Глубокие Воды, Странные Любовники

Майндфанг во всех красках объясняет, что именно она хотела бы сделать с Розой. Однако, это ничем не заканчивается, к большому разочарованию для обеих сторон. Но, по крайней мере, она начала вынашивать идею. Примечание автора: Следующая глава содержит серьёзную драму, в качестве компенсации за неуместный флафф в этой. Предупреждение: подробное вербальное описание сексуального поведения. Просто имейте в виду, если вы не любитель такого... извините )-: __________________________________________ Когда они заходят в порт в первый раз, Роза испугана до ужаса. Не из-за того, что видит твёрдую землю впервые за больше чем месяц, но потому что... это будит её. Будит рано, когда корабль ударяется о док с такой силой, что она чуть не выпадает с кровати. Майндфанг продолжает дремать рядом с ней, и когда Роза выскальзывает из её объятий, она неожиданно набрасывается и притягивает её назад к себе. Роза приземляется на Майндфанг, вздыхая от неожиданности. - Всё в порядке? - спрашивает та, мило зевая и морща носик. Роза лежит прямо на ней, обхватив ногами её бёдра и уткнувшись лицом опасно близко к её груди. Майндфанг, похоже, совсем не против, но Роза со всей поспешностью слезает с неё. Вокруг её талии обвиваются руки, прежде чем она успевает вылезти из кровати. - Питомица, мне не нравится командовать тобой, - говорит она сладким, как мёд, и тёплым после сна, но всё равно угрожающим голосом. - Но прямо сейчас ты должна тащить свою задницу назад под одеяло и лечь рядом со мной. Роза мягко стонет, её голос немного вибрирует. - Закрой занавески и ложись назад. Мне никогда не удаётся нормально выспаться, а тут ещё такое удовольствие, как возможность иметь тебя рядом. - Говорит Майндфанг, протягивая руку и проводя пальцами по спине Розы. - Пожалуйста, Питомица, не заставляй меня начинать ругаться. Она возвращается под одеяло. Майндфанг заворачивается вокруг неё с мягким утробным урчанием, положив голову между её шеей и плечом. Одна рука падает на её талию, пальцы начинают ощупывать её рёбра. Никто из них не спит, Роза понимает это чётко. Они обе бодрствуют, но очень приятным образом, когда знаешь, что тебе не нужно ничего делать. Снаружи доносится какофония звуков, и Роза спрашивает: - Мы пришли в порт? - Да, дорогая, - отвечает Майндфанг, поворачивает голову и прижимается губами к её шее, мягко и влажно, заставляя содрогнуться. Она издаёт радостный звук, чувствуя, как извивается Роза, и её губы продолжают двигаться, поднимаются выше, а потом прыгают на несколько дюймов прямо к рогам. Когда Майндфанг сплетается с ней рогами, Роза чувствует, как её гладят вверх и вниз по спине. Становится практически невозможно притворяться, что она до сих пор в абсолютном неведенье. - Я знаю, вы продолжаете постоянно говорить, что мы друзья, - бормочет Роза, зевая и тихонько взвизгивая, когда ледяные пальцы Майндфанг залезают под её халат и начинают массировать плечи. - Но я не припоминаю, чтобы у меня когда-нибудь были друзья, которые хотели бы целовать меня. - Я никогда не говорила, что меня устроит быть только лишь друзьями, - бормочет Майндфанг, медленно, так мягко, что Роза почти уверена, что неправильно её поняла. - Я просто сказала, что я надеюсь, что мы можем быть друзьями. -... Эм, - Ээ, что? Как? Как она...? - Никакого давления. Нет нужды заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. - Кажется, вы продолжаете забывать, что вы меня купили. - Кажется, ты продолжаешь забывать, что даже среди воров есть честь, а среди женщин - тем более, - ворчит Майндфанг, глубоко вздыхая. - Слушай, дорогуша, если ты хочешь заняться со мной сексом, то это прекрасно. Даже более чем прекрасно. Вееееееееликолепно, вообще-то. Но если ты в этом не заинтересована, ну, знаешь, в этом, то... Это можно понять. И я отношусь к этому с уважением. - А как называется то, что вы постоянно целуете меня? - Я называю это быть пиратом, а не святым. Ты привлекательная женщина. Очень привлекательная, вообще-то. Сказать мне, что я больше не могу до тебя дотрагиваться - всё равно что сказать мне, что мне больше нельзя пить. Этого не будет. - Майндфанг вжимается носом в её шею и, господи, у неё такое холодное лицо, но это всё равно заставляет Розу захихикать. - Хорошо. Я или алкоголь. -... В этом случае ты согласишься? - спрашивает Майндфанг, закусывая мочку её уха. Роза хнычет от боли, и Майндфанг рядом с ней хихикает. - Когда я в настроении для предоставления подобных услуг. Майндфанг закатывает глаза и потягивается, улыбается Розе, как на солнце, а она - подсолнух, поворачивающийся к нему. - О боже... ты просто... ты, хорошо? Я бы выбрала тебя. - Я тронута, - мурлычет Роза, одаривая Майндфанг своей лучшей соблазнительной ухмылкой... которая, сказать по правде, не так уж хороша. Но она решает, что Майндфанг всё равно оценит попытку. - Ага, а я возбуждена, - бормочет Майндфанг и снова присасывается к её шее, на этот раз ниже, там, где халат врезается в спину. - Надеюсь, ты понимаешь, какую великую жертву я гипотетически совершаю ради тебя. Майндфанг и правда знает, как обращаться со своим ртом. Это прекрасное ощущение, правда, губы касаются кожи мягко, как атлас, только теплее и податливее. - О, я понимаю, - сонно произносит Роза, ощущая, как Майндфанг щекочет её пальцами ног, при этом касаясь губами повсюду. - Но мне хотелось бы верить, что я того стою. - Я уже знаю, что стоишь, - бормочет Майндфанг, почти что слишком тихо, чтобы услышать. Но Роза всё равно слышит, чувствует её дыхание на спине и то, как она медленно спускает её (краденный) халат с плеч Розы. Роза хочет отчитать её за самонадеянность, но это трудно, когда тебя так опьяняет ощущение пальцев Майндфанг, скользящих по шрамам на её спине без малейших вопросов. - Ужасная ты кокетка. Майндфанг кладёт свой подбородок на её поясницу, где собрался приспущенный халат. Роза обнимает руками свою подушку и широко зевает. Так влюблённые парочки и ведут себя? Она в этом не уверена. Но всё же рада, что она не обязана ничего делать. "Отношения", думает она, "похоже, довольно неловкий способ соединять что-нибудь". Ну, или, может быть, она просто утомилась. Утомилась до того, как у неё появился шанс влюбиться. В любом случае, на её спине лежит изумительная женщина, которая раздевает её и упорно добивается её, не налагая никаких обязательств. - Вот на что похоже быть влюблённым? - спрашивает она, чувствуя застенчивость, едва она заканчивает фразу. Однако, Майндфанг, кажется, поняла всё правильно. Она снова целует её спину и приподнимается, чтобы обнять. Зарывается носом в затылок Розы, её дыхание тепло и влажно касается её