, хотя я и не согласен со всеми из них. Я думаю, что уважаю ее. Прости, но это действительно то, что я чувствую. Не потому что я эмоционально ранен или что-то еще, я просто ненавижу писать. Но это не так плохо, если это для тебя, я думаю. Дерьмо, я написал это неправильно. Я имею в виду, что с тобой легко говорить. Ты бумага. Я имею в виду, ты не бумага, ты Дин. Ты понял, что я хочу сказать. Твой рождественский подарок приложен к письму. Пожалуйста, знай – это не значит, что ты должен отправить мне что-то в ответ, Дин. До следующей нашей встречи, Кастиэль. Кас, что за херня! Ты сукин сын, ты не можешь просто отправить мне две тысячи долларов и назвать это рождественским подарком, ты сумасшедший? Кас, я отправлю их обратно с этим письмом. Это мило – более чем мило, лучшая вещь, которую кто-либо для меня делал, но ты же едва меня знаешь! И я не просил о благотворительности! Я ценю это, но я сам могу заработать себе денег. Ладно, денежное дерьмо в сторону. Ты очень интересный. И твоя семья тоже. Честно, я клянусь. Я согласен с теми вещами, которые ты сказал о Библии. Я пытался быть религиозным в детстве, мой отец говорил, что вера – хорошая вещь, чтобы опереться на нее в такой жизни, как наша. Я не знаю, я никогда ее не видел. Но, как и ты, я уважаю ее. И твой вопрос из ноября: мои работы в порядке. Убирать столики – наверное, лучшая работа на свете, потому что люди оставляют мне чаевые. У Сэмми все отлично! У него хорошо идет второй год, и это убивает. Ничего удивительного. Я уже говорил: Сэмми чертов Эйнштейн. Мы с тобой говорим уже целый год. Это странно. Как всегда, Дин. Дин, прости, что эти деньги доставили тебе неудобство. Я не хотел этого, на самом деле. Но я считаю нас друзьями, Дин. Люди, которых я вижу в классах, люди, с которыми я провожу время здесь, в реальном мире – я не забочусь о них даже близко к тому, как я забочусь о тебе. Это звучит жутко, черт. Все, что я пытаюсь сказать – это что ты заслужил дополнительные деньги. Мне они не нужны, Дин, я избалованный ребенок. Я хожу в колледж, живу в квартире – все это мне оплатили родители, и они присылают мне на продукты и всякое дерьмо больше денег, чем мне нужно, и так каждый месяц. Ты заставляешь себя пахать на трех работах, и даже не ради собственного благополучия. Так что извини, но я отправляю тебе две тысячи долларов. Делай с ними все, что захочешь, – положи в фонд Сэма, оплати счета, купи себе что-нибудь, что давно хотел. Меня не волнует. Но если ты отправишь это обратно, это будет просто пустая трата времени. Это не благотворительность. Мы друзья. Ты бы сделал то же самое для меня. И даже если бы не сделал, это ничего не меняет. Отправь деньги обратно – и ты умрешь. Смерть от пореза бумагой, я не знаю, или, может, я отправлю тебе бомбу по почте. Теперь, когда я думаю о Сэме, я представляю ребенка с сумасшедшей прической Эйнштейна и усами, который бродит по школьным коридорам и бормочет что-то про то, что энергия и масса – это одно и то же. Я думаю, Сэм выглядит не так. И сейчас март, так что мы говорим уже один год и пять месяцев, ты, некультурная свинья. До следующей нашей встречи, Кастиэль. Кас, я ненавижу тебя, мужик. Правда, если бы ты был передо мной – твоя задница бы пострадала, и в очень неприятном смысле. Спасибо тебе? Наверное? Бля, мужик, я не знаю, как с этим смириться. Это ненормально. Просто спасибо. Я положу половину в фонд Сэма. Половину потрачу на счета. Мне ничего не нужно. Идея отправить бомбу по почте, вероятно, самая смехотворная из всех твоих идей, неудачник. Конечно, все это звучит, будто у тебя есть достаточно денег, чтобы нанять свою собственную команду террористов, так что, возможно, это не такое уж сумасшествие. Богатый маленький католический мальчик и его команда убийц устраняют друга по переписке. Нет, это сумасшествие. Сэмми такой высокий. Жутко