Глубокие Воды, Странные Любовники

Майндфанг чуть-чуть слишком усиленно копается в чужой голове и чувствует себя виноватой из-за этого. И Роза принимает это настолько близко, что наконец-то решает сделать что-то со своими волосами. Примечание автора: Если у них есть корабли для межгалактических перелётов и зелёная луна, то пусть на пиратских кораблях будет внутренняя водопроводная система. Конец обсуждению. ______________________________________________ Она оставлена в покое на большую часть первой недели, проведённой на борту. Роза старается не воспринимать это близко к сердцу, но после шести дней, потраченных на несчётные часы однообразного сидения в полном одиночестве ни с чем, кроме красивого вида на океан, она готова кричать. Самым ярким моментом каждого дня стало появление Майндфанг в дверном проёме. Это ужасно. Она знает это. Просто ужасно, насколько сильную привязанность к ней начинает чувствовать Роза, ужасно то, что звука её шагов за дверью достаточно, чтобы заставить её сесть прямо и улыбнуться. "Но", размышляет она, "визиты Майндфанг очень приятные. Приятные и немного... странные". В какой-то день она придёт с чаем. В другой принесёт с собой алкоголь. Однажды она просто вошла, свалилась на кровать Розы и сказала: - Кто-нибудь, убейте меня, пожалуйста. Единственное, что не меняется из раза в раз - то насколько усталой, насколько взъерошенной она выглядит. Роза задаётся вопросом, заботится ли хоть кто-то на корабле о том, чтобы она ела и спала, как положено нормальному троллю, но, скорее всего, никто не станет судить своего Капитана. И всё же она всегда сногсшибательно привлекательна... может быть, дело в её помаде? Вполне возможно. Но пока что, с той ужасной утренней прогулки, Роза не покидала свою каюту. Еду приносят регулярно, пустую посуду забирают, и, похоже, кто-то узнал о её пристрастии к хорошему чаю, потому что перед сном всегда заходит моряк с полным чайником. Это совсем не та ситуация, на которую она могла бы жаловаться, правда. У неё есть тёплая кровать, хорошая еда и более чем достаточно времени на сон. Впервые за почти двадцать лет она хорошо отдохнула и впервые за десять лет ложится спать не с пустым животом чаще чем один раз в неделю. Она чувствует себя избалованной домашней кошкой, которая не делает ничего, только нежится на солнце и наслаждается тем небольшим вниманием, которое ей уделяют. Кто-то с тем же успехом мог бы дать ей полную миску кошачьей мяты и сказать "веселись". Майндфанг, очевидно... неровно к ней дышит. Трудно сказать, почему именно, но она всегда, кажется, покидает её каюту чуть более счастливой, чем когда входит. Роза не уверена в её намереньях, но пока что она не делала ничего, только ласкалась и целовала её. Много целовала, вообще-то. Это весьма приятно. Роза не хочет сама себе признаваться в этом, но она начинает чувствовать влечение к своей Госпоже. Это плохо. Но в худшем смысле слова, потому что каждый стоящий раб прекрасно знает о том факте, что доброта - разменная монета. Очевидно, что Майндфанг изо всех сил старается завоевать её. Дело ли в том, что она чувствует вину за то, что напугала её, или в том, что она искренне жаждет понравиться Розе, но у неё получается. Майндфанг не строга. У неё, похоже, нет никаких железных правил, нет никаких планок ожидаемого, и, определённо, она не ценит строгое соблюдение стандартов поведения. Она сидит на краю кровати и флиртует, расхаживает по комнате и жалуется на свою команду... по правде говоря, похоже, что ей больше нужна подруга, чем рабыня. Это странно. И доверять ей - ужасная идея. Спокойная аура часов, проведённых вместе, будет держаться лишь до следующего раза, когда Майндфанг потеряет терпение, и вот тогда... кто знает. Тем не менее, Роза чувствует скуку. Скуку и раздражение. Она готова делать что угодно - готовить, убирать, стоять на посту, любую работу, какая найдётся на корабле. Но пока что её ни на что не назначали. Она знает лишь то, что Майндфанг её Госпожа, и что она должна делать то, что приказывает её Госпожа. О, и не плакать, потому что Майндфанг начинает волноваться из-за этого. Очень странным образом волноваться. К середине седьмого дня на борту Роза решает подать просьбу о свободе. Свобода в данном случае относительное понятие. Она решает, что "просьба к Госпоже дать ей назначение" прозвучит лучше. Поэтому, когда Майнфанг проскальзывает через дверь ближе к девяти вечера, Роза напряжённо сидит широко раскрыв глаза. Майндфанг хватает одного взгляда на неё, после чего она угрюмо говорит: - Пожалуйста, не говори мне, что ты сделала что-то не так. Потому что ты не делала, понятно? Мы это уже обсуждали. Ты ничего не делаешь неправильно. - Майндфанг смотрит на неё устало, кажется, умоляя о пощаде. - Ты заперта в комнате четыре на пять. Одна. Ты ничего не можешь сделать. Вообще ничего. Роза одаривает её бледной улыбкой и качает головой. Майндфанг облегчённо вздыхает и закрывает за собой дверь. Закрывает с силой и складывает руки на груди. Она выглядит невероятно усталой и заметно раздражённой. Кудри её волос свисают вокруг плеч ещё более спутанной, чем обычно, массой, глаза тусклые и вялые. Роза хочет слезть со свой кровати и обнять её, потому что, бог свидетель, она выглядит так, словно ей правда не помешало бы объятие. - Хорошо. Потому что, бля, последнее, что мне хотелось бы сейчас выслушивать, это твои извинения до конца ночи. - Прошу прощения, Госпожа, - она не удерживается, правда. К счастью, Майндфанг улыбается. Она потягивается, но улыбается и показывает грубый жест рукой. - Да чтоб тебя, Роза, ты это сейчас специально сделала. - Хмм? Оу. Да. Пожалуй что так. - Роза скрещивает ноги и разглаживает платье на коленях. Майндфанг наблюдает за её движениями глазами хищницы, следит за появлением и исчезновением её голых ног, словно это что-то опасное. Это изрядно смущает, особенно когда она запирает дверь на замок и направляется к ней через комнату. Роза, пожалуй, виновата ровно в том же, потому что, если быть честной, она не может оторвать глаз от мягкого покачивания её бёдер. Или движения её языка по губам, когда Майндфанг улыбается, скрывая и снова показывая красную помаду. Или то, что Роза не удерживается от того, чтобы провести носом по ладони Майндфанг, когда она берёт её голову в обе руки и наклоняет назад. Когда Майндфанг целует её, Роза не удивлена. Ну, то есть, удивлена, но это не шокирующий сюрприз. Скорее из тех, когда сердце пропускает удар-другой, а потом спешно нагоняет. Она не знает, почему Майндфанг настолько ласковая... не то чтобы Роза была особенно привлекательной даже в лучшем виде (и сейчас она ни в коем случае не в лучшем). Каждый раз, как она целует её, по телу Розы словно бы побегает искра, приносящая трепет и некоторую слабость в груди. Розе нравится, когда она целует её. Очень нравится. Она никогда не думала, что будет из таких женщин, которых легко завоевать прикосновением прекрасных губ к её губам. Роза всегда предполагала, что целуется ужасно, но, судя по всему, Майндфанг готова это оспорить; в последнее время поцелуев было предостаточно, и она совсем не уверена, как она к этому относится. ... Ладно, Роза уверена в том, как она к этому относится. Ей это нравится. Очень. К чёрту этику, эндорфины - это великолепно. И если бы её просили выбрать между вечерами поцелуев с пиратом и неловким отмахиванием от её попыток сблизиться, она бы, чёрт возьми, точно выбрала первое. Губы Майндфанг касаются её губ немного жёстче, когда она целует Розу глубже, руки опускаются к её плечам. Когда её язык касается губ Розы, она всё ещё не на сто процентов уверенна, что нужно делать. Всё происходит вовсе не настолько инстинктивно, насколько утверждали её книги, и хотя она старается изо всех сил, кое что просто так понять невозможно. Поэтому Роза отстраняется и мягко спрашивает: - Эм. Что я должна...? - Ну, для начала ты могла бы положить на меня свои роскошные руки, а не заставлять их болтаться, как две дохлых рыбины. - Оу. Эм... Прошу прощения... - она поднимает свои дрожащие руки и сжимает пальцы вокруг талии Майндфанг. Майндфанг издаёт мягкое урчание и улыбается. Когда она снова наклоняется поцеловать её, Роза испуганно пищит и спрашивает: - Но. Но что я должна делать, когда вы... В смысле... ваш язык... - А, ты об этом? Открой свой рот и дай мне сделать всё остальное. - И это всё... - Тсссс, и веди себя хорошо, великолепная ты шалунья. - Майндфанг забирается на кровать и широко ухмыляется. Она касается носом шеи Розы прежде чем обхватить её шею руками. Роза тихо пищит и вздрагивает, потому что, господи боже, она ледяная. - И не задавай слишком много вопросов, ага? Просто поцелуй меня. - Оу. Эм. И это на самом деле всё? - Да. Нет. Может быть. Да. Пока что. - Майндфанг толкает её на кровать. Она падает без дополнительных принуждений, и Майндфанг ложится на неё через секунду. Но, вместо того чтобы снова впиться в неё, Майндфанг просто лежит, уткнувшись носом в изгиб шеи Розы. Её лицо ещё холоднее, чем её руки, и Розе хочется отползти, но вместо этого она неуверенно обнимает её за плечи. Когда она настолько близко, оказывается, что Майндфанг очень хрупкая, кости словно птичьи, выступают во все стороны под её цветастой одеждой. Она кажется совсем неподходящей по телосложению для своей профессии, но Роза слышала, как она говорит за бокалом вина об океане, голос то поднимается, то падает, словно чайка в потоках воздуха. - Тебе когда-нибудь хочется дать всему миру по морде? - спрашивает она тихо, не открывая глаз. - Да. - Хорошо. Потому что мне тоже, - Майндфанг прижимается ближе и судорожно вздыхает. - Господи, как же я ненавижу свою работу. Разве я не могу просто перебить всех? В смысле, на это даже не потребовалось бы много времени. Несколько движений глаза, и я могла бы заставить всех до последнего повыбрасываться за борт. Роза застывает. Её глаза расширяются от ужаса, и она смотрит в потолок. Её пальцы невольно впиваются в китель Майндфанг, и её Госпожа издаёт протестующее мычание, прежде чем она ослабевает хватку. Оу. О боже. Она... она... - Вы... Лазурекровная, верно? - мягко спрашивает она. - Что? А. Ну да. Да. - ... Ой. - Нуууууууу, Доставушка. Не надо быть такой... такой... серьёзной.