кожи. Кончиками пальцев она рисует узоры на голых плечах Розы, легко царапает её, заставляя содрогаться, но не причиняя боли. - Нет, - тихо отвечает она, прижимаясь губами к шее Розы и надолго застывая. - Нет, не на это. Быть влюблённым гораздо лучше. Роза дёргается, раздражённо вздыхая, когда застёжка её ошейника цепляется за наволочку. Майндфанг протягивает руку и освобождает её. Потом, к удивлению Розы, она расстёгивает ошейник и срывает его с её шеи. Майндфанг выбрасывает его с кровати, и латунное кольцо звенит об пол где-то за занавесками. Роза чувствует, что на несколько секунд мир замер. Она не напугана, она не шокирована, она даже не чувствует благодарности. Она не чувствует ничего, только странное прикосновение холодного воздуха к полоске коже, где полтора года был её ошейник. Неужели целых полтора? Или только один год? Хмм... Ощущение пальцев Майндфанг, нежно массирующих раздражённую кожу, возвращает её к реальности. Когда Роза вздрагивает, она успокаивающе шукает и опускает руку. - Каково это? - спрашивает Роза, мягко, тревожно ворочаясь на кровати. Майндфанг недовольно ворчит, но отодвигается, давая ей место, чтобы потянуться, прежде чем снова обнять. Без своего ошейника Роза чувствует себя почти что голой, дышится немного по-другому. Но это перемена в лучшую сторону. - В смысле. Физически, это то же самое, наверно. Но довольно... необычно иметь любовника, который оказывает тебе почтение. - Рука Майндфанг обхватывает её талию, она кладёт свою голову рядом с ней на подушку. - Это мило. Действительно мило. Не соглашайся на меньшее. Роза не знает, что сказать на это. Особенно потому, что её разум лежит в нескольких ярдах вместе с ошейником, покинутым и брошенным на пол, но также потому что трудно представить что-то настолько абстрактное. Если бы она была влюблена в Майндфанг, было бы другое ощущение, когда она лежит рядом? Было бы приятнее чувствовать, как она обнимает тебя, прижимается своими губами к твоим? Роза не знает, почему это было бы так. Но... Она ведь не знает, что она чувствует к Майндфанг. Своей Госпоже. Она не знает, что она чувствует к своей Госпоже, своему Капитану, своей... ну... своей мрачной спасительнице. Что она должна чувствовать? Страх? Майндфанг зевает, её челюсть громко трещит прямо над ухом Розы. Её губы, словно пёрышко, легко касаются чуть ниже уха. Стоит ли ей бояться худощавой женщины, свернувшейся подле неё, которая до сих пор не делала ничего, только баловала её? Стоит ли ей чувствовать благодарность? Но ведь она купила её, купила золотом, забрала её свободу. Так что, нет, благодарность за это она проявлять не хочет. Но она благодарна за доброту, которую к ней проявили. Что либо иное навлекло бы бедствия и боль. - Да ладно тебе, Питомица, - бормочет Майндфанг, приподнимаясь на локтях и наклоняясь, чтобы поцеловать. - Не надо так задумываться. Это любовь, а не астрофизика. Роза улыбается и наклоняется ответить на поцелуй. Снаружи доносится куда больше грохота, а крики начинают резать уши. Она морщится, когда один из моряков выдаёт длинную тираду, состоящую из отборного мата, и Майндфанг ухмыляется. - Полагаю, это знак того, что мне пора вставать, - она сжимает плечо Розы и улыбается. С ловкостью женщины, очевидно привыкшей жить на корабле, она перелезает через неё и валится на пол. Роза не смеётся, но и не вжимается лицом в подушку, чтобы спрятать улыбку. Майндфанг чуть более грациозно поднимается на ноги, её смехотворно утончённая ночная рубашка опускается вокруг неё, очерчивая фигуру. В кое-то веки Роза не настаивает на том, чтобы выбраться из кровати и помочь ей одеться, предпочитая лежать под одеялом. Майндфанг одевается аккуратнее, чем обычно, оставляет свой вычурный пиратский китель и вместо него надевает более мрачный, полностью чёрный наряд, в кое-то веки расчёсывает волосы и убирает пряди с лица. Набор сапфировых серёг в ушах - единственный показатель цвета её крови, и это выглядит очень необычно. - Ладно, котлетка моя, расклад вот какой... - Нет уж. На этом я останавливаю вас. Майндфанг поднимает брови, очевидно подразумевая "кто тебе дал такое право?", но Роза не отступает. -Когда-нибудь мне придётся тебя отшлёпать за такую мину на лице. - Майндфанг закатывает глаза и садится на край кровати. Её духи, только что нанесённые, пахнут сильно, и Роза может выделить слабые оттенки пионов и мускуса под ароматом жасмина. - Хорошо, надутая малышка. - Майндфанг наклоняется и целует её, размазывая помаду. Роза задумывается, сойдёт ли ей с рук красная помада, или она всё же нарвётся на неприятности. - Я схожу на берег, Питомица, а ты остаёшься здесь. Она благодарна. Невероятно благодарна. Она не хочет сходить на берег, ничуть не меньше, чем не хочет думать о своём сыне, мёртвом и исчезнувшем. - Оу. Хорошо. - Не грусти. Я принесу тебе подарок. Просто... эм... - она мягко вздыхает и смотрит в потолок каюты. - Я никогда раньше не вставала здесь. Не знаю, как они относятся к женщинам, не знаю, как они относятся к политике, и не знаю, как они относятся ко мне. Поэтому пойду разведаю и, может быть... если будешь себя хорошо вести... - Я всегда веду себя хорошо. - Да, несомненно, наглая рабыня, - бормочет Майндфанг, смотря на неё с такой симпатией, что Роза заливается краской и отворачивается. - Но если ты не устроишь неприятностей, пока меня нет, Питомица, возможно, мы подумаем о том, чтобы завтра ты прогулялась со мной. Роза заверяет её, что она совсем не против побыть одной, и после ещё нескольких затяжных поцелуев, её Госпожа поднимается с кровати и выходит из каюты. Она запирает за собой дверь, что не особенно удивительно, но немного обидно. "Тьфу. Ты ведёшь себя глупо, Роза", осаждает она себя. "Разумеется, она тебе не настолько доверяет. Разумеется, нет. Разумеется, она не даст тебе ни малейшего шанса на побег". "Но", перебивает она свой ворчливый голос, "она оставила тебя в своих покоях. Ты не в клетке. Ты в тёплой кровати, и твои губы немного щиплет от её поцелуев, а спина не болит от ударов хлыста. Так что прекрати ныть". Требуется ещё полчаса, чтобы она наконец заставила себя вылезти из кровати, всё ещё полная усталости. "Сделай что-нибудь полезное, девочка", ворчит она про себя. "Заслужи своё содержание". * * * Так она и поступает. Для начала она заправляет кровать, настолько ровно, насколько возможно, туго натягивает простыни и взбивает пуховое одеяло. Когда она заканчивает, на кровати нет ни единого лишнего пёрышка, и, в кое-то веки, она тратит усилия на то, чтобы подвязать занавески бантиками идеальной формы. Затем она распахивает двери на балкон, подпирает их тяжёлой вазой и стулом. В каюту врывается