высокий. Он почти 190 см и продолжает расти. Иногда я чувствую себя чертовски коротким рядом с ним, мой рост 185 см. Я не маленький, но стоя рядом с ним, ну, об этом легко забыть. У него отросшие девчоночьи волосы. Я постоянно говорю ему обрезать их, но все, что он делает – это закатывает глаза как маленькая сучка и говорит, что девчонки это любят. Ха, ладно. Черт, Кас, ты отсчитываешь дни или что-то такое? Ты стал одержим мной, не так ли? Это печально, мужик. На самом деле печально. Как всегда, Дин. Дин, ты не умеешь флиртовать, Канзас. Ты не можешь просто схватить меня за задницу, и неважно, насколько сильно ты этого хочешь. Я бы мог отправить бомбу, Дин, я очень опасен. В старшей школе меня часто называли «подонок Новак». Так, и «пидор». Ах, воспоминания. Дерьмо, я даже не могу представить, как бы я выглядел рядом с твоим братом. Мой рост всего лишь 177 см. Но я тоже продолжаю расти. Пожалуйста, дорогой Бог, дай мне вырасти. Я бы продал душу, чтобы стать выше. Ну, еще раз. Я уже делал это дважды, но не думаю, что ритуал не срабатывает. Как ты выглядишь? Твой, Кастиэль. Кас, черт, я совсем, вообще не думаю о твоей заднице, Казанова. Если ты действительно хочешь, чтобы ритуал сработал, убедись, что кричишь «Я дурак» на латыни снова и снова и снова. Очень громко. На публике. Все закончится, и твоя мечта станет реальностью. Я не знаю. Зеленые глаза, светлые волосы, нормально. Как ты сам думаешь, как я выгляжу? И что насчет тебя, а? Как ты выглядишь? И что более важно – как твоя жизнь? Что происходит? Всегда, Дин. Дин, о, ничего себе, ты переводил плохие слова в «Гугле» и писал их мне. Держу пари, ты считаешь себя очень умным. Я всегда представлял себе, что ты отвратительный. Монстр, только что выползший из-под моста и бормочущий об автомобильных запчастях и сучках. Еще у тебя нос крючком и глаза смотрят в разные стороны. Я напугал тебя своими ужасно точными предположениями? Я прекрасен. На самом деле, вау, я смотрю на себя в зеркало прямо сейчас… Прости, на мгновение я забыл, как писать. Собственная красота ошеломила меня. Нет, я такой, как ты себе представляешь, я думаю. Темные волосы, синие глаза, бла-бла-бла. Неважно. Сейчас у меня все идет хорошо. У меня еще месяц летних каникул, первый год в колледже закончился. Я ищу работу, я еще никогда не работал. Хочу узнать, что это значит – работать. Я знаю, ты, вероятно, скажешь, что это отстой, и я уверен, что это так и есть, но я хочу быть как ты. Я стал такой ленивый после знакомства с тобой. Твой, Кастиэль. Кас, да, ты очень хорошо изучил меня. Я именно так и выгляжу, как ты это узнал? Я не знаю, Казанова. У тебя настолько дерьмовая личность, что я в нокауте. Это хорошо, что ты хочешь найти работу – это подготовит тебя к будущему и тому дерьму, что придет вместе с ним. Только не думай, что ты хуже просто потому, что я работаю на трех. Мы на двух совершенно разных уровнях, Кас. Я ниже, ты выше. Это не плохо, это просто так и есть. Я не хуже тебя из-за того, что я бедный, но и ты не лучше меня из-за того, что ты богатый. Понимаешь? Теперь перестань жаловаться. И не иди работать дворником. Я знаю на своей шкуре, какая это плохая работа. Всегда, Дин. P. S.: Если хочешь поговорить вживую, я прикрепил визитку автомагазина. У меня нет мобильного телефона, но в магазине я все время. Не думай, что ты должен позвонить, но не думай, что не должен. Ты понял, что я имею в виду. Заткнись. Дин, это счастливый гребаный август моей жизни. Остался всего месяц до начала учебы, а я все еще не нашел работу. Думаю, я представлял себе, как будто все, что я должен делать – это идти по улице, спросить про работу – БУМ. Работа. Счастье. Радость. Какая разница. Я одобряю твою борьбу, но мне кажется, что это легче, когда у тебя уже есть какой-то опыт. Да, я понимаю. Я просто не хочу, чтобы ты думал, что я обычный богатенький