- Майндфанг переворачивается на живот, немного потолкавшись. Когда она наконец оказывается лицом к лицу с Розой, она как-то бегло целует её, едва коснувшись губами. - Я не собираюсь убивать их. Роза не может найти слов, передающих отвратительное чувство, растущее в ней. О боже, о боже. - Вы это делали? - Делала что? - Вы... - она не может произнести это. Она не хочет слышать ответ. Но она должна знать, обязана знать. - Вы заставляли других убивать себя? - Мммм, нет. Это повлекло бы за собой хренову лавину бумажной работы, Питомица. Не говоря уже о надоедливой необходимости искать кого-нибудь на замену посреди перехода. И, блин, ты хоть представляешь, как на это отреагируют остальные? "О боже, что если нас всех постоянно контролируют, заставляют делать всё и чувствовать всё только потому что она так хочет!" - Майндфанг сопроводила свою речь наморщенным носом и красноречивыми жестами, которые, по всей видимости, должны были пародировать моряков. - Это просто жутко надоедливо. Если я и буду кем-то манипулировать, я не стану подходить к этому настолько глупо. В смысле. Бля. Я же превосхоооооооодна в том, что я делаю. Хотя не то чтобы они даже не поняли, что я что-то сделала. - В самом деле, Госпожа? - Роза хочет немедленно сбросить её с коленей. Сбросить подальше и бежать отсюда к чертям. О боже. О боже... что если... что если всё, что она чувствовала... всё, что она думала... всё... Блять... Нет. Не это. Ужасное слово. Но. Блять. Это же чудовищно. Роза чувствует себя так, словно её огрели по голове якорем. Может быть, она именно поэтому здесь? На самом деле? На самом деле? Она здесь, что... под манипуляцией составлять компанию Майндфанг? Потому что... ну... чёрт. Неожиданно, мир сжимается, и в нём невозможно дышать. Роза сжимает пальцы на одеяле под свободной рукой и глубоко дышит через нос. Майндфанг замечает её напряжение и закатывает глаза. Очевидно, определить источник дискомфорта нетрудно, потому что Майндфанг слегка толкает её в плечо и обиженно фыркает. - Ой, ну не надо строить мне такое лицо, Питомица. Если бы я хотела тобой манипулировать, ты бы уже была в моей постели. - Это факт, Госпожа? - со злостью произносит Роза, гораздо грубее, чем собиралась. - И кроме того, - Майндфанг снова её целует. На этот раз Роза не пытается продлить поцелуй. - Ты бы почувствовала. - В самом деле? - В смысле. Да. Если бы я не держала контроль постоянно. И поверь мне, это ужасно утомительно. Ты не можешь спать, если только марионетка не спит, ты не можешь выпускать её из центра внимания... В смысле, серьёзно, напьёшься в хлам на одну ночь и получишь полный корабль бестолковых зомби, которые вдруг обретают разум и убивают тебя. - Оу, это звучит просто ужасно. Мои глубочайшие соболезнования вашему положению, Госпожа. - Шучу. Я шучу, - Майндфанг громко фыркает и садится прямо. - ... Ты мне не веришь, правда? - Должна признать, что я не особенно убеждена, Госпожа. Майндфанг поворачивается, чтобы одарить Розу своим худшим взглядом, скрестив ноги и шмыгнув носом и неудобно сбив юбку. На несколько мгновений Роза отвлекается достаточно, чтобы подумать о том, как было бы мило снять этот китель и хорошо разглядеть, несомненно, прекрасное платье под ним. - Ладно, во-первых, эта штука с зомби никогда со мной не случалась, понятно? Случилась с моей предшественницей. Она была немного... ну... больной на голову, скажем так. Вся моя родовая усадьба декорирована черепами. Это совсем некрасиво. И во-вторых... Она неожиданно обрывает предложение, и, после нескольких мгновений, Роза поворачивается, чтобы озадаченно посмотреть на неё. Неужели поток диатрибы иссяк? Вот чудо. Но... Роза вздрагивает. Неожиданно, она чувствует... чувствует.. чувствует себя так хорошо. Так хорошо, никакой боли. Словно все её внутренности покрыли бархатом. Это прекрасно. Невыразимо прекрасно. О чём она там волновалась? В чём вообще была проблема? Она не может вспомнить. Потому что, святые небеса, она чувствует себя великолепно. Это лучше, чем горячая ванна. Или, может быть, даже лучше, чем секс? Хотя, откуда ей знать. Но если секс по ощущениям похож на это, ей определённо стоит пересмотреть свой взгляд на воздержание. Стоп. Она уже это сделала, разве нет? Потому что как она может отказать... ооооо ммммм, так приятно. Роза медленно выдыхает, и её глаза медленно закрываются. Похоже, совершенно не задумываясь, она растягивается на кровати, прямо через колени Майндфанг, и извивается в сладких судорогах. - Ооо... - выдыхает она. Ммм. Она открывает глаза с улыбкой и, ммммм, о боже, вот и Майндфанг и... ммм... какие у неё глаза, какие прекрасные глаза, синие, как океан... и... Она медленно садится, словно растаяла и пытается собрать свой позвоночник, одну кость за другой. Ооо боже, ммм, она так прекрасно помещается на коленях Майндфанг... и она такая тёплая... и... ммм... Роза обнимает Майндфанг за шею, и тёплое бархатистое ощущение усиливается. Усиливается настолько, что она уже не может думать связно и, прежде чем осознаёт, она целует её. Майндфанг стонет, громко, наверно, из-за того, что её рога очень сильно прижимаются к стене, а Роза это игнорирует, потому что, боже, это восхитительно... А потом... Совсем нет. Совсем не восхитительно. Всё практически мгновенно становится холодным, и она в секунду напрягается, как струна. Роза прерывает поцелуй с острым вздохом и пытается как можно скорее слезть с коленей Майндфанг. Однако, та всё ещё держит её и не отпускает. -... И во-вторых, - сердито произносит она прямо в ухо Розы, обжигая кожу горячим, как у дракона, дыханием. - Вот что такое контроль разума. - Прошу... - выдыхает Роза, неистово царапая плечи Майндфанг. - Прошу, о боже, пожалуйста... не надо... нет... не надо... пожалуйста, я не буду, обещаю, я буду хорошей... - Тьфу, да замолчи ты, всё с тобой в порядке. - Как вы можете так просто... - Легко. В смысле, это правда легко. Я просто думаю об этом, и с другими начинает случаться всякое, - без малейшего интереса в голосе отвечает она, закатывая глаза и прислоняясь спиной к стене, всё ещё прижимая к себе Розу. - Но в таком способе нет ничего интересно. В смысле, ну его в болото. Какой интерес постоянно получать всё, что хочется, без каких-либо последствий? В смысле, я чертовски серьёзно. Скука смертная. Розе приходится сделать глубокий вдох прежде чем она может говорить. Требуется весь её самоконтроль, до последней капли, чтобы не заорать. - Мне не по нутру такое поведение, Госпожа, но я ценю мысль, - говорит она, всё ещё трясясь и впиваясь ногтями в руки Майнфанг. - Пожалуйста, просто... прошу, прошу вас, Госпожа... - Я тебя не отпущу, пока ты не успокоишься. Ладно. Ну всё. Она сжимается, зарывается ногтями в её куртку. Ткань достаточно толстая, чтобы Роза не достала до кожи, но Майндфанг всё равно морщится. - Почему вас это волнует? Если вы можете заставить меня делать любую херню, какую вам захочется... - Хой, следи за выражениями! А во-вторых, я только что сказала тебе - я не хочу. - Майндфанг крепко обнимает её, прижимая руки Розы к её бокам. - Так что просто... угомонись нахрен, Питомица. Тише. Ты же сама мне не поверила, так что я не понимаю, чего ты бесишься. - Вы использовали моё тело... - шипит она, оголяя клыки, что сделать не так уж просто, учитывая, что они не такие уж выдающиеся. - Да, да, я использовала твоё тело без твоего согласия для того, чтобы ты сделать то, что ты хотела сделать, о боже, какое я чудовище, тебе стоит спалить меня на костре, как чародейку, - Майндфанг пренебрежительно выгибает брови и ухмыляется. - Будь паинькой и прекрати на меня дуться, а? - Я... Я... - Роза изо всех сил пытается отбить свои руки. Майндфанг не отпускает их, и чем больше Роза борется, тем больше она хмурится. - ПУСТИТЕ меня! - Нет, я правда так не сделаю, Питомица. - Прошу, Госпожа! - молит она треснувшим голосом. Роза чувствует, как её глаза покалывает от слёз, и она с трудом сдерживает их. - Прошу. Не надо... Майндфанг хмыкает и закатывает глаза, разглядывает потолок, словно какая-то высшая сила дарует ей решение. - Тьфу, ты опять начала суетиться. Не надо пытаться провернуть со мной трюк с побитой собачкой, хорошо? Просто дыши глубоко и успокойся нахрен. Роза дышит через нос, глубокими дрожащими вдохами, от которых сотрясается вся грудная клетка. Майндфанг критически наблюдает за ней, её синие глаза всё ещё глубокие, блестящие, идеальные... Гхмм. Ощущение совсем другое. Не отличается от того, что было несколько часов назад, но отличается от того, что было несколько минут назад, когда Роза не соображала своим собственным мозгом. Ощущение тепла разливается по её спине по воле её собственного разума. Нет, оно точно совсем другое, полностью свободное от того, что Майндфанг могла бы сделать своим роскошным взглядом. - Ну вот, другое дело, дорогая. Вот так, - тихо произносит она, напряжённо улыбаясь Розе. - Питомица, нельзя же так реагировать, а? У меня есть куда более занятные идеи, моя маленькая красавица, чем разрывать твой мозг в клочья. - Это совсем не так