свежий воздух, и это приятное облегчение после обычной затхлости. Океан сияет ярко, как гемоспектр, зелёным и синим, и блестит, как драгоценные камни. Если бы она умела рисовать, она бы запечатлела эту сцену, вопящих чаек и разбивающиеся волны, и едва различимые тёмные фигуры рыб под водой. Ветер холоден, но захватывает дух, и она решает, что потерпит ради свежего воздуха. Теперь, когда комнату наполняет солнечный свет, она выглядит чуть лучше. Темнота делает комнату даже слишком уютной. Она пользуется тем, что качка прекратилась, чтобы вычистить камин, вытряхивает пепел за перила балкона. Оттирает золу с мраморных плит очага настолько, насколько в её силах без щётки, и остаётся вполне довольной, когда мрамор становится блестящим - не зеркально чистым, конечно, но всё равно блестящим. Ковёр вытряхивается, книжные полки протираются, стол её Госпожи очищен от мелкого мусора, когда кто-то открывает дверь. Маркус с любопытством заглядывает внутрь. - Прибираюсь, - только и говорит она, вдруг понимая, что оказаться застанной с руками по локоть в бумагах Майндфанг, пожалуй, будет не лучшим вариантом. - Клянусь... Я просто... - Роза, давай кое-что уясним. Мне без разницы, что ты делаешь с этой женщиной, если только это не заставляет её беситься ещё больше, чем обычно. Ты могла бы хоть чулки вязать из бумаг Маркизы и устраивать стриптиз на столе, меня это не волнует, лишь бы она была счастлива. -... Разве ты не должен быть на берегу, делать что-то ещё, кроме как раздражать меня? - Не-а. Остаюсь на корабле. Меня не слишком любят на этой части континента. * * * Майндфанг снова появилась ближе к полудню и зашла только для того, чтобы коротко сказать, что, нет, пожалуй, будет не лучшей идеей пускать её на берег, потому что "есть причины, господи, прекрати ты уже спрашивать, разве не я тут главная вообще? Просто замолкни хоть раз". Не самый приятный ответ. Но она смягчается и целует её со вздохом, сказав: - Дорогая, мне пришлось дать по морде одному хмырю, чтобы убедить его в том, что он может продать мне непортящиеся продукты без присутствия мужчины. Я не в лучшем настроении. Роза уверяет её, что она не против, и Майндфанг судорожно ходит по комнате, переодевается и ведёт сердитый разговор с Маркусом через дверь. Роза сидит в углу каюты, почти незаметная, с журналом Майндфанг на коленях. Капитан одаряет её кривой улыбкой, прежде чем снова исчезнуть, так ничего и не сказав. Это очень даже... отталкивает. Ей это совсем не нравится, когда её игнорируют ради чего-то более захватывающего. Что ей, три года? Очевидно, что так, учитывая, как она себя ведёт. * * * - Ладно, Питомица, сегодня на ночь я иду на берег, - говорит она, практически гудя от предвкушения. Она выглядит счастливее, чем Роза когда-либо видела её, лицо такое яркое и юное. Трудно злиться на неё, когда она выглядит такой расслабленной, такой молодой и свободной. - Вернусь поздно. - Возьми шаль, на улице холодно, - рассеяно бормочет Роза, поднимая глаза от книги и хмурясь. Майндфанг даже шляпу надеть не собирается, её всё ещё сырые волосы падают на спину спутанным водопадом. Её китель наполовину застёгнут, и она кое-как надела шарф. На улице ниже нуля, а у этой женщины не хватает ума даже тепло одеться? Что за глупость. Роза шмыгает носом и берёт свою чайную чашку. Она не в том положении, чтобы отпускать комментарии, разумеется. Но будь она проклята, если по крайней мере не успокоит свою совесть. - Кто, блин, вообще носит шали теперь? - рычит в ответ Майндфанг, натягивая свою дурацкую шляпу с перьями вместо хорошей шерстяной, которая точно согрела бы её. Очевидно, что этот жест сделан исключительно для того, чтобы Роза прекратила жаловаться. - Никто не носит шали. - Я ношу шали, - мягко бормочет она, делает глоток из чашки и взбалтывает её, наблюдая, как танцуют чаинки. - Мне нравятся шали. Они приятные. -... Неужели? То, как она это произнесла, достаточно, чтобы Роза выпрямилась и пролила чай на страницу журнала, повествующую про текущее политическое положение, описанное, судя по всему, очень пьяной женщиной. Она громко охает и начинает вытирать бумагу подолом платья. Майндфанг фыркает и закатывает глаза. - Ну надо же. Я добилась какой-то личной информации о своей маленькой Питомице. Как бы мне теперь использовать это против тебя? - Мне нравятся шали, - бормочет Роза, продолжая вытирать. - Это довольно трудно истолковать неверно, как мне кажется. Хотя, наверно, вы вольны известить производителей свитеров о том, что я нахожу их товары безвкусными и неудобными, но это было бы довольно близко к пасквилю... - Ой, да замолчи ты и дай мне хоть разок повеселиться, - ворчит она, наморщив нос и глядя на неё из дверного проёма. - Развлекайтесь, Госпожа, - отзывается Роза с тёплой улыбкой. Майндфанг отвечает виноватой улыбкой и немного раздумывает, прежде чем заговорить. - Прости, дорогая, ничего личного, но мне придётся тебя запереть тут. - Я понимаю, - отвечает Роза с лучшей улыбкой, на какую сейчас способна. -... Я не собираюсь убегать. - Мммм, меня не это беспокоит, Питомица. Меня больше беспокоит то, куда ты можешь забрести, - Майндфанг выглядит теперь ещё более виноватой, входит в комнату и идёт к ней, неуверенно обнимает её. - Обещаю, я куплю тебе что-нибудь милое, - бормочет она, крепко прижав голову Розы к своему плечу. Невероятно покровительственный жест. - И посмотрю, что можно сделать, чтобы завтра взять тебя с собой, хмм? - Ну... Хорошо. Я принимаю вашу взятку, - Роза растягивается на диване и тяжело вздыхает. Майндфанг неохотно отпускает её. - Наслаждайтесь terra firma, Госпожа. Пока я буду томиться здесь. Одна. И с разбитым сердцем. - Заткнись. Я принесу тебе подарков, а потом мы будем целоваться. - Только половина этой фразы привлекательна. - Хой. Хой. Осторожнее, маленькая унылая кокетка, или я тебя отшлёпаю, - она тычет пальцем в сторону Розы. - Я знаю, что ты любишь подарки, не притворяйся, что это неправда. - Я не хотела бы показаться грубой, Госпожа, но иногда я беспокоюсь о том, как бы ваше эго не отразилось на вашем здравом смысле, - она снисходительно вздыхает и ухмыляется. Майндфанг ухмыляется в ответ и наклоняется над диваном. Она мягко целует Розу, закусывая нижнюю губу, прежде чем отпрянуть. - Ты меня балуешь своим беспокойством, Питомица. Что я такого натворила, чтобы заслужить столько любви и обожания? Роза хочет ответить: "Ты купила меня и теперь владеешь мной, и ты хорошо обо мне заботишься, тем ты и заслужила моё обожание". Но ей также хочется ответить: "потому что ты нуждаешься в них больше, чем кто угодно из тех, кого я когда-либо знала". Но ни та, ни другая фраза неприемлемы. Поэтому