ребенок, который собирается остаток жизни прожигать свое наследство. Твое мнение очень важно для меня. И что касается твоего номера телефона. Я в ужасе, что должен позвонить тебе. По объективным причинам я уверен, что ты будешь вести себя, как будто… Я не знаю. Твой, Кастиэль. Кас, у тебя уже началась учеба, и я надеюсь, жизнь пока не очень тщательно тебя затрахала. Не обвиняй себя по поводу поиска работы, все придет, все случится. Мне пришлось потратить бесконечно много времени, чтобы найти первую работу, и я все еще здесь, так что, должно быть, я сделал что-то правильное. У тебя тоже получится, неудачник. Терпение, юный тупица. Я не понимаю, почему мое мнение так важно – мы даже никогда не встречались. Я мог бы идти по улице рядом с тобой и никогда об этом не узнать. Но, эй, если это имеет значение, то ладно. Просто убедись, что твое мнение о себе остается таким же высоким. Ты мой любимый человек, Кас, такой же, как Сэм. Я никогда не думал, что буду ценить так какого-то избалованного богатенького ребенка. Ладно, мне нужно идти. Нужно помочь Сэму собрать научный проект или что-то такое, надо купить все необходимое. И на заметку: я так же напуган, как и ты. Твой, Дин. – Слушайте, мистер Гарибальди, я знаю, что ваш джип нужен вам отремонтированным в восемь утра, но если вы… – Это не мистер Гарибальди. Кто такой мистер Гарибальди? Что это вообще за фамилия такая – Гарибальди? – О, простите. Это клиент, он пришел в последнюю секунду перед закрытием магазина. У него с двигателем проблемы. – И вы все еще работаете над этим? Разве у вас уже не слишком поздно? – Что вы имеете в виду, у нас не поздно? Где вы, кто это? Почему вы звоните в автомобильный магазин в два часа ночи? – О, простите. Это Кастиэль. – Кастиэль? – Это Дин? – Да. – Я так и предполагал. Только идиот будет оставаться на работе до двух часов ночи. – Пошел в задницу, Казанова! – Тебе это нравится, не так ли? – Вот дерьмо, это так здорово, что ты позвонил. Я всегда задавался вопросом, какой у тебя голос. Черт, я имею в виду… – Я знаю, что ты имеешь в виду. – У тебя такой низкий голос, Канзас. Именно такой, как я и представлял, на самом деле. – Твой голос совсем не похож на то, что я планировал услышать. Блин, чувак, ты песок ешь на завтрак, что ли? – Пошел ты, согласно всем когда-либо написанным порнокнигам, мой голос считается адски сексуальным. – Ты читаешь порнокниги? – Я часто бываю в библиотеке. Иногда мне становится скучно. А они стоят прямо там. На самом деле, это библиотека во всем виновата. – О, я уверен. – Мне пора идти, Кас. Если я не закончу этот джип к восьми, то мы потеряем хорошего клиента. Бобби меня убьет. – Не работай так много, Дин. – Я не работаю. – Ты врешь. Ты ужасный лжец. – Ха, да, но чего ты ожидал? – Этого. Это именно то, чего я ожидал. – Рад был поговорить с тобой, Кас. Правда. И то, что я сказал про твой голос, я имею в виду, он на самом деле не плохой, я… – Спасибо, Дин. Мне тоже нравится твой голос. – Спасибо. – До свидания, Дин. – Пока, Кас. Дин, эй, Канзас, знаешь что? Теперь ты официально переписываешься с Кастиэлем Новаком, библиотекарем. Ну, не совсем библиотекарем-библиотекарем, все, что я делаю – это ставлю книги обратно на полки. Но эй! Это работа! Старушки, которые рулят здесь, видели меня так часто, что я им понравился. И по хорошей причине. Я выдающийся человек. Как твой голос, Канзас? Как жизнь? Прости, что я был таким неловким по телефону. У меня был целый список вещей, которые я хотел тебе сказать, но как только ты начал говорить, они как будто вылетели в окно. Я намного увереннее на бумаге. Счастливого Дня благодарения. Передай мои поздравления Сэму. Скучаю, Кастиэль. Казанова, я так горжусь тобой, маленький ублюдок! Что я тебе говорил, а, что говорил? Что тебе просто нужно набраться терпения. Однако не гордись особо, ты, наверное, самый