обнадёживает, как вам кажется, - бормочет Роза, неожиданно отворачиваясь. Майндфанг громко стонет и сбрасывает её со своих коленей. Она падает на кровать с громким "уфф", вырвавшемся из лёгких. Театрально закатив глаза, Майндфанг падает на колени на пол, её роскошный китель кружится вокруг неё водоворотом чёрной шерсти и синего шёлка. Она берёт одну из рук Розы в свои и выглядит настолько импозантно, насколько вообще возможно. Эффект разбит тем фактом, что она всё ещё сердито смотрит на Розу. - Ладно, Мисс Суетейкина... - Почему вы продолжаете называть меня... - Ты продолжаешь постоянно суетиться, вот почему, - сердито огрызается Майндфанг, показывая клыки. В самом деле , просто роскошные клыки. Но в дневном свете они выглядят пугающе острыми. - Ладно. Ты, совершенно очевидно, расстроена моим маленьким дешёвым фокусом, да? Я поняла. Я правда поняла. Ты провела хрен его знает сколько времени под насилием со стороны хмырей, которые хотят продать тебя по частям тем, кто больше заплатит за них, или чем, мать их, они там должны заниматься... - Госпожа, вы на самом деле говорите нечто лишённое смысла... - Цыц. Я говорю, - ворчит Майндфанг, нахмуриваясь. - Просто хочу сказать тебе, что я не буду делать так снова, хорошо? Не буду. Клянусь честью Капитана. - Вы пират, - тихим шёпотом произносит Роза. Майндфанг раздражённо фыркает и с обиженным видом роняет голову на колени Розы. Это настолько прелестное выражение, оно заставляет её выглядеть на много лет моложе и гораздо миловиднее. - Ладно, может быть, это не самое удачное выражение. Но... ты знаешь. Я не собираюсь делать это снова. Так что прекрати слетать нахрен с катушек. - Это обещание? - мягко спрашивает Роза, и её голос не выдерживает. - Бля, ты теперь мне это до гроба не забудешь, верно? - Майндфанг закатывает глаза и тяжело вздыхает. - Ладно. Ладно, дорогая. Я обещаю. Я обещаю никогда больше не использовать данные мне природой навыки для манипулирования твоей психикой. Однако, я оставляю себе право ведения любой другой формы психологического наступления, какую посчитаю нужной. - Вполне честно, Госпожа, - бормочет Роза, немного расслабившись. Майндфанг немного оживляется и одаривает её сияющей улыбкой. - Хорошая девочка, - Майндфанг медленно поднимается с, очевидно, затёкших колен. - Итак. На этой... ноте... эм... Я, пожалуй, оставлю тебя здесь, чтобы ты немного успокоилась, хмммммммм? Она поворачивается к двери, по пути расправляя свой китель. Прежде чем Майндфанг успевает выйти за дверь, Роза хватается за край её кителя и сильно дёргает. Майндфанг издаёт громко вздыхает и поворачивает голову, медленно. - Ну что теперь, Питомица? Ну что же. Эмоциональное вымогательство может быть могущественной вещью, верно? -... Госпожа, как вы считаете, может быть, я могла бы иногда выходить из комнаты? - Сладкая моя, как бы не нравилась мне ты и твои роскошные губки, в данный момент я совсем не в настроении потворствовать... ну... чему угодно. Так что, может быть, нам стоит притвориться, что ты никогда не спрашивала у меня этого и попробовать позже... когда я буду в лучшем настроении? -... Оу, - выдавливает Роза, смотря на свои руки. Может быть, не такая уж и могучая. - Оу. Прошу прощения, Госпожа. - И хватит делать такое лицо, ты же знаешь, что я просто напьюсь и опять буду по уши влюблена в тебя к завтрашнему утру, - Майндфанг не оглядывается, поэтому Роза не совсем уверена в том, как именно Госпожа узнала выражение её лица. Возможно, она предсказуема? Она захлопывает дверь и запирает её с громким окончательным звуком, от которого Роза содрогается. Когда она уверена, что Майндфанг точно не вернётся, она падает на матрас и наконец-то, наконец-то начинает рыдать. Роза натягивает одеяло, покрывала и простыни к голове и зарывается под них, утыкаясь в подушки. О боже. О боже. Только она начала думать, что в её жизни всё меняется к лучшему... Дверь открывается. - Ладно. Мда. Я так и думала. - Майндфанг звучит истощённой. Когда она снова входит в комнату - сколько прошло, минут пять? - она ступает тяжело и что-то бормочет себе под нос. Ну разумеется. Разумеется, блин. Она хочет укусить руку, которая пробирается под покрывала, чтобы погладить её голову, вместе с сапфировыми кольцами и прочим. Она хочет впиться в неё зубами, пока не почувствует кости, может быть, попытаться оторвать пару пальцев. Чёрт, зачем останавливаться на пальцах! Почему бы не всю руку сразу! Но Роза не делает этого. Вместо этого она уклоняется от прикосновения до тех пор, пока не оказывается в ногах кровати, и ползти больше некуда. И вот тут она пытается ударить. Майндфанг, похоже, ожидала этого, и хватает её за рог, вытаскивает из гнезда из покрывал, словно она ничего не весит. Это больно, но не настолько больно, как если бы Роза укусила её. - Ну-ка пойдём, Питомица, - говорит она, поднимая на руки. Роза знает, что она не сильно ниже женщины, которая прижимает её к своей груди, словно она домашняя кошка. Она уже несколько раз стояла рядом с Мафндфанг, и её голова вполне достаёт до её подбородка. Но вот в плане физического строения Роза совершенно истощена, и в этом вся разница. Майндфанг поджарая, словно прирождённая воровка-форточница, но она целиком состоит из мускулов и исписаной шрамами кожи, оставшихся после многих годов борьбы и побед. Роза помнит, что когда-то чувствовала себя так же. Неуязвимой, могущественной, настолько уверенной, что этому миру нечего поставить против неё. И потом... И теперь она здесь. Истерически плачет в руках женщины, которая в самом буквальном смысле может контролировать каждый удар её сердца, течение каждой мысли в её разуме. Бог его знает, делает ли она хоть что-то по своей воле. Роза может положиться лишь на слово знаменитого пирата в качестве подтверждения. Майндфанг прижимает её ближе к себе, обхватывает её голову и касается губами основания её рогов. Она издаёт тихие успокаивающие звуки в отчаянной, неуклюжей попытке утешить её. Эти горловые звуки хриплые и пустые, совсем не похожие на мягкие трели и нервное щебетание, которое Роза ожидала услышать в подобной ситуации. Очевидно, что она не слишком часто утешала хоть кого-нибудь в своей жизни, или, по крайней мере, у неё не было случая делать это лет десять как минимум. Но, каким-то образом, этих жалких попыток успокоить её оказывается достаточно. Она всё ещё плачет, но дышать уже немного легче, и этого, похоже, достаточно для её Госпожи. Она поднимает голову Розы и недовольно произносит: - Разве я не говорила тебе не делать этого? Прекрати. Прекрати реветь. Не делай этого со своим лицом. Она хочет извиниться. В любой другой ситуации, когда твой владелец прямо говорит тебе не делать чего-то - это означает беспрекословное подчинение. Но Майндфанг, несмотря на свои очевидные неврозы и полное отсутствие понимания основ платонических отношений, относительно незлобна. Великодушная, может быть? Правильное ли это слово в данном случае? Пожалуй что нет. Но это звучит гораздо лучше, чем "помешанная на манипуляции сука", так что Роза присуждает эту победу фантазии. - Видишь? Именно поэтому ты можешь быть уверена, что я не манипулирую тобой, - мягко произносит она через всхлипы Розы. - Если бы я тобой управляла, мы бы точно занимались сексом прямо сейчас. Да. Определённо не великодушная. Но настолько близко к этому, насколько Роза вообще получит. Поэтому придётся принять это - очаровательную банальщину о природе печали и всё в том же духе. - Тсссс. Всё в порядке. Всё в полном порядке. Никто тебе не сделает больно. С тобой всё хорошо, да? - У вас не слишком хорошо получается. - Ну-ка заткнись нахрен и чувствуй себя утешенной, - рычит Майндфанг, немного сжимая Розу. Ей требуется несколько секунд, чтобы понять, что Майндфанг поднялась на ноги и пытается удержать её на руках. - ЭМ... Если вам будет не слишком затруднительно... - Будет, ничего не спрашивай, боже, просто нет. Никаких просьб. Кто тут главный, а? - Ну, разумеется вы, Госпожа. - Да, и это, разумеется, верно, - бормочет она, чуть менее злорадно, чем раньше. - Так что доверься мне, хорошо? Роза затихает, прижимается ближе к груди Майндфанг, пытаясь спрятаться от любопытствующих взглядов моряков со всей палубы. Только-только зашло солнце, и они ещё не зажгли все лампы, поэтому, теоретически, никто её не может увидеть. Но Майндфанг здесь, теплее, чем обычно, и устрашающая, как... в смысле... Охеренно устрашающая. Прошу прощения за выражение. Опять. Майндфанг без происшествий несёт её на другой конец палубы, изредка издавая утешающие звуки, пока Роза пытается успокоиться. Она открывает дверь в свою каюту с треском, от которого Роза испуганно пищит, и Майндфанг недовольно бросает: "цыц, всё с тобой в порядке". В комнате темно, когда они входят. Майндфанг, однако, наизусть помнит обстановку и аккуратно кладёт Розу на диван не споткнувшись. - Просто. Сиди здесь и постарайся перестать рыдать, хорошо? - Почему я...? - спрашивает было Роза, ненадолго подавив всхлипы. Майндфанг раздражённо фыркает на неё и достаёт роскошный кружевной платок. Это настолько неожиданно, что Роза пищит и перестаёт плакать, принимая его с мягким иканием. Ну. Это эффективный способ. Вместо того чтобы задаваться вопросом, находится ли каждое её движение под чужим контролем, она задаётся вопросом, откуда, чёрт возьми, у пирата могли взяться кружевные платки. Кружевные платки, сбрызнутые жасминовыми духами. Это. Ну. Неожиданно. - Потому что я не позволю тебе сидеть и хныкать в темноте, понятно? Ты вышла из своей комнаты только потому что я не хотела, чтобы ты... То есть я просто... Я почувствовала себя неважно, понятно? - голос Майндфанг