она заливается краской и смотрит на свои колени, заламывая свои руки. Майндфанг отбывает, наказав вести себя хорошо и напомнив, что кто-нибудь зайдёт к ней с обедом. Роза проводит день за изучением журналов Майндфанг и притворяясь, что её не прожигает изнутри желание вытряхнуть весь её гардероб и устроить большую стирку. В конце концов, она уже потратила всё утро, пока Майндфанг не было, на уборку, и тщетно, раз та, похоже, совершенно не заметила разницы. Но это всё равно заставило её чувствовать себя лучше. Знать, что ты делаешь что-то, чтобы заслужить своё проживание, чтобы её существование не было бессмысленным, было... значительным. И комната выглядит гораздо лучше теперь, когда тут чисто, а отполированное дерево мягко сияет. Увы, в одиночестве в каюте Майндфанг, без какой-либо компании день тянется медленно. Она предпочла бы, чтобы Майндфанг была здесь, рядом с ней, особенно после того, как они начали сегодняшнее утро, прижавшись друг к другу. Ей этого не хватало - теплоты кого-то другого рядом с ней. Теплоты её голоса, теплоты того, что она... Тьфу, это просто глупо. Впадаешь в меланхолию из-за того, что женщина, которая купила тебя, оставила тебя одну на несколько часов? Тебе должно быть стыдно за себя, Роза. Тем не менее, она засыпает одна, чувствуя себя покинутой, после того, как один из моряков, оставленных охранять Вдову, принёс ей обед. Растянувшись на диване с атласной подушкой под щекой и тяжёлым шерстяным покрывалом на плечах, Роза чувствует себя тепло и уютно, а колыбельную трещащего в камине дерева невозможно игнорировать, но она всё же предпочла бы, чтобы её убаюкивало мурлыканье Майндфанг и её объятия. Это ей и снилось. Впервые за долгое время она видит не кошмар о поющей плоти и кричащих детях - она видит сон о том, как она загорает на пляже, пока Майндфанг строит абсурдно огромный песчаный замок и пытается уговорить её поселиться в нём. Это полная ерунда, но всё равно очень мило. Смысла становится ещё меньше, когда спор прерывается на середине фразы, её вырывает из сна прикосновение холодных пальцев к затылку. Роза просыпается, втягивает воздух и встряхивается, но не садится, потому что уже достаточно пришла в себя, чтобы понять, что это просто её Госпожа... ведёт себя как обычно. - Почему ты постоянно спишь? Это меня немного тревожит. Майндфанг присаживается на корточки рядом с ней, выглядит она совсем даже не чуть-чуть обеспокоенной. Её волосы немного растрёпанны, глаза чуть налиты кровью, но выглядит она счастливой, счастливой и довольной. Она очень-очень холодная, но это в некотором смысле напоминает о мире снаружи. - Я спала, - бормочет Роза, зевает и прикрывает рот тыльной стороной ладони. - Я скучала по вам. - Я тебя недостаточно часто на солнце выставляю что ли? Потому что я могу оставить тебя на открытом окне, если что, - прежде чем Роза успевает сесть, Майндфанг целует её, они сталкиваются сначала носами, потом зубами. Это неудобный, невнятный поцелуй, наверно, потому что Роза продолжает лежать горизонтально, а Майндфанг всё ещё стоит вертикально. Но это всё равно поцелуй, тёплые губы и холодные руки, мягко касающиеся её челюсти. - Я не домашнее растение, - только и додумывается сказать она, когда Майндфанг наконец отлипает от неё. Роза сонно протягивает руку и снимает с неё шляпу. - В помещениях шляпы не носят, мы не дикари. Майндфанг морщит нос и оскаливается. Но шляпу снова не надевает, что уже означает небольшую победу. - Оу, прошу прощения, дорогая, я отпустила на ночь Дворецкого, чтобы мы в кое-то веки могли попробовать что-нибудь экзотическое. Очевидно, ты всё ещё продолжаешь дымиться после горячей перепалки с Герцогиней Кентской на давешней обеденной вечеринке. Роза выкатывает глаза и садится, потирает лицо, пытаясь прогнать остатки сна. Трудно умничать, когда ты только-только проснулся, но Майндфанг этого не понимает. - Да, должна сказать, звонил Лорд Маршбанк. Похоже, наша дочь сбежала с их конюхом, чтобы обручиться с ним на наковальне. - О, небеса! Погоди, которая дочь... та, которая мне нравится, или та, которую я имею в виду, потому что, мнится мне, у неё есть потенциал стать гораздо более великой личностью? - Майндфанг растягивается на полу рядом с диваном, театрально падая в фальшивый обморок, и так и остаётся лежать. Роза вздыхает и наклоняется, вытаскивает несколько осколков стекла из волос Майндфанг. По шкале от одного до "в хлам" она вообще лыка не вяжет. Роза задаётся вопросом, стоит ли ей злиться из-за этого, но понимает... да ну нахрен, кого это вообще волнует. Она имеет право повеселиться, но как, чёрт возьми, это вяжется с осколками винной бутылки в волосах? - У нас больше чем одна вымышленная дочь? - Не знаю. Я просто как бы предположила, что мы одна из тех семей, которая не захотела останавливаться на одном ребёнке, - Майндфанг поднимает себя и забирается по подолу Розы с драматическим стоном, якобы означающим невероятные усилия, роняет голову на её колени. Когда она заканчивает предложение, слова начинают расплываться. - Кроме того, ты же знаешь, что я, наверно, случайно уронила бы первого с лестницы или вроде того. - Во-первых, только попробуй убить наших вымышленных детей, и я вымышлено подам на развод, - она закатывает глаза, но сдерживает смех, потому что, боги, она представляет себе Майндфанг с ребёнком на руках, попеременно то пекущуюся над ним, как мать-наседка, то требующую младенца "собраться" и "прекратить страдать хернёй". - А во-вторых, сколько времени ты вообще пила? - Да я совсем капельку, Питомица. Неправильный ответ на поставленный вопрос, но какая разница, это всё равно враньё, поэтому она смеётся. Майндфанг зловеще ухмыляется и пытается забраться на диван рядом с ней. Получается не слишком удачно - Роза всё ещё растянулась на нём, поэтому свободного места почти нет. Наконец, она разбирается в ситуации и забрасывает ноги на подлокотник дивана, сама же ложится, прижавшись к Розе. - Я всё же тебе подарок купила. - Твоего присутствия недостаточно? - мягко ворчит Роза, убирая волосы с её лица. Вес тела Майндфанг на удивление необременителен; она худая и лёгкая, почти никакой тяжести. - Недостаточно пьяна, чтобы позволить тебе уйти с этой лажей, - ворчит Майндфанг, отпихивая её. Роза запрокидывает голову, назад, притворяясь, что её на самом деле поставили на место, и Майндфанг смеётся. - Так ты хочешь свой подарок или что? -... Да, пожалуйста, я хочу свой подарок. - Ага, я так и думала, - бормочет Майндфанг и тянется к своему кителю. Несколько мгновений она копается в карманах... "Невероятно большой китель", думает Роза, выгибая бровь, тайно надеясь, что не получит