нетерпеливый человек на свете. Работа в библиотеке для тебя подойдет. Это твой путь. Я действительно не могу представить тебя, подающим бургеры или что-то еще, тебе это не подходит. Могу представить, как ты ходишь по библиотеке в своем уродливом вязаном жилете (в моем представлении ты носишь вязаные жилеты) и читаешь свои грязные книги. Прости, если на странице останутся слезы, я сейчас так сильно смеялся. Жизнь в порядке, Кас. Сэм учится в младшем классе старшей школы. Он начинает заполнять кое-какие заявления о поступлении, но пока не знает, куда хочет пойти. Это не имеет значения, он поступит. Он передает привет. Я отправил тебе ранний рождественский подарок, ведь мы, кажется, вряд ли еще поговорим до Рождества. Твой, Дин. – Алло? – Кто это? – Кас? – Да, я надеюсь, что звоню в удобное время. – Да, в магазине сейчас спокойно. Сочельник и все такое. – Почему ты не дома с Сэмом? – Сэм у друга в гостях, они смотрят кино, и его подбросят сюда, когда будет поздно. А я работаю над своей машиной, она издает какой-то забавный шум, когда я ее завожу. – Какая у тебя машина? – Какая у меня машина? Дорогой, у меня Шеви Импала 67-го года, вот какая у меня машина. – Я должен быть впечатлен? – Что… Ну да! – Может, это произвело бы больше эффекта, если бы я знал хоть что-нибудь о машинах. – Тогда что насчет того, чтобы пойти в твою маленькую библиотеку, взять пару книг, посмотреть на мою чертову машину и начать ей поклоняться? – Хех, ладно, я пойду прямо сейчас, урод. Черт возьми, я не видел, чтобы ты так сходил с ума с тех пор, как сказал тебе, что Канзас не существует. У тебя крыша едет по странным вещам, Дин. – Поверь мне, когда ты увидишь мою «детку», ты все поймешь. – Твою… «детку»? О, Дин. – Заткнись, сучка. – Итак, что это за вещь? Портфель? Мой рождественский подарок? – А, да, это. Я имею в виду, я знаю, что это не две тысячи долларов, но я… – Я не могу его открыть. – Да? Правда? – Да, на нем замок, но ключа нет. – Вот дерьмо, это моя вина. Подарок там внутри, чтобы еще сильнее поразить тебя. Я отправлю ключ со своим следующим письмом. – Ты просто можешь сказать мне, что внутри, Канзас. – Ну бля, Кас! Представь себе, что все так делают. Тогда дарить подарки стало бы бессмысленно. – Итак, ты волнуешься из-за Канзаса, твоей «детки» и рождественских подарков. – Это важно, я хочу, чтобы твой подарок был идеальным. – И я. Ты волнуешься обо мне. – Ну, я имею в виду, ты знаешь, что ты важная часть… Сэмми! – Я часть Сэма? Фу. – Нет, умник, Сэм здесь. Я… Заткнись, Сэмми! Я должен… – Кас? – Сэм? – Привет, чувак, рад наконец с тобой познакомиться! Дин о тебе не замолкает! – Он влюбился в меня. – Да, вроде того. Я… Боже, Дин, уйди от меня, придурок! С Рож… – С Рождеством, Кас. – Спасибо тебе, Дин. С Рождеством тебя и Сэма. Кас, я нигде не могу найти чертов ключ! Прости. Я хотел подарить тебе кое-что, что показало бы, как я тебя ценю, но забей на это, ладно? Как встретил Новый год? Поздновато спрашивать об этом в феврале, я чувствую себя мудаком, когда пишу об этом. Ты смотрел фотографии моей «детки»? Она классная, не так ли? Твой, Дин. Дин, не вини себя за потерю ключа. Все на самом деле в порядке, я просто ухаживаю за этим портфелем. Использую его в качестве подушки. Обнимаюсь с ним. Вау, что ты думаешь о поцелуе с портфелем? Я впечатлен. Я встретил Новый год хорошо. Сидел у себя в комнате и пил вино, которое мне дали родители. Я сумасшедший, я знаю. Мне нравится оставаться дома на Новый год, когда наступает полночь. Так много фейерверков запускают одновременно, как будто я живу на минном поле. Я не знаю, как-то так. Фейерверки меня расслабляют. Да, я смотрел фотографии твоей «детки». Милая машина, но у меня не случилось оргазмов при ее виде, так что я должен сообщить, что все просто в порядке. Скучаю по тебе, Кастиэль. Кас, господи, в следующий раз я просто