мягок, и она натянуто улыбается. - Просто прими эту оливковую ветвь. - Спасибо, Госпожа, - тихо произносит Роза, всё её сморкаясь в полученный платок. Майндфанг громко стонет и запрокидывает её голову. Каким-то образом они встречаются взглядами, Роза смотрит в её странные глаза вверх ногами. С этого угла в семь зрачков её левого глаза выглядят ещё более ненормально, непонятно почему, и часть Розы хочет бежать, с криками броситься за борт. Но она видала и более жуткие вещи, не в обиду Майндфанг будет сказано. - Ага. Ладно. Знаешь, это... вроде как моя вина, - она тяжело вздыхает. - Просто. Устраивайся поудобнее. Следующая смена на мне, так что пройдёт несколько часов, прежде чем я смогу... разобраться с этим. - Она делает странный пренебрежительный жест рукой в сторону Розы. - Ничего не сломай и делай всё, что заблагорассудится, понятно? -... В таком случае, мне стоит просто сидеть здесь, Госпожа? - Нет. Нет же, блин. Если бы я хотела, чтобы ты сидела на одном месте, я бы оставила тебя темноте в трюме. - Прошу прощения, Госпожа? - мягко спрашивает Роза, почувствовав, как зашевелились волосы у неё на затылке. Прозвучало гораздо более угрожающе, чем она ожидала. - Чего? Это пиратский корабль. По-твоему, у меня там нет гауптвахты? - бормочет Майндфанг, разглядывая Розу с дверного проёма. - Дорогуша, прими долбаную ванну и налей себе чаю. И с этим не особенно воодушевляющим сообщением, она выходит из комнаты, всё ещё продолжая ворчать под нос. По пути она достаёт свою шляпу, увенчанную нелепой конструкцией из перьев, которая больше подошла бы для званого бала в высшем обществе, чем для нескольких часов у штурвала пиратского корабля. Стоп. Тут есть ванна? Роза мгновенно вскакивает. В комнате всё ещё слишком темно, и несколько минут она спотыкается в темноте, пока не находит камин. К счастью, на полке есть коробок спичек, а рядом с очагом корзина поленьев. Она кидает несколько штук на решётку вместе с зажженной спичкой. Ничего не происходит. Поленья не загораются, и она вздрагивает. Ой. О боже. Нужно что-нибудь для растопки. Роза тяжело вздыхает и зажигает ещё одну спичку. В темноте принимать ванну она не станет. Вряд ли это можно считать приемлемым. Вот только, собственно, почему нет? Кого вообще будет волновать, что она купается в темноте? В комнате стоит несколько светильников и пара свечей на полке. Может быть, будет немного прохладно, но... она выдерживала кое-что и похуже. Роза зажигает светильник на столе и осторожно поднимает его. Пожалуй, сжигать корабль было бы не слишком разумно. В дальней части комнаты стоит большая ширма, стоит явно без какой-либо цели. Роза спешно заглядывает за неё и... да, да, за ней стоит ванна. Это... Ну, это просто роскошно. Великолепно, просто великолепно. Она ставит светильник на кованный железный столик рядом с ванной. Он отбрасывает высокие тени на стену и мерцает, но даёт как раз достаточно света, чтобы видеть. Роза открывает краны и... о, матерь милосердная, это же горячая вода. Она сейчас расплачется. Опять расплачется, теперь уже из-за горячей воды. Это просто убого. Но, к защите Розы, она на самом деле не помнит, когда в последний раз была чистой, по настоящему чистой. Она открывает горячий кран до отказа, и немедленно начинает подниматься пар. Роза покидает свою отвратительную одежду несколько мгновений спустя и погружается в воду до того как успевает задуматься о том, что, возможно, обварится в такой воде. Ощущения просто божественные. Жжёт чертовски сильно, но... это приятное жжение. Она стонет, громко и болезненно, и погружается по шею. Вода великолепно влияет на её мускулы, и впервые за несколько месяцев напряжение спадает с её плеч. Оооооуу. О боже. Кого вообще волнует, что Капитан, возможно, использует на неё контроль разума, если у неё есть ванна. На столике рядом с её светильником ("её" светильником, словно она вообще хоть чем-то здесь владеет) лежит плитка мыла. Роза берёт её и с любопытством обнюхивает. Не на сто процентов на её вкус, слишком пряный и недостаточно цветочный запах. Но это мыло, пусть от него и пахнет сандаловым деревом, а не чем-нибудь более логичным, вроде лаванды. Кто вообще не пользуется лавандовым мылом? Все пользуются лавандовым мылом. Если ты носишь жасминовые духи, у тебя должно быть и лавандовое мыло - таково правило мира. Ладно, это на самом деле не правило. Но ей очень хотелось бы, чтобы у Майндфанг было другое мыло. Тем не менее, она бросает его в ванну и начинает тереть себя. Кто знает, когда ей удастся принять ванну в следующий раз? Даже в дрожащем свете светильника она видит, как вода окрасилась в неприятный серый цвет. Брр, какая гадость. Роза трёт свои руки, пока они не начинают болеть, кожа становится серебряно-зелёной от крови быстро приливающей к поверхности. Мыло очень хорошее, должно быть, дорогое, учитывая тот факт, что после него кожа остаётся мягкой и чистой и... боже, великолепное ощущение. Вскоре вода покрывается толстой мыльной пеной, которая в тусклом свете отливается странной радугой. Она опускает голову под воду, вздыхая, когда горячая вода смыкается над волосами. Сырые волосы - на удивление необычное для неё ощущение, и она чистит их мылом... потому что, судя по всему, Майндфанг шампунем не пользуется. Роза понимает, что уже целый век не стриглась. Ай. Ай-ай-ай, ну и грязища. Как вообще Майндфанг её терпела до сих пор? Роза промывает голову несколько раз погрузившись под воду и возвращаясь, чтобы вдохнуть. Хорошо. Невероятно хорошо. Ладно. Ну вот. Чистая. Полностью. Она сидит в ванной и глубоко вздыхает. Ну ладно, Роза. Пора выбираться. ... Или, может быть, она может слить грязную воду и притвориться, что она только что залезла мыться, как её просила Майндфанг? Так ведь тоже можно, верно? Она может спокойно сделать это. Воровато поглядывая на дверь каюты, она выдёргивает затычку. Через несколько минут, слив воду, она снова возвращает её на место и наполняет ванну во второй раз. Да. Хорошо. Никто ничего не говорил о том, что она должна остановиться на одной ванне. В конце концов, женщине иногда нужно понежиться. * * * Она практически уверенна, что просидела в ванне с час, прежде чем решает, что можно и выбираться. Вода остыла настолько, что стала едва тёплой, а наполнять её по третьему разу кажется неблагоразумным. Кто знает, кто ещё пользуется горячей водой на корабле? Ну. Учитывая, что это пиратский корабль, то, скорее всего, только Майндфанг. Но, тем не менее, обходительность ещё никому не вредила. Поэтому Роза снова вытаскивает затычку и выбирается. Света от лампы хватает лишь только на то, чтобы видеть ближайшее окружение, но его как раз достаточно, чтобы она не могла использовать своё ночное виденье. К счастью, на ширме висит полотенце, и она плотно заворачивается в него. Теперь, когда Роза выбралась из воды, в комнате ужасно холодно, и она начинает жалеть о том, что всё-таки полезла купаться не зажигая огонь. Больше не раздумывая, она льёт масло из светильника в камин и бросает спичку. На этот раз огонь разгорается быстро и охотно, поднимается достаточно высоко, едва не касаясь полки. Однако, ничего кроме поленьев не загорается... и на том спасибо. После нескольких минут у неё есть весёлое пламя, освещающее комнату и делающее её не настолько заброшенной на вид. ... И теперь Розе совершенно нечем заняться. Она тяжело вздыхает. Ну, вот и всё. Одна-одинёшенька на пиратском корабле, и всё равно ей очень скучно. Это... звучит практически неуважительно, верно? Надо хоть притвориться, что ты испугана. Вместо этого присаживается на край кофейного столика и начинает вытираться. От огня невероятно тепло, и она садится поближе к нему. Интересно, у неё будут неприятности, если она заснёт у очага? Наверно, нет. Она будет просто в сторонке, не мешать никому... Что это там, на туалетном столике, ножницы? Да, ножницы. А рядом гребень. Возможно, это плохая идея. Возможно, очень плохая идея. Но... стрижка ей точно не помешала бы. Требуется всего лишь несколько минут размышлений прежде чем она решает, что ничего плохого от этого не будет. Ей требуется ещё несколько минут, чтобы подровнять волосы, убрав несколько лишних дюймов с помощью зеркала, которое точно не помешало бы хорошенько протереть. Роза проводит пальцами по волосам, и, в кое-то веки, они остаются так, как она хочет. Это короткая стрижка, но будь Роза проклята, если не чувствовала себя счастливее, чем когда-либо за много лет. Уши всё равно закрыты, но стоит снова добавить к ним немного кудрей, и она чувствует себя... ну... красивой. Красивой, если закрыть глаза на то, насколько неудобен мокрый ошейник, или на то, как до сих пор болят её запястья, даже после нескольких дней в аккуратных повязках. "Маленькие победы, Роза", говорит она себе, пробегая гребнем Майндфанг по своим волосам ещё раз и улыбаясь шире, чем стоило бы из-за простой домашней стрижки. В конце концов, однако, ей надоедает сидеть перед зеркалом и смотреть на себя. Ей холодно, да и мокрое полотенце тут не сильно помогает. Тяжело вздохнув, она сворачивается на оттоманке и опять осматривает комнату. В общем бардаке трудно разглядеть что-то... одежда раскидана по самым странным местам, книги, кажется, валяются везде, где только возможно. Не говоря уже о игральных костях... почему у неё столько игральных костей? Наконец, Роза замечает домашний халат, висящий на вешалке для пальто. Очевидно, он принадлежит Майндфанг, сделан из изысканного синего шёлка с роскошной золотой вышивкой. И, скорее всего, воровать одежду Госпожи - неприемлемое поведение, вне зависимости от обстоятельств, но... но... Никто не сможет винить её в том, что