какое-нибудь ювелирное украшение... И тут Майндфанг вытаскивает что-то с триумфальным криком. Это связка чего-то, завёрнутая в простую бумагу со смехотворным цветастым бантиком, очевидно, добавленным позже, из синего атласа с золотым цветочным узором. - Мне нравится бантик, - говорит она с улыбкой, на что Майндфанг ухмыляется и хихикает. Её щёки начинают немного наливаться синим ближе к вискам. Оуу, как мило. Она стыдится. - Просто открой его ужееееееее, - ноет она, нетерпеливо дёргая рукав Розы. - Я хочу увидеть твоё лицоооооооо. Пьяная Майндфанг, пожалуй, самое очаровательное существо, которое она когда-либо видела. Обычно, когда Майндфанг напивается, Роза в одинаковой степени чувствует невозможность и нежелание оценить это. Она закатывает глаза, но всё-таки дёргает бант. Он легко распутывается, но всё равно требуется несколько мгновений, чтобы достать подарок. Она оборачивает ленточку вокруг шеи, и Майндфанг удовлетворённо мурлычет. - Ты прекрасно смотришься в синем. Роза мягко кивает и рвёт упаковочную нить. Она поддаётся без проблем, и Майндфанг широко ухмыляется. - Открываааааааай, хватит меееееееедлить. В виде исключения, она делает то, что ей сказано. Роза распаковывает бумагу, и ей на колени выпадает кипа ткани. Она роняет бумагу на пол и поднимает подарок. Почти сразу же становится очевидно, что это шаль, связанная из великолепной шёлковой пряжи с замысловатым узором. Она цвета лесной листвы на закате, густого зелёного оттенка с вкраплениями синего, и когда Роза поднимает её к огню, шерсть изумительно блестит. - Госпожа... - произносит она, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание. Её глаза расширяются, когда она полностью разворачивает шаль. Это практически произведение искусства, с роскошным алым узором, контрастирующим с пряжей. Такая мягкая и идеальная, просто великолепно. - Это... Я хочу сказать... Это... У меня нет слов. -... Тебе не нравится. - Нет. Нет, Госпожа, это... Прекрасно. Обожаю её. Спасибо. - Правда? - Да. Спасибо большое. - Я всё никак не могла выбрать между этой и кружевной. Но потом вспомнила, что тебе постоянно холодно, и решила взять эту, потому что она теплее, - проурчала Майндфанг на её коленях немного неровным голосом. Если бы она была золотистым ретривером, то точно сейчас размахивала бы хвостом с такой силой, что можно опрокинуть вазу. - Тебе правда нравится? - Да, очень. - Хорошо, - громко прогудела Майндфанг, обняла её за талию и поцеловала. Поцелуй получился несколько смазанным, но Роза была не против. А должна бы? Наверно. - Бля, ты недостаточно пьяна, чтобы можно было сидеть с тобой. - Вообще-то, я совсем не пьяна. -... Ага, в этом и проблема, потому что мысли в моей голове оооооооочень далеки от пристойных, если, эм, ты понимаешь, о чём я. Майндфанг снова целует её и слезает на пол, танцующей походкой - практически танцуя на самом деле - добирается до бара. Она наливает стакан, и Роза не удивляется, когда он переходит в её руки. Теперь, когда Роза распаковала свой подарок, Майндфанг выглядит куда более спокойной и похожей на сытую кошку. - Уверена, что не понимаю, что вы имеете в виду, - говорит Роза, настолько чопорно, насколько вообще возможно после глотка выпивки, бывшей, судя по вкусу, неразбавленным виски. О господи, как же жжёт то. - Вполне уверена. - Не надо играть в эту игруууууууу, Питомица. Я пьяная и счастливая, и очень, очень, очень, очень, очень... - она возводит к потолку, потом смотрит в пол. - И я не могу сказать, что я ещё. - Почему нет? - Потому что это неудобно. Очень, очень, очень, очень... - Неудобно? Майндфанг хмурится, даже немного надувает губы. Она начинает возвращаться в свою пиратскую личину, к позе и стойке, которую Роза не видела уже... несколько недель, с тех пор, как Майндфанг вытащила её с нижней палубы, оставив синяки на шее. Это пугает, но вообще-то... довольно бодрящим образом. Это плохо. Это ужасно плохо. Чувствовать влечение к опасности? С каких это пор её начала привлекать опасность? Она провела всю свою жизнь, убегая от неё! Пряталась под деревьями и в кустах, жила в пещерах... много чего она делала, чтобы избежать даже малейшей тени тревоги, даже доходила до того, что специально закрывала глаза на творящиеся рядом с ней вещи, которые были... ужасны. Теперь, попав в рабство, она впервые за много лет чувствует себя в безопасности. И хотя она не хочет признавать этого, "безопасность" в данном случае не синоним её положения. Майндфанг дала ей стабильность, это верно, но... Это становится скучно. Если она и дальше будет продолжать сидеть взаперти на пиратском корабле, ей потребуется встряхнуться. Даже если это убьёт её. Что, скорее всего, и произойдёт. Но тонуть вместе с кораблём стократно лучше, чем тонуть вместе с империей. Она взбалтывает остатки спиртного в стакане, слушая, как лёд ударяется о стенки. Майндфанг пренебрежительно фыркает и недовольно ворчит. Роза поднимает брови и смотрит на неё. Та закатывает глаза и расстёгивает свой камзол. - Неудобно, Госпожа. Вы собирались сказать неудобно. Майндфанг продолжает закатывать глаза. Камзол падает на пол и, разумеется, под ним она выглядит великолепно. Ей легко может сойти ношение удивительно плотно облегающей одежды, с её прекрасными формами, и... ну... Роза не может удержаться и не начать пялиться. В основном на её грудь. И её ноги, о боже, эти ноги. Эта женщина прекрасно выглядит в кожаных сапогах. Феноменально прекрасно. - Ты сказала это до того, как я сказала, - бормочет Майндфанг, одаряя её невероятно зловещей ухмылкой. - Противная девчонка. Тебя за это надо бы наказать, знаешь ли. - Почему это неудобно? - спрашивает Роза, снова прикладываясь к стакану, потому что она совсем недостаточно пьяна для такого, и она не хочет признавать брань Майндфанг. Очевидно, что это не угроза. Звучит больше похоже на предложение, из тех, которые тебе нашёптывают на ухо под покровом темноты. Роза всё ещё разглядывает её, и до Майндфанг наконец-то доходит тот факт, что ей любуются. Это заставляет её самодовольно усмехнуться. Она подкрадывается к Розе с очаровательной улыбкой, наклоняется к ней. Вместо того чтобы наклониться и поцеловать её, чего ожидает Роза, она обвивает шаль вокруг её плеч. - Потому что, Питомица, - выдыхает она, прижимаясь губами чуть ниже её уха и задерживаясь, запуская пальцы под шаль, задерживаясь надолго. - Потому что я не хочу тебя расстраивать. - Мне интересно узнать, что такого неуютного вы можете сказать мне, если вы в буквальном смысле владеете мной. - Я очень, блять, возбуждена, понятно? И я очень, очень, очень... - Она запрокидывает голову, перебрасывая волосы через плечо, смотрит на Розу. С