отправлю тебе куклу со взрывчаткой, Казанова. Только ты можешь считать фейерверки расслабляющими, чудик. Хотя, учитывая твои прошлые угрозы с бомбой по почте, я не должен удивляться, что тебе нравится жить на минном поле. Моя «детка» – наверное, лучше всех картинок, что ты видел, она потрясающая. Если бы ты хоть разок проехался в ней, ты бы понял. Твой, Дин. Кас, уже почти конец учебного года, а я все еще ничего от тебя не слышал. Да. Все в порядке, Казанова? Твой, Дин. Кас, привет, Кас. От тебя ничего не слышно все лето. Сэмми перешел в старший класс, ты можешь в это поверить? Он почти закончил школу, и я так им горжусь. Ты, наверное, снова начал учиться, как твои занятия? Я надеюсь, все в порядке. Твой, Дин. Кас, счастливого Хэллоуина. Сэм передает свои пожелания. Твой, Дин. Кастиэль, с Рождеством. Шлю тебе свою любовь. Скучаю по тебе, Дин Винчестер. – Алло? – Дин. – Кастиэль, привет. – Как… как ты? – Кас? – У меня почти полночь. – Да? Я на час отстаю. Все еще сижу в магазине. – Ясно. – Ты так и не написал мне больше, Кас. – Черт, Кас, если ты решился позвонить мне, тогда говори! – Прости, я… Я не знаю, как… – Чего ты хочешь, Кас? – У меня есть парень. – Парень? С каких пор? – Почти весь этот год. Я упомянул мои письма тебе, и ему не понравилась эта идея… – Ты поэтому больше не говорил со мной? Потому что твоему чертовому парню не нравится, что мы общаемся? Это не имеет никакого смысла, зачем ему… – Это имеет смысл, Дин. Ты знаешь это. – Тогда зачем ты звонишь? Почему бы тебе не уйти, просто забыть меня. Ты уже достаточно намекнул. – Я хотел, чтобы ты знал… – Знал что, Кас? О твоем чертовом парне? Хочешь сказать это мне прямо в лицо? – Дин, я… – Нет, нет, я, блядь, должен знать. Маленький богатый малыш и его богатый парень выяснили, что я был настолько туп, что испытывал чувства к чертовой бумажке, сидели и смеялись, пока я отправлял эти письма, как чертова сучка. – Что за херня, Дин?! Все не так! – Тогда как, а? – Что это было, Кас? Скажи мне, потому что я больше ничего не понимаю. – Когда Бальтаз… – Я не хочу знать его имя. – Когда он заметил, как часто я пишу тебе, он сказал, что мне стоит остановиться, и я психовал. Я думал, что он просто мудак. Но потом я понял, что он был прав. Если я не писал тебе, то я о тебе говорил. Я как одержимый проверял почту каждый день, ждал письма. Стоял около телефона, сам с собой обсуждая, стоит мне позвонить или нет. Я думал о тебе больше, чем о нем. Больше, чем о ком-либо еще в моей жизни. – Я думал, что будет легко прекратить говорить с тобой. Все что я должен был делать – это выбрасывать письма, не читая. Естественно, я не мог сделать этого, они же были от тебя. Я всегда с нетерпением их ждал, хотел увидеть твой почерк, он напоминал мне, что ты на самом деле живешь где-то там. Существуешь и все такое. – Я должен положить этому конец, Дин. Но я хочу сделать это правильно. Я не хочу быть придурком, который просто сбежит от тебя. Ты заслуживаешь лучшего, чем все это. – Да, заслуживаю. – Я заслужил кучу дерьма, Кас, и я о нем никогда не просил. – Я думал о тебе. Целых три года. Это было… Все начиналось медленно. Меня это дико пугало. Боже, и я помню, как писал письма и думал: «Я должен это остановить, мы и так становимся слишком близки». Но я знал, что никогда этого не сделаю. Каждый раз, получив новое письмо, я чувствовал, будто тону от счастья. Никогда не чувствовал ничего подобного раньше. И мне это нравилось, нравилось тонуть, Кас. Потому что это был ты. – И твой голос, он совсем не помог. Очень глубокий, Кас, очень приятный. Он подставил меня, заставил шагнуть в петлю, и черт – я влюбился еще сильнее. – Я бы сказал это, но ты уже знаешь сам. – Да. Знаю. Я надеюсь, ты не будешь против, если я пойду дальше. – Я люблю тебя. – Просто это то, что я должен сделать. – Да. Пока, Казанова. – Пока, Канзас.