она не хочет снова надевать это проклятое платье. Оно просто ущербно. И она не станет его трогать снова. Даже если её побьют за это. Поэтому Роза медленно натягивает халат Майндфанг, чувствуя, как шёлк скользит по её коже словно тёплая вода. О боже, почему не всю одежду делают из шёлка? Он чудесен. Просто чудесен. Роза заворачивается в него, и хотя халат ей велик - слишком свободный и слишком длинный, почти до ступней, но всё же... он восхитителен. Теперь, когда она нормально одета - или, по крайней мере, нормально одета во что-то кроме этого отвратительно платья - Роза пересекает комнату и возвращается к камину. Не раздумывая, она забирает подушку с дивана, кладёт её рядом с очагом и сворачивается на коврике рядом с огнём. Не самый продуктивный способ использовать время, это верно. Но ей тепло, тепло и приятно. Можно считать жалким то, что она свернулась, как щенок? Наверно. Никто не знает, однако, когда в следующий раз у неё будет возможность почувствовать тепло и чистоту. Майндфанг ведёт себя смехотворно снисходительно - но это пока. Поэтому будем пользоваться блага, пока можно их получить. Что вообще Роза делает здесь? Ну серьёзно. Просто сидит и красиво смотрится? Да нет, вряд ли. Немного макияжа и чуть больше мяса на костях - и её вполне можно было бы назвать красивой, но сейчас она больше всего похожа на беженку. Она не делает ничего полезного, никому не помогает... ей не нужно быть здесь. Она бесполезна. Ничто, просто наполнитель пространства. Может быть, её можно использовать в качестве пресс-папье? Или грелки для коврика. Последнее ближе к истине. Да, это она точно может. С этой мыслью Роза засыпает. * * * Когда Майндфанг входит в комнату, должно быть, время близится к полуночи. Роза всё ещё валяется рядом с огнём в мраморном очаге, завернувшись в краденный халат. -... Вижу, ты устроилась, как дома? - бормочет Майндфанг после минуты неуютной тишины, поднимая бровь. Она стоит в дверях, вытянув шею, и выглядит до странного глупо. Роза садится, медленно мигая на её слова, а потом кивает. - Ты что, украла мой халат? И подровняла волосы? В смысле... Ты сидела одна сколько, два часа? - Ну, Госпожа. Вы велели мне делать то, что я хотела. - И поэтому ты украла мою одежду и дрыхнешь перед моим камином? Роза садится прямо, подтягивая ноги под себя. Она надеется, что выглядит настолько же элегантно на фоне огня, насколько она себя чувствует, халат чуть-чуть приоткрыт, чтобы была видна шея. Майндфанг, похоже, как минимум оценила вид, потому что не отводит взгляда. - Если позволите, Госпожа, учитывая тот факт, что я также являюсь вашей собственностью, едва ли я украла что-то из вашей одежды. Я просто... временно воспользовалась ей. - Неплохо смотрится на тебе, - тяжело вздыхает Майндфанг и устало трёт виски. Она закрывает дверь в каюту и запирает её. Засов щёлкает на удивление не пугающим звуком. Роза зевает и потягивается. Майндфанг медленно бредёт к своему бару и наполняет винный стакан ромом. Оглядывается через плечо на Розу и лукаво ухмыляется. Роза трясёт головой, и Майндфанг обиженно фыркает, всё равно наливая стакан. Она садится за свой стол, откидывает ботинки, потягиваясь, и бросает свою шляпу на пол. Удобно устроившись, она бросает взгляд на Розу и недовольно бормочет: - Ну. Ты разве не собираешься подойти сказать привет? Роза медленно поднимается, пересекает каюту робкими шагами. Она складывает руки перед собой, удерживая халат закрытым. На секунду она даже думает, что не стоило красоваться перед её Госпожой. Не понятно, как она к этому относится, но... не важно. Она выглядит сонной. Майндфанг протягивает ей второй стакан, устало нахмурившись, и похлопывает по краю стола. Когда Роза не делает того, что её просят, Майндфанг фыркает, ставит стакан на стол и обнимает её за талию. После небольшого раздумья Роза присаживается на край стола, и - наконец-то - Майндфанг улыбается. -... Ну надо же, Питомица, разве мы не прекрасно отмылись? - тихо произносит Майндфанг, потягивая руку и играя с её волосами. Роза невольно мурлычет и улыбается, поднимая свой стакан. Выпивает его за несколько глотков и получает одобрительную ухмылку Майндфанг. - Девочка мне по сердцу. - Я стараюсь, Госпожа, - отвечает Роза со вздохом, скрещивая ноги. Майндфанг смотрит на неё широко раскрытыми глазами. -... Дорогая, ты на меня злишься? - Разумеется нет, Госпожа, - отвечает она с натянутой улыбкой. - Почему я стала бы злиться? - Ммм, хорошо, сыграем по-другому, Питомица. - Майндфанг допивает свой собственный стакан рома и достаёт целую бутылку из своего стола, снова наполняя стаканы. - Ты всегда такая пассивно-агрессивная? - Да, Госпожа, боюсь, что так. - Ещё один стакан. Чёрт. Это с каких пор она пьёт так лихо? Марьям, мне за тебя стыдно. Что случилось с твоей нравственностью? Потеряла её вместе со своим малышом, наверно. Ой. О боже, теперь ей опять грустно. Майндфанг хмыкает и закатывает глаза. Берёт со стола книгу и открывает её, очевидно, намереваясь читать, пока Роза не решит примириться с ней. Ну что же. Это... Один из способов решить проблему? Роза ждёт несколько неудобных минут, потягивая свою выпивку. - У вас нет какой-то конкретной... причины держать меня здесь? - спрашивает Роза, нервно переминаясь на краю стола. Майндфанг поднимает взгляд со страниц на её колени и хмурится. Она встречается взглядом с Розой и поднимает одну из своих идеальных бровей. Вместо того чтобы задать вопрос, она наклоняется вперёд и проскальзывает рукой в разрез её халата. Её прикосновение по сравнению с холодной кожей Розы, в кое-то веки, тёплое. Однако, Майндфанг не отводит взгляда, тщательно поддерживая зрительный контакт. - Зачем я держу тебя, Питомица? - тихо спрашивает Майндфанг. Роза кивает. Огонь в камин дважды трещит. - Ты правда хочешь знать? -... Секс? Майндфанг фыркает и наклоняется вперёд, сталкиваясь с ней рогами. Роза узнаёт этот жест, она много раз наблюдала его среди малышей в пещере, и, более того, из своего собственного детства. Нежные бодания и потирания носами между детьми, слишком малыми, чтобы понять истинное значение моирейла, но всё равно пытающимися заводить отношения. Майндфанг смотрит на неё с неприкрытой привязанностью, оживлённо и взволнованно. Роза ожидает, что она в любую секунду начнёт щебетать или мурлыкать. Для пирата она выглядит совсем не такой уж страшной. Или, может быть, она изо всех сил старается скрыть эту свою сторону от внимания Розы? Эта мысль на удивление обнадёживает. - В таком случае, Госпожа, -мягко произносит Роза, на этот раз протягивая руку и убирая несколько локонов Майндфанг с лица. Та жмурится от прикосновения Розы, продолжая улыбаться своей зловеще невинной улыбкой. - В таком случае, я не понимаю причину, по которой вы воздерживаетесь от моих услуг. Она закатывает глаза и делает пренебрежительный жест, поблёскивая кольцами в свете свечей. Рука на бедре Розы немного сдвигается, и она гладит пальцами вверх и вниз, заставляя её вздрогнуть. Внутренности Розы, кажется, пытаются расплавиться, и это на удивление приятное ощущение. Роза хочет слезть со стола на её колени, растянуться на полу и молить Майндфанг о... о... бог его знает о чём. Чем-нибудь сексуальном, наверно. Теперь Майндфанг ухмыляется. Она прекрасна, когда ухмыляется. Это кое-что из того, что Розе не должно нравиться - рассуждая логически, это выражение лица ни к чему хорошему не приведёт. Но. Она дьявольски привлекательна, с её светящимися глазами и кожей гладкой, как фарфор. - Разве женщина благородного происхождения не может потворствовать своим нуждам в качественной компании? - Разумеется, Госпожа, но я едва ли могу назвать себя качественной компанией, - она наклоняет голову на бок и поднимает бровь. Майндфанг, очевидно, понимает намёк и, хмыкнув, протягивает руку и поправляет её ошейник. Роза морщится, подаётся назад, и Майндфанг убирает руку. - Дорогуша, я не глупа. И ты тоже. Давай не будем играть в эту игру. - Капитан придвигается ближе. Настолько близко, что Роза чувствует её дыхание на своей шее. Тёплое и бодрящее, растекающееся до затылка. Роза рада, что недавно мылась, потому что, хоть один раз, она не чувствует себя смехотворно непривлекательной. Она всё ещё чувствует мягкий аромат мыла на своей коже, тёплый и пряный. Увы, не цветочный, как ей хотелось бы, но всё равно достаточно приятный, и, что важнее, она чистая. - Мне казалось, что вам нравится играть, Госпожа? - Роза опускает голос до хриплого тембра, на который, как ей казалось, она не способна. Майндфанг поражённо широко раскрывает глаза, потом сужает их. Её ухмылка становится шире, и Роза чувствует, что её заливает краска. - Оу, я люблю игры. И я довольно хорошо знакома с той, в которую мы играем сейчас. - Да, вот опять её рука начала двигаться, от колена к бедру. - Но, дорогая моя малышка... - Я не такая уж и маленькая, знаете ли. - О, нет, дорогая, несомненно. - Майндфанг поднимает брови и медленно оглядывает Розу сверху вниз, надолго задерживая взгляд на её груди. Более чем очевидно, что она под этим имеет в виду, и Роза не уверенна, что ей это нравится, но это, конечно же, льстит ей. - Я просто пытаюсь приласкаться, Питомица. - Разумеется, Госпожа. - Но у меня два глаза, дорогая. Ну, ладно. Восемь, если левый считать больше чем за один... Я вижу тебя так же чётко, как дневной свет на волнах. Ты на счёт раз заливаешься краской, знаешь ли, и мягкая, как персик. Итак, я не люблю конфронтации... Роза хмыкает. Майндфанг бросает на неё сердитый взгляд, показывает клыки. -... Поэтому попрошу тебя сказать мне прямо. Ты зеленокровная, хмм? Роза остро вздыхает и борется с желание отрицательно