излишне драматическим вздохом она падает на диван рядом с ней и растягивается. -... Я очень хочу тебя трахнуть. - Оу. Мда. - Роза моргает, поражённая этим. Ладно, оглядываясь назад, она должна была ожидать такого ответа. В конце концов, из-за чего ещё она могла беситься, чего ещё она не могла бы получить? Решение проблемы, однако, найти не так просто. Ну, ладно, просто, но... Ох, блин, это же очевидно. Игнорируй. Так она и поступает, притворяется, что не заливается цветочно-зелёной краской, или что её руки не трясутся, когда она тянется к лицу Майндфанг. Майндфанг трётся об её ладонь, закрывает глаза и позволяет себе расслабиться. С невероятно очаровательным выражением на лице, ранимым и беспечно блаженным. Прежде чем Роза успевает найти способ отговориться, она целует её, робко прижимается своими губами к губам Майндфанг, прежде чем начать действовать увереннее, подбадривая рукой, обвитой вокруг её талии. Она медленно забралась на Майндфанг, обвившись руками вокруг её шеи и мягко касаясь её губ своими. Когда Майндфанг пробует целовать её сильнее, она, не раздумывая, раскрывает губы и прижимается к ней ближе. Она на удивление податлива под прикосновениями рук Розы, которые начинают путешествовать, переходят от её подбородка к талии, к бёдрам, пытаясь найти подходящее пристанище. Майндфанг отвечает на это прикосновением своих пальцев к её бедру, вздрагивает так, что сердце Розы начинает биться быстрее, к бёдрам приливает жар. О господи, она никогда раньше не чувствовала такого. Ну, ладно, чувствовала, потому что Майндфанг всегда делает с ней такое, но она никогда раньше не контролировала ситуацию, никогда не доводила Майндфанг до дрожи и не пыталась изо всех сил не сглупить. Хотя, может быть, Майндфанг вовсе не считает, что в выражении удовольствия есть что-то постыдное? Скорее всего, нет. Когда руки Майндфанг наконец начинают двигаться, Роза оживляется и с ужасом понимает, что они направляются прямиком между её ног. Её пальцы зарываются в мягкую плоть с внутренней стороны бёдер и начинают медленно двигаться, подбираясь опасно близко к ней, прежде чем отступить вернуться к её коленям, с обратной стороны, где Роза столь же чувствительна, но куда менее напугана прикосновениями. Они обе тяжело дышат и дрожат. Роза старается продолжать поцелуй как можно лучше, намереваясь не сдаваться первой. В конце концов, именно Майндфанг отстраняется от неё, роняет голову на подлокотник дивана и тяжело дышит. Роза позволяет себе победно улыбнуться, прежде чем положить голову на её ключицу, осторожно, чтобы не проткнуть Майндфанг одним из своих рогов. - Ты не можешь делать такого со мной, - хрипит она, и Роза едва может разобрать слова через стук сердца. - Ты не можешь. Я буду оставаться доброй лишь до поры до времени, прежде чем просто сорву с тебя одежду и... потом я за себя не отвечаю. -... Почему вы не сделаете так? - Чего? Роза сглатывает и делает глубокий вдох. - Почему вы до сих пор не взяли меня силой? - спрашивает она тихо, наблюдая, как плавится лёд в её стакане. Комната затихает, только горящие поленья потрескивают в камине. Её слова прорезали ленивую атмосферу ночи гораздо более проворно, чем она ожидала. Это должно было прозвучать, как обычный вопрос, в конце концов. Простая просьба сообщить факт напрямую. В конце концов, эта тема была бесцеремонно поднята всего лишь несколько часов назад. Майндфанг ничего не говорит. Роза начинает беспокоиться о том, что она, наверно, заснула в пьяном ступоре, и теперь ей придётся собираться с силами, чтобы во второй раз спрашивать Майндфанг о том, почему её до сих пор не бросили на ближайшую горизонтальную поверхность и не совратили, вместо того чтобы обойтись одним. Она не любит говорить о сексе. Ладно... это ложь. В последнее время ей было очень приятно слушать попытки соблазнения Майндфанг. Это льстило, и сейчас она чувствовала себя польщенной. Или это льстит, если единственной конечной целью не является койка? Для такого поведения должен быть какой-то термин, но, как и было сказано ранее, сейчас ей на это глубоко плевать. Поправка к предыдущему утверждению. Ей не нравится думать о сексе. Это неудобно и неприятно, и очень даже угнетающе. А) потому что у неё нет никого, с кем можно было бы заняться сексом, и Б) потому что она не совсем уверенна, кошерно ли хотеть заниматься сексом с женщиной, которая купила тебя на чёрном рынке. Хотелось бы сказать, что нет, но в то же время... ну, в любом случае, это сложный и неприятный вопрос, и она предпочла бы вернуться к жизни в атмосфере монастырского целомудрия и больше не задумываться об этом нонсенсе. Вот только... она задумывалась о том, каково было бы чувствовать объятие Майндфанг, её тепло и приятный холод от северного ветра, прижиматься к ней, кожа к коже. Она не очень-то любит, когда её трогают, если хорошенько подумать. Когда кто-то её касается, это значит, что они имеют власть над ней, а она не любит чувствовать себя подавленной, не важно в какой форме. Что весьма иронично, учитывая её текущее положение - она сидит на пиратском корабле, её шея и запястья всё ещё не зажили после ошейника и наручников. Она пьёт бренди из бокала, инкрустированного сапфирами, вместе с Маркизой Спиннерет Майндфанг, сидящей в кресле напротив неё, наряженной в шляпу с перьями, великолепный кожаный камзол во весь рост и пару идеально подходящих ей кожаных сапог. Она не любит, когда её трогают... если только её не трогает Майндфанг. И если говорит именно Майндфанг, этими прекрасными, окрашенными в красный губами, может быть, её можно уговорить передумать насчёт прикосновений и прочего. Если аргумент будет достаточно сильным. И... ну... если он будет в форме неправдоподобно красивой пиратки. Нет. Плохая Роза. Плохая. Ты не должна хотеть, чтобы она воспользовалась ситуацией. И она этого не делает, в общем-то. Роза со страхом ожидает, что Майндфанг скажет в ответ. Она лежит на её руках и коленях, молясь - фигурально выражаясь, разумеется - о том, чтобы ответ звучал как: "потому что ты не в моём вкусе, и я нахожу тебя до тошноты непривлекательной, и я флиртовала с тобой только потому, что, хмм, почему бы и нет?" Потому что тогда её положение будет простым. Держи одежду в порядке, заправляй кровать и удостоверяйся, что чай будет подаваться вовремя. Потому что если она ответит что-то иное - что-то кроме "ну, если честно, мне не так уж и хочется" - Роза не знает, что она будет делать. Неожиданно, она со всей чёткостью вспоминает, в какой ситуации ждёт, когда слышит стук пары сапог, уверенно опустившихся на твёрдый пол. Майндфанг, может быть, не сильно развита физически - она худощава в талии и широка