покачать головой. - Да, Госпожа. Верно. - И, я так полагаю, ты ближе к синему оттенку, чем к жёлтому? - Полагаю, что можно сказать и так, Госпожа. - И я вряд ли могу отнести тебя к бирюзовым. Или кобальтово-зелёным. Или, гмм, к какому-либо оттенку из этой области. И ты хвойного и не оливкового оттенка... - Я вижу, к чему вы клоните, Госпожа. И хотя мне очень понравилось бы слушать, как вы перечисляете оттенки зелёного до конца ночи, я не уверенна, насколько уместным будет оглашать истину публично... - Эта информация не покинет эту комнату, Питомица, - мягко говорит она, настолько мягко, что Роза наклоняется вперёд, чтобы расслышать её. Их лбы касаются, и это словно удар статики между ними. Роза хочет отстраниться, но заставляет себя удержаться на месте. Майндфанг не ест её взглядом, но смотрит довольно значительно, почти что гипнотически. Она не из тех женщин, которым можно легко сказать "нет", даже если она не владеет каждым дюймом кожи, покрывающей твои кости. Тем не менее, есть слова, которые не хочется произносить. Смотреть в лицо своей Госпоже и сказать что-то вроде "да, я неудача", "да, я всех подвела" она точно не сможет. Поэтому она закрывает глаза и отворачивается. - Если необходимо, чтобы я сказала это... - Да, это было бы предпочтительно. - Майндфанг берёт её за подбородок и поворачивает голову назад. Роза невольно вздрагивает, пытается увильнуть от её прикосновения. Майндфанг сердито фыркает и шепчет: - Доверься мне, Питомица. И она делает это. Не полностью, разумеется, потому что надо быть... ну... идиоткой. Но, учитывая текущую компанию? Здесь можно не бояться быть изменницей империи. Она сжимает пальцы на шёлке одолженного халата и мягко вздыхает. Майндфанг притягивает её чуть ближе к себе, и её ногти мягко зарываются в её бедро. -... Я бы, пожалуй, сказала, что если бы пришлось выбирать между двумя зелёными драгоценными камнями для описания цвета моей крови, то нефрит был бы более... близким. Это настолько близкая аналогия, насколько она может подобрать. И, к её колоссальной благодарности, Майндфанг, похоже, более чем довольно ей. Она откидывается на спинку своего кресла, убирая руку из-под халата. - Приятно знать. Ненавижу покупать не сочетающиеся драгоценности. Роза не отвечает. Она складывает руки на коленях и смотрит на них. Когда молчание становится откровенно неудобным, Майндфанг наклоняется вперёд и берёт её руки в свои. Она ужасно холодная, но всё равно чужое прикосновение приятно. - Что теперь не так, Питомица? -... С этим будет проблема? - Наконец спрашивает Роза, и Майндфанг смеётся. Она обворожительна, когда смеётся. И немного маниакальна - совсем не немного маниакальна, на самом деле -но она откидывает голову назад и расслабляет плечи. - О. Нет. Ни в коем случае. Я просто подумала, что будет лучше, если мы будем на одной странице с этим, - она тихо вздыхает и целует костяшки пальцев Розы. Это излишне рыцарский жест, но он всё равно заставляет Розу залиться краской и смутиться. - Не знаю, как ты умудрилась оказаться на невольничьем рынке в половине мира от места, где должна бы находиться, Питомица, и я не буду спрашивать. Но я намерена оставить тебя на своём попечении. У Розы нет слов. Сердце, кажется, начинает переполняться, дышать неожиданно становится дышать трудно, как никогда раньше. И хотя у Майндфанг нет никаких альтруистических причин держать её рядом, знания того, что она в безопасности - пусть и ненадолго - достаточно, чтобы разбить её сердце. Поэтому она слезает со стола и садится на колени Майндфанг, прижимается к ней. Голова Розы ниже подбородка Капитана, ей даже не приходится задирать голову, длины рук Розы как раз хватает, чтобы обнять её плечи. Майндфанг тревожно вздрагивает от прикосновения, издавая трель. Нелепо милый звук, поднимающийся почти на октаву. Неужели романтика всегда работает таким образом? С мягкими прикосновениями и нежными звуками? Роза даже надеется, что именно так. Она трётся носом о шею Майндфанг и тоже испускает низкую трель. Её голос ниже, чем у Майндфанг, но в том же диапазоне. Майндфанг, похоже, совершенно не против. Если подумать, она не против практически чего угодно. Это... это довольно милая перемена. Её временные опекуны - если, конечно, это слово применимо к работорговцам - были довольно требовательными индивидуумами. "Делай то, делай это, или твою башку отрублю, сука". И всё в том же духе. Но Майндфанг? Пока Роза охотно сидит на её коленях и целуется с ней, Майндфанг, кажется, совершенно не волнует то, чем она занимается в остальное время. Роза даже начинает подумывать о том, сойдёт ли ей с рук расчёсывание её волос. Может быть, если бы она была голой? Вот только кто из них должна быть голой... Чёрт. О боже, спиртное начинает бить в голову, верно? Проклятье. Только она начала наслаждаться происходящим. - Ты выглядишь сбитой с толку, Питомица, - говорит Майндфанг, мягко дёргая за волосы Розы, пока она не наклоняет голову назад. Майндфанг почти что лениво касается губами горла Розы, согнув шею под странным углом. Роза содрогается и подсаживается ближе, обхватывает талию Майндфанг одной из ног. - Я просто... обдумывала... кое-что... - о боже, ей становится трудно ровно дышать. Сидеть спокойно она, похоже, тоже не может, нервно дёргается на коленях у Майндфанг. - Мммм? - О боже, это что, её зубы? Матерь божья, это же её зубы... а, так она дразнится. Несомненно, это она так дразнится. Или она хочет, чтобы это было возбуждающе? Вполне возможно. - И что именно же, дорогая моя, ты... обдумывала? - Мне обязательно произносить это? - сдавленно спрашивает Роза, обнимая Майндфанг руками и сдерживая стон, уткнувшись в её плечо. - О да, теперь ты просто обязана. - Майндфанг отрывается от её шеи и остро вздыхает, смотря ей в глаза и зловеще улыбаясь. - Ну-ка послушаем, Питомица, хммм? - Это приказ, Госпожа? - Роза опускает голос. Майндфанг удивлённо моргает, и она изо всех сил старается не выглядеть пристыженной. - Дорогая, теперь ты просто ведёшь себя нахально. Роза делает глубокий вдох и поднимает взор в потолок, неуютно вцепившись пальцами в отвороты куртки Майндфанг. Она не хочет говорить этого. Правда, правда не хочет. -... Мне было интересно, кому из нас нужно быть голым, чтобы я могла расчесать ваши волосы. - Б... бляяя. - Майндфанг выглядит так, словно её ударили. Роза унимает смех, снова уткнувшись лицом в её шею. Прежде чем Роза успевает остановить её, рука Майндфанг снова проникает в разрез халата, обхватывает её за талию. Контакт кожи с кожей совершенно восхитителен, и она придвигается ближе, вместо того чтобы отгонять её. - Прошу прощения, Госпожа, - бормочет Роза, поднимая голову и невинно улыбаясь Майндфанг. - Мда, тебе стоит просить прощения, - снисходительно фыркает Майндфанг, закатывая глаза и снова кусая Розу за шею. Та ойкает и впивается пальцами в её плечи. - За то что заставила расчёсывание волос звучать сексуально. - Оу. Ну. Я, признаться, не вижу, в чём здесь проблема. -... Дорогая, я начинаю всё больше и больше думать, что ты мне предлагаешь. - Я, эм... ну... Я... на самом деле не знаю, Госпожа. Я не... То есть... - Я не собираюсь принуждать тебя к чему-либо, Питомица, - говорит Майндфанг, а её губы спускаются всё ниже и ниже. - Однако, как бы мне не хотелось... - Благодарю вас, Госпожа. Майндфанг неожиданно откидывается назад, нахмурившись. -... Ты что, моими духами воспользовалась? - Да. Ваше мыло мне тоже не понравилось. - Роза морщит нос и принюхивается, пожалуй, слишком кичливо, чем стоило бы. - У него мужской запах. И мне холодно. И если вы меня заставите снова надеть то ужасное платье, я начну плакать, и я клянусь всем священным, что не перестану где-то с неделю. - Блин, а ты разбаловалась, а? - бормочет Майндфанг, шлёпнув её по талии достаточно сильно, чтобы Роза подпрыгнула и взвизгнула. - Пойдём. Я найду тебе какую-нибудь одежду, а в следующий раз, как пришвартуемся, посмотрим насчёт приобретения нормального гардероба для тебя. Верная своему слову, Майндфанг помогает ей подняться на ноги. То есть просто напросто спихивает с колен. Роза легко спрыгивает на пол, восстанавливая равновесие, пока Майндфанг, пританцовывая, идёт через комнату к своему большому шкафу. Для пирата, у неё много одежды. Невероятно много одежды. Роза смотрит, чувствуя, как у неё отвисает челюсть. Оу. Надо же. Это... это роскошные платья. Просто великолепные. Зачем она вообще носит этот странный китель, если у неё столько чудной одежды? - Иди сюда, - произносит она, наконец выбрав что-то. Из глубин своего шкафа она извлекает женскую сорочку. Роза смотрит, чувствуя, что её сердце на секунду застывает. О. О боже. "Она хочет, чтобы ты носила это? ЭТО?" Она короткая. Короткая и сделана из великолепного чёрного атласа. С кружевными краями на вырезе. Это совершенно не её стиль, и она совершенно не может себе представить Майндфанг в такой одежде. Не то чтобы сорочка была уродливой, но, гммм, она очень нежная и женственная, и ей совершенно не место на пиратском корабле. Подходящим нижним бельём для плаванья будут длинные шерстяные бриджи, а вовсе не несколько полосок ткани на тесёмках. - Если коротко, Питомица, мой Кисмесис редкая козлина, и ему нравится покупать мне нижнее бельё на размер меньше. Он так пытается заставить меня думать, что я слишком толстая. Обычно это не работает, потому что я его раскусила и вру о своём размере, чтобы он дарил мне нужный, а не фальшивый, и теперь ему кажется, что я гораздо более стройная, чем я есть на самом деле, потому что всегда влезаю в его подарки... Это многословное объяснение того, что, по сути, Роза будет носить этот невероятно распутный