в плечах, и, когда она стоит во весь рост, её фигура больше величественная, чем подавляющая. Но её присутствие выражает могущество, и оно охватывает, как приливная волна, и прежде чем ты успеваешь понять, что к чему, ты уже в тридцати ярдах в океане и без малейшего представления, как попал сюда. Майндфанг невозможно игнорировать, когда она хочет захватить внимание. И в данный момент она требует полного внимания самым недвусмысленным образом. - Почему до сих пор не взяла тебя силой? - мягко произносит она, её голос звучит ещё более страстно, словно последние полчаса она пила медовую смолу, а не дорогущее красное вино в, скорее всего, сомнительной пиратской таверне. - Оооооооо, Питомица, ты даже не представляешь. - Нет, я на самом деле не представляю, - говорит Роза, что звучит довольно глупо, учитывая ситуацию. - Я совершенно ничего не знаю, когда дело доходит до... ну... этого... - Тогда, дорогая моя, позволь рассказать тебе, - Майндфанг наклоняется вперёд со зловещей ухмылкой на лице, её пальцы сжимают подлокотники кресла, в котором сидит Роза. Роза застывает и широко раскрывает глаза, потому что Майндфанг неожиданно оказывается слишком близко, но не настолько близко, как нужно ей. - Позволь во всех деталях рассказать, что я хочу сделать с тобой. Больше всего мне хочется сорвать с тебя всю одежду, дорогая моя, - урчит она, проводя пальцами левой руки по левой половине лица Розы и спускаясь к шее. Её ногти едва царапают кожу Розы, как раз настолько, чтобы она вздрогнула. - Я хочу расстегнуть каждую из жемчужных пуговиц на спине твоего платья зубами и будь я проклята, если всё это время ты не будешь чувствовать прикосновение моего языка. Стакан выпадает из её руки и разбивается об пол, но никто не двигается с места, чтобы подобрать осколки или вытереть пролитое виски. Роза густо заливается краской, её пальцы впиваются в обшивку подлокотников кресла. - Оооооооо, тебе нравится эта идея? Приятно знать, - шепчет Майндфанг, прижимаясь губами к уху Розы. - Мммм, да, конечно же, нравится, сладкая моя. И я буду очень осторожна, чтобы ни оторвать ни одной пуговицы, ведь это расстроило бы тебя, разве нет? Роза хочет сказать ей, что это не самое подходящее время для подобных издевок, но, боже, становится трудно дышать, так трудно. -И, поверь мне, дорогая, я хочу видеть тебя абсолютно голой на моих простынях - твою великолепную светящуюся кожу на синем шёлке. Майндфанг обхватывает шею Розы, её пальцы холодные, но податливые. Она придвигается чуть ближе, чтобы их глаза были на одном уровне. - Вообще-то, прямо сейчас больше всего мне хотелось бы залезть к тебе между ног по запястье, чтобы ты обхватила меня ими, забраться в места, в которые, я уверена, до сих пор не забирался никто. Она продолжает шептать, уже практически забравшись к ней на колени, их губы разделяют всего несколько дюймов. Роза сдавленно охает, потому что, бля, это совсем не тот ответ, которого она ожидала, и непонятно, что это вообще должно значить, но, чёрт, звучит необычайно привлекательно и... о боже, она ещё продолжает говорить... - Думаю, ты будешь очень тёплой, дорогая моя, тёплой и вполне готовой для меня к тому времени. Не думай, что я не замечала, как тебя возбуждают наши поцелуи, - мурлычет Майндфанг и легонько касается её шеи зубами. Роза пытается хоть как-то отодвинуться от неё, но попытка провалена от ощущения зубов, легко впивающихся в шею. Она падает на спинку кресла со стоном, больше не пытаясь скрыть своё возбуждение. - И, подозреваю, ты будешь очень шумной любовницей, верно? Будешь вздыхать и молить прикоснуться к тебе ещё до того, как я закончу с твоей грудью. Это уже начинает граничить с неприемлемым. Желание сбросить Майндфанг с коленей и прижать к полу становится всё сильнее. Но Майндфанг нависла над ней, и Роза в безвыходном положении. Она хочет спрятаться, спрятаться где угодно, лишь бы не видеть лицо Майндфанг и её тёплую самодовольную улыбку, не чувствовать прикосновение этих рук к лицу... - Оу, Питомица, - вполголоса произносит она, с гораздо более самодовольным видом, чем вообще позволительно кому-либо, но, чёрт, она прекрасна. - Представляю, что ты будешь точно такой же застенчивой, когда я займусь с тобой любовью, будешь пытаться прикрыться и умолять меня не смотреть, не смеяться, но... мммм, тебе совершенно нечего прятать от твоей Госпожи, верно? И я уверяю тебя, я более чем довольна своей покупкой. Это не должно звучать настолько возбуждающе. Это вообще не должно звучать возбуждающе, потому что, чёрт тебя возьми, Роза, она только что прямо сказала, что купила тебя потому, что хочет тебя трахнуть, но, бля, это всё равно сексуально. Сексуально и лестно. - Я уже отчётливо представляю себе, как кусаю тебя за шею и угрожаю привязать тебя к изголовью кровати, прежде чем ты убираешь руки от своей груди и позволяешь мне увидеть мой приз, и, дорогая моя, уверяю тебя, я с лихвой возмещу все твои мучения. Она права. Она так права. Это гадко, но она совершенно права. - Если подумать, я вполне уверена, что в итоге всё равно привяжу тебя к изголовью кровати, подчинишься ли ты мне или нет, потому что, давай смотреть правде в глаза, Питомица - ты любишь царапаться. Но, может быть, это оставим на второй раз, потому что в первый ты будешь слишком робкой, чтобы дотронуться до меня? Это что уже, перешло в разговор? Майндфанг ожидает какого-то вклада от Розы? Она не может делать этого сейчас. Она слишком занята тем, что сжимает бёдра и тихо ноет. Она уже впилась ногтями в руки Майндфанг, отчаянно пытаясь получить её внимание, но та остаётся непреклонной, продолжает дразнить её. О боже, она всё это время это делала это с ней? Это ужасно, но она надеется на это. - Бедная ты моя, - вполголоса воркует Майндфанг, слишком уж уверенно протягивая руку, чтобы зачесать ей волосы за ухо. Роза нежится от её прикосновения, громко всхлипывает и прижимается губами к ладони Майндфанг. - По-моему, всё это для тебя слишком, и мне очень жаль говорить это, но когда я наконец-то зароюсь между твоими прекрасными ляжками, не думаю, что тебе это понравится поначалу. Ой. О боже. Что это значит? Что она хочет этим сказать? - Дорогая моя, не надо быть такой напуганной. Вряд ли можно ожидать, что твоя... мм, как это называется... дефлорация, верно? Пройдёт исключительно приятно. Вот теперь она окончательно уселась на коленях Розы, её колени упёрлись по обе стороны от её бёдер, и Майндфанг снова впивается в её шею, её руки гладят предплечья Розы в жесте, который был бы успокаивающим, если бы ситуация не была настолько откровенно сексуализированна. - Но знай, я сделаю всё, что в моих силах, - шепчет она, её