наряд. -... В общем, это подарок ещё до того, как я поняла его идиотскую игру. Итак. Это самый маленький размер, какой у меня есть, - Майндфанг легко пожимает плечами и изо всех сил старается не выглядеть застенчивой. Получается у неё не слишком убедительно. - Я знаю, что она очень маленькая и... ну... открытая... но в неЙ ты будешь дьявольски привлекательно смотреться? - Госпожа, вы продолжаете говорить мне, что не намерены попирать моё целомудрие, но когда открываете рот, умудряетесь меня весьма сильно беспокоиться о моей добродетели. - Ты произносишь слова, Питомица, но я ничего не могу разобрать, потому что твоя грудь прекрасна. Оу. О господи. О господи боже. Роза пищит и быстро прикрывается, но... хмм... - Ох, какая разница, - бормочет она, сбрасывая краденый халат. - Всяко лучше, чем те ужасные тряпки, что я носила. Майндфанг покрывается довольно замечательным оттенком синего и весьма старательно удерживает глаза на лице Розы. Без слов она протягивает ей сорочку. Роза со вздохом надевает её, снова немного понежившись от прикосновения шёлка к её коже. Ммм, всё равно прекрасно. Не настолько, как она представляла себе сон в кровати Майндфанг голой, однако. Хмммм. Интересно, а это сойдёт ей с рук? Но что важнее, насколько она пьяна? - Шалунья, - бормочет Майндфанг. Роза закатывает глаза и наклоняется подобрать свой халат. Майндфанг издаёт сдавленный стон. Роза останавливается на середине движения и поднимает вопросительный взгляд. - Да, Госпожа? -... Что ты делаешь? - Подбираю ваш халат, Госпожа, - говорит она, медленно поднимая брови. - Вы бы предпочли, чтобы я оставила его на полу? - Нгррхм. Нет. Нет, это... эм... - Майндфанг закрывает лицо руками и громко стонет. - Вы только что увидели мою грудь и забыли, что происходило, верно? - Ну, да. Да. Извини. Я уже чертовски возбуждена этой ситуацией, и я отказываюсь делать попытки скрыть это. -... Обязана ли я помочь вам с этим? - шёпотом спрашивает Роза, медленно распрямляясь и сопротивляясь желанию прикрыть своё открытое декольте. Она складывает халат Майндфанг и вешает на изгиб руки, одаряя её самой своей дружелюбной улыбкой. Майндфанг забирает у неё халат и снова надевает на её плечи. Роза улыбается, проскальзывая руками в рукава и заворачиваясь в шёлк, словно в покрывало. - Дорогая, если говорить прямо, я не думаю, что ты могла бы особенно помочь. - Нет. Полагаю, что нет. Но я готова попробовать, если, конечно, это считается? Ворча что-то про "воздержание полный отстой", Майндфанг возвращается к своему столу. Она подбирает с пола брошенную книгу и кидает на стол. Роза идёт следом за ней, руки сложены в защитном жесте. Майндфанг снова оглядывает её сверху вниз - снова что-то бормочет себе под нос - и снимает свой китель. Под ним она одета в совершенно поразительное платье, чёрный бархат с квадратным вырезом горловины и идеально высоким корсажем. Под ним виден ворох синих нижних юбок, не говоря уже о паре кружевных колготок, узор которых подозрительно похож на паучью паутину. Она выглядит роскошно, привлекательно и безобидно, совершенно непохоже на пирата. - Вам нужна повязка на глаз, - наконец говорит Роза, немного зевая. - Вам на самом деле нужна повязка на глаз. Вы выглядите слишком ухоженной для пирата. - Спасибо, дорогуша, - отвечает Майндфанг, широко ухмыляясь. Она снова наполняет их стаканы и передаёт один Розе. Обе пьют молча, Роза подумывает о том, чтобы попросить чего-нибудь более фруктового. В конце концов она решает, что не стоит, здраво рассудив, что если продолжит пить дальше сегодня, то добром это точно не кончится. - Я так понимаю, это означает, что ты больше не злишься на меня? - наконец спрашивает Майндфанг. Роза качает головой. - Нет. Просто раздражена. - Я не ожидала, что ты скажешь это. - В свою защиту скажу, что я пьяна. Очень пьяна, - бормочет Роза, закусывая край стакана и одаривая Майндфанг своим лучшим взглядом. Майндфанг хмыкает и забирает у неё стакан. - И я получу своё возмездие. Когда вы меньше всего этого ожидаете. -... Ладно, пьяной ты мне нравишься гораздо больше, чем трезвой. Не хочу показаться мелочной, но это горааааааааздо веселее, чем когда ты плачешь. В смысле... Просто... очень весело. - Вообще-то... Вообще-то я соврала, - говорит Роза, медленно критически осматривая свои ногти. - Я почти уверена, что моя месть будет состоять в том, что я буду случайным образом красоваться и не понимать, какой эффект это имеет на вас. - Приемлемая месть. Я бы ей дала четыре с плюсом. Очень неплохо исполненная, пусть и неприменимая в долгосрочной перспективе. - Майндфанг салютует ей бутылкой рома. - Итак. Есть какие-нибудь планы на остаток ночи? - Без понятия, Госпожа, - говорит Роза, закатывая глаза на, несомненно, шутливый вопрос. Она шлёпается на диван позади неё, распахнув халат. Она невольно скрещивает ноги и улыбается. - Моё тело в полном вашем распоряжении. - Чёрт, - Майндфанг хлебает прямо из бутылки, прежде чем закрыть её пробкой и поставить на стол. Она ловко перепрыгивает через свой стол и приземляется поперёк дивана, головой на коленях Розы. - У тебя сейчас очень, очень паршиво получается, ты знаешь... верно? - Я наслаждаюсь этой сменой ролей, - бормочет Роза, внутренне споря о том, стоит ли её поцеловать. Кажется, это хорошая мысль. Стоп. Чья это мысль - её или Майндфанг? Хрм. Похожа на её. - У меня есть далеко не одна пара наручников, так что не искушай меня. - бурчит Майндфанг, протягивая руку и дёргая за её ошейник, сильно. - Я позволяю тебе побыть главной, котёнок. Не вызывай у меня желание заявить о своём доминировании. -... Тысяча извинений, Госпожа, - отвечает Роза со вздохом, чувствуя, как её запал на драку немного потух. Ну. Вот и всё. А ты только начала наслаждаться происходящим. - Неееееееет, опять это лицо! Прекрати! Прекрати строить это лицо, или я тебя брошу на пол и буду целовать, пока ты опять не засмеёшься. - У вас и правда плохо получается успокаивать, верно? - бормочет Роза, закатывая глаза. - Вы хотели смягчить мою боль, найти удовольствие в том факте, что я страдаю и сгибаюсь по вашей воли, день за днём теряя связь со своей индивидуальностью... - Скука. Следующая идея. -... Благодарю, - она мягко гладит пальцами волосы Майндфанг. Они всё ещё спутанные и неприятные, но Майндфанг реагирует на ласку неплохо. Изгибается, как пьяная кошка, и зевает. - Ты на самом деле настолько несчастлива? - бормочет она, закрывая глаза. - Я тут изо всех сил стараюсь. Мы на пиратском корабле, а не на прогулочном рейсе. Короче, ты сейчас не заперта на губе, верно? Так чего ты ноешь то? - Знаю, Госпожа, - Роза вздыхает, немного опускаясь. - Благодарю вас. - Аррррггх, нет. Прекрати. Просто. Игнорируй меня. Я извечная скотина, ты ко мне в конце концов привыкнешь. - Майндфанг небрежно машет рукой и чуть не задевает её лицо. - Дорогая, дорогая моя. Если тебе что-нибудь нужно, прошу, дай мне знать. - У меня есть всё, что мне нужно, Госпожа, - мягко отвечает Роза. Майндфанг смеётся и медленно садится. Она удобно устроилась на коленях Розы гораздо быстрее, чем та ожидала, и... Роза с улыбкой касается её плеча носом. - Тьфу. В смысле, то, что нужно нормальному троллю, а не рабу, вытащенному из ямы. Я имею в виду... Боже. -... Возможно, вы могли бы найти мне какое-нибудь занятие на время, пока вы недоступны? - Я отказываюсь позволять тебе заниматься любым физическим трудом или чем угодно, что связано с мужиками. - Я не хочу быть бесполезной. - Ты не бесполезна, Питомица, - мурлычет Майндфанг, наклоняясь и целуя её. - Ты абсолютно идеальна. - Но... - Я уверена, что найдёшь способ развлечься, - говорит Майндфанг пренебрежительным тоном, снова целуя её. На этот раз Роза отвечает на поцелуй. Ох, ну и чёрт с ним. Пошло оно всё. Не то чтобы ей было чем ещё заняться. И не то чтобы её кто-то осуждал за это. Не можешь победить - присоединяйся, верно? Майндфанг счастливо стонет и обнимает её за шею. Ммм, так мило... Чёрт, вот опять её язык. И что она должна с ним делать? Почему этому никто не учит? Разве не должно быть какой-нибудь книги об этом? Серьёзно. Она знает, что это, частично, её вина, потому что, как бы это сказать, она прожила в подземной пещере большую часть своей юности и никогда не пробовала целоваться со своими коллегами. Хотя такой возможности всё равно почти что не было, потому что, знаете ли, её за это убили бы. Но. Всё же. Чёрт. - Я всё ещё не знаю, что делать с вашим языком, - спрашивает она, отстраняясь. - Я хочу, чтобы вы объяснили мне это, раз и навсегда, что я должна делать. - Дорогуша, я не хочу показаться грубой, но если эти отношения продолжатся так, как, я думаю, они продолжатся, то тебя попросят делать и более сложные вещи твоим языком. Роза беспокойно проводит рукой по волосам, стараясь не залиться краской. Она в этом не преуспевает. - Эм. Это... это как-то связано с сексом? Майндфанг резко вздыхает, потом стонет и роняет голову назад. Её лицо на несколько секунд напрягается. Она картинно потирает переносицу. -... Да, Питомица. Да, связано. - Но сейчас мы сексом не занимаемся, - говорит Роза, медленно, задумываясь о том, что, может быть, она пьяна чуть больше, чем следовало бы с медицинской точки зрения, потому что становится очень трудно понять какого чёрта вообще происходит. Её госпожа раздражённо стонет и скрипит зубами. - Нет, не занимаемся. Мы целуемся. И... ну, знаешь. Это как бы гораздо проще, чем секс. - Ну, да! Полагаю, что так, - Роза говорит несколько веселее, чем Майндфанг, видимо, находит приемлемым, потому что она опять стонет и слезает с её коленей на пол. Опускает голову на её руки и продолжает череду раздражённых звуков. - И ты не можешь это понять. - Я не осознавала, что справляюсь удовлетворительно, - хмыкает Роза, скрещивая руки на груди и хмурясь. Ну. Это. Это жалит гораздо сильнее, чем стоило. Хммм. Но Майндфанг пока что не жаловалась. - Проклятье, Роза, я не это имела в виду, и ты знаешь это. - Майндфанг рычит и делает злобный жест в её сторону. Она встаёт на ноги и садится на диван рядом, закатив глаза. - Мы попробуем ещё раз, хорошо? И на этот раз просто... дай мне засунуть язык в твой рот. Роза карабкается на её колени, сбрасывая с плеч халат. Майндфанг устраивает руки на её бёдрах и наклоняется вперёд, прижимается губами к её голому плечу. - Звучит отвратительно. -... Это один из тех моментов, когда тебе просто нужно довериться мне, хорошо? - Майндфанг выглядит так, словно готова кого-нибудь ударить. - Просто. Поцелуй меня. И открой свой рот. - Ладно, - Роза касается её носом, вдыхает следы жасминовых духов. Мммм, на ней пахнет гораздо лучше. Майндфанг хмыкает и хватает её за подбородок, выправляя голову. А потом целует её. Несколько мгновений поцелуй мягкий, а потом... о боже... вот опять её язык. Эм. Ладно. Ладно, хорошо. Роза чуть-чуть раздвигает губы. Майндфанг издаёт победный возглас, а потом... Оу. О, это неплохо. Даже очень неплохо. Весьма неплохо, вообще-то. Роза придвигается ближе. О, как она это делает? Весьма любопытно. Ммм, это гораздо лучше, чем то, что они делали целую неделю. Теплее. Мокрее, но теплее. И... ну... Более сокровенно. Язык Майндфанг гладит её язык, и словно кто-то играет симфонию на её позвоночнике. О боже, о БОЖЕ, это так хорошо. Она издаёт стон, обхватив руками Майндфанг и прижимая к себе. Её губы гладкие, как шёлк, и когда Майндфанг протягивает руку, чтобы погладить её лицо, Роза неохотно отрывается, чтобы потереться об неё. - Госпожа... - вздыхает она, потому что... ну... вот это эндорфины, если она вообще что-нибудь в этом понимает. - ... Я думаю, я знаю, к чему вы сейчас клоните. - Ага, ага, ты знаешь? - ворчит Майндфанг, сужая глаза. - Заткнись и целуй меня. Роза возвращается к поцелую. На этот раз она знает, что делает, и это весьма приятное ощущение. Майндфанг наклоняет её голову в сторону и снова целует, и... ооо, так тоже хорошо. Роза наклоняется вперёд, а потом... - Пожалуйста, уберите свою руку из-под моей одежды. -... Ты хотела сказать, убрать мою руку из-под моей одежды? - бормочет Майндфанг, продолжая целовать её.. О боже, у неё такой прекрасный язык. Что ещё делать с языком, если не это? Роза пытается разобраться в этом, когда рука Майндфанг снова начинает блуждать. На этот раз она отгоняет руку шлепком и продолжает целовать. - Сука фригидная, - обиженно бормочет Майндфанг, и Роза оголяет зубы. Майндфанг отвечает ей тем же, прежде чем поцеловать в шею и укусить достаточно сильно, чтобы Роза взвизгнула. - Хватит меня терзать. - Я недостаточно пьяна, чтобы поддаться вашим подлым попыткам, Капитан. - Это поправимо. - А что случилось с получением моего согласия, прежде чем дефлорировать меня? - Может ты прекратишь пользоваться старомодными эвфемизмами для фразы "я тебя трахаю"? - Нет. Ни за что. Я буду использовать любые эвфемизмы для своей девственности, которые посчитаю нужным, потому что это моя девственность. - Да, хорошо, хорошо, хорошо. Я поняла! - Майндфанг рычит, пользуясь возможностью, чтобы лапать её. Роза пищит и отодвигается назад настолько быстро, что падает на пол. Майндфанг недоумённо смотрит на неё сверху где-то с минуту, а потом говорит: - Питомица, по-моему, нам стоит уложить тебя спать. - Что ещё мне нужно знать о том, что делать с моим языком, и понравится ли это мне настолько же, как и то, что я только что делала? - спрашивает она с несколько мутной злобной ухмылкой, потому что, гмм, это же точно что-то связанное с сексом, верно? Майндфанг издаёт придушенный вопль и указывает на кровать. - В КОЙКУ. ЖИВО. -... А вы мне расскажете? - НЕТ. НЕ РАССКАЖУ, - сердито огрызается Майндфанг, поднимается с дивана и поднимает Розу на руки. Несколько шагов спустя Роза оказывается на кровати. Оказывается почти в буквальном смысле, потому что Майндфанг бесцеремонно швыряет её, как мешок камней. Она приземляется на матрас недостойной кучей конечностей, разбрасывая вокруг себя покрывала. Роза один. Майндфанг... ну, она сейчас выигрывает. Но Роза начала догонять. О боже, она пьяна. - Но вы мне в конце концов расскажете, - пьяно бормочет она, заворачиваясь в одеяло Майндфанг. - В смысле, что такое? Я могу вести революцию и рвать на куски большую часть Имперской армии, но, господи прости, кто-нибудь должен рассказать мне про секс нормально. -... Что ты сейчас сказала? Всё ещё стоя рядом с кровать со скрещенными руками, Майндфанг выглядит так, словно ей отвесили пощечину. - Прошу, не надо лишать меня моего женского достоинства только потому что я пьяна? - Да-да-да, я так и думала, - устало бормочет Майндфанг. Она вытягивает из-под неё одеяла, зарычав, когда Роза начинает протестующе пищать. - Просто... мы... поговорим об этом потом, хорошо? Роза натягивает покрывало до подбородка, зевает. О боже, эта кровать гораздо лучше, чем та маленькая в её каюте. Не умаляя достоинств её маленькой кровати, разумеется, но эта просто гигантская и мягкая, и тёплая, и... приятная. Мда, она неслабо нализалась. Ром явно не лучший напиток для неё. - Хорошо. Но лучше бы оно того стоило. - Тебе нужно немедленно заснуть, поняла? Потому что я изо всех сил стараюсь быть милой, очаровательной Госпожой. Это трудно. Я не строю из себя хорошую девочку, особенно когда я охеренно возбуждена. А ты мне нисколько не облегчаешь ситуацию, требуя, чтобы я объяснила тебе, как заниматься сексом с другой женщиной. - Прошу прощения, Госпожа, - Роза надувает губы. - В свою защиту скажу, что это вы меня напоили. - Я в курсе, что это прямой результат моей собственной глупости. Не обязательно тыкать меня в это носом, - Майндфанг смотрит сердито. Это даже мило. Роза улыбается, зачарованная видом, и протягивает к ней руку. Очевидно, не ожидавшая этого, Майндфанг позволяет повалить себя лицом вперёд на свой собственный матрас. - Ай, бля, ты что творишь... больно же. - Не буду спать одна, - говорит Роза, с ясной ноткой решительности, которую не ожидала услышать от себя. С каких пор она вдруг так раскомандовалась? По всей видимости, это с ней алкоголь сотворил. - Иди в кровать. Майндфанг качает головой. - Нет. Мне ещё надо работать. -... Не-а, - с надутым видом произносит Роза. О господи, она что, на самом деле делает это? Что с ней не так? Она не может так помыкать своей Госпожой! Или всё-таки может? Раз Майндфанг, кажется, улыбается. Майндфанг запрокидывает голову и громко фыркает. - Не-а... что, Питомица? - Не-а, Госпожа. Вы идёте в кровать. - Я не угождаю причудам пьяных девушек, которые дрыхнут в моей кровати, - говорит Майндфанг, хмыкнув. Но она наклоняется и всё равно целует Розу. Роза обнимает её за шею и притягивает к себе. - Кто тут главная, Питомица? -... Вы, Госпожа. - Да. Да, я главная. Так что рот на замок и давай отсыпайся. - Ладно. Ладно, как скажете, - Роза обижено задирает нос, закутываясь в одеяла. - Но всё ещё злюсь на вас из-за того маленького... мозговыносящего трюка. Это было грубо, и вам стоит надеяться, что я не расскажу о нём вашей матери. - Ты пьяна, Питомица. Иди спать, - Майндфанг морщит нос. - И если я ещё слово от тебя услышу, я... ну... не знаю, но наказание точно будет включать в себя кляп. - Это как-то связано с сексом? - Я ЧТО ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛА? - Майндфанг закрывает кроватные занавески, и, неожиданно, Роза оказывается в полной темноте. Тёплой, удобной темноте, которую нарушают только звуки Майндфанг, расхаживающей по каюте, а потом мягкий скрип пера о пергамент, когда она усаживается. -... Доброй ночи, Госпожа, - покорно произносит Роза, пряча голову под подушку, словно она защитит от какого угодно наказания. Слышен громкий вздох. Майндфанг с силой бросает перо на стол, и Роза слышит сухой удар её головы о дерево, довольно громкий. - ДОБРОЙ НОЧИ, Питомица. * * * Роза засыпает под по-домашнему спокойный скрип пера, не желая выступать против влияния Майндфанг больше, чем нужно. Или. Ну. Просто не желая испытывать её терпение. Она главная - спору нет. К Розе отнеслись снисходительно. Относятся, пока Майндфанг это не наскучило, и тогда кто знает, что произойдёт с ней. Тем не менее, очень обнадёживает то, что она проснулась утром с Майндфанг свернувшейся вокруг неё, словно морская улитка, прицепившаяся к пирсу. Пусть от неё и пахнет бурбоном, и она продолжает сопеть через сон. Роза хочет посмотреть сколько времени, но, гммм, не уверенная, что здесь есть часы. И двигаться довольно трудно, когда твою талию обхватывает пара рук, а вокруг бёдер - чужие ноги. Майндфанг что, решила, что она вдруг сбежит посреди ночи? Если подумать, может быть и решила. Тем не менее, Роза легко дёргается, пытаясь понять, можно ли вырваться из объятий Майндфанг без слишком серьёзной борьбы. Нет, тут ничего не сделаешь. Майндфанг вздыхает во сне и прижимается ближе и... боже, да она ледяная. Это, конечно, вполне нормальная температура для её цвета крови, но... господи, это всё равно обескураживает. Холодная, холодная, холодная... ладно, Роза уже привыкла. Полчаса спустя Роза просыпается снова, и сразу же видит глаза Майндфанг. Она ругается в полголоса, потому что чувствует жуткое похмелье, и ей действительно нужно бы с ним справиться. Когда Майндфанг встречается с ней взглядом, Роза стонет и зарывается лицом в подушку. - Только задай мне ещё один вопрос про секс, и я тебя тресну в сиську. -... Чего?