дыхание щекочет ухо Розы. - И ты знаешь, что переживёшь это, верно? Я не буду ничего делать преднамеренно. Но ты должна помнить, что ощущений будет много, и они будут очень новыми. И, горлица моя, обещаю, я начну медленно. С одного пальца и только когда ты будешь готова, полностью готова. Она пытается протянуть руки и прижать её к себе, но Майндфанг оскаливается и щёлкает зубами в очевидном жесте доминирования. Очевидно, что это её выступление, и Розу не просили принимать в нём участие. - Учитывая по тому, насколько ты завелась сейчас, я не думаю, что будет так уж трудно возбудить тебя достаточно сильно, чтобы всё прошло удобно, - бормочет Майндфанг, снова расслабляясь и прижимаясь щекой к её щеке. Она пахнет божественно, смесью бренди и дорогих жасминовых духов. Роза уверенна, что не понимает и половины сказанного. Но, учитывая, насколько трудно стало заставить Майндфанг прикоснуться к ней, она вполне уверенна, что понимает суть. Она не знает, как вообще удастся это сделать, но старается изо всех сил обнять её одной ногой и притянуть ближе. - И, дорогая моя маленькая Питомица, с ночи, когда мы впервые встретились, меня согревала фантазия о том, как ты будешь давиться моим именем, достигая своего первого оргазма от моих пальцев, глубоко вошедших в тебя. - Тогда... Тогда почему...? - только и выдыхает Роза, и Майндфанг закусывает её подбородок, прежде чем снова впиться зубами в мочку её уха и сильно потянуть. Её руки лежат на её талии, тёплые и приятные, но удерживающие Розу в кресле. - Почему я до сих пор не взяла тебя силой? - спрашивает она, выгнув брови. - Ну, дорогая моя, это же очевидно. Она слезает с её коленей с тяжёлым вздохом, роняет голову на руки. Её сердце бешено стучит. Роза падает на спинку кресла и издаёт мягкий стон. - Потому что в этом нет ничего интересного, если только ты тоже не хочешь этого. И хотя я, может быть, и веду себя низко, - обиженно произносит Майндфанг, поглядывая на Розу так, словно она почему-то до глубины души оскорблена этой чертой своего характера. - Но я не стану силой получать удовольствие, когда партнёр того не хочет. Я ясно дала понять это сегодня утром. -... По-моему, сейчас мне это очень даже хотелось бы, - мягко произносит Роза, ещё лицо горит ещё сильнее, когда она произносит это вслух. - Да, но это только потому, что я тебя завела. - Разве вы не это имели в виду...? Майндфанг закатывает глаза и оборачивается, смотрит на неё пренебрежительно. Её глаз с несколькими зрачками выглядит невероятно отталкивающе, но, боже, это всё равно привлекательно. - Ты можешь с уверенность сказать мне, Питомица, что если бы ты не хотела заниматься со мной сексом, и я попросила бы тебя, ты бы не отказалась? -... Нет. - Это несколько разочаровывает, потому что... она верно говорит. - Я так и думала, - Майндфанг издаёт совершенно бессвязное ворчание. - Итак. Ты знаешь. Я не буду ни к чему принуждать. -... Никогда? - мягко спрашивает Роза, и Майндфанг хмыкает. - Да щас. Только скажи, когда мы обе будем трезвы, и я с удовольствием приложу тебя к ближайшей плоской поверхности. * * * Всё заканчивается очередным сеансом поцелуев на диване. Она проходит очень даже неряшливо, зубы Майндфанг сжимаются достаточно сильно, чтобы оставлять синяки, один раз даже укусили до крови, и Роза, случайно подыгрывая довольно откровенной фантазии Майндфанг, нацарапала несколько длинных синих полос на её руках. Надо сказать, Майндфанг не стала говорить "я тебе говорила", но всё же одарила её ехидной ухмылкой, когда они наконец расцепились, чтобы перевести дыхание и оценить ущерб. - Ну надо же. Кто-то любит жёсткие забавы, - мурлычет Майндфанг, в её глазах всё ещё дымка похоти и блеск огня в камине. Она выглядит, как пантера, великолепная пантера с лазурными глазами. Неожиданно приходит на ум картина того, как она лежит голой на куче шкур, и Роза хмурится про себя. Плохая Роза. Плохая. - Простите, Госпожа, - шепчет она чуть хриплым голосом. - Но, по-моему, это вы меня портите. -... Ага, и на этой ноте ты отправляешься в кровать, - Майндфанг с ворчанием садится прямо и сгоняет её со своих колен. Роза встаёт на нетвёрдых ногах и смотрит на неё, чувствуя тревогу. - Я отправляюсь в кровать? - спрашивает она, чуть нахмурившись. Майндфанг кивает и приглаживает её волосы. Роза чувствует, как её ногти чуть впиваются в рога, и это чудное ощущение. - Да. Ты идёшь в кровать. Я... я тоже пойду в кровать, - она зевает, притягивает Розу в объятие. Роза прижимается к ней, не желая разделяться так скоро. Ей это нравится, прикосновения и улыбки, и все остальные глупости. - Эм... - Ты будешь спать здесь. Я... я буду спать где-нибудь в другом месте. - Это обязательно? - тихо спрашивает Роза, и её голос не выдерживает. Майндфанг улыбается и проводит большим пальцем по её нижней губе. Она целует её, так нежно и захватывающе, просто идеально. - Да. Потому что... как бы клишировано это не звучало, не думаю, что смогу контролировать себя достаточно долго. Я пьяна, ты прекрасна, мы постоянно целуемся... Она снова целует её, чтобы подчеркнуть мысль, и этот даже лучше предыдущего. Роза обнимает её за плечи и только что не падает в обморок. -... И если ты думаешь, что я смогу оставаться женщиной своего слова и при этом буду разделять с тобой кровать, Роза, то ты сильно преувеличиваешь уровень моего самоконтроля. - Я не хочу спать одна, - шепчет Роза. Это звучит куда более жалко, чем она рассчитывала. - Не покидайте меня. Майндфанг цокает языком и качает головой. - Нет уж. Ты будешь спать одна в моей кровати. Разве это недостаточная жертва, чтобы я при этом не чувствовала себя полным говном? Роза ничего не произносит, но хмурится и смотрит в ноги. Майндфанг стонет и закатывает глаза, и Роза неожиданно чувствует её руки на своей талии, легонько встряхивающие её. - Кстати, прежде чем я уйду... Я, эм, хочу сказать тебе, что... - она замолкает, чуть заливается краской и смотрит в сторону. - Что ты, эм, очень мне нравишься. - Я рада слышать это, Госпожа, - устыжено бормочет Роза. Она не знает, правильно ли она поняла, но, пожалуй, слово "нравишься" - не совсем то, что Майндфанг имеет в виду. Это явно нечто большее. Догадка подтверждается, когда Майндфанг широко, неподдельно улыбается. - Это чувство взаимно. Майндфанг трепещет. На этот раз трепещет по-настоящему, с подлинным выражением. Роза отвечает тем же и погружается в ощущение рук Майндфанг, крепко прижимающих её. - Спокойной ночи, Мисс Роза, - бормочет она, целуя её лоб. - Спи крепко. Будь хорошей девочкой. Роза, набравшись смелости, медленно целует её в губы. Электрическое покалывание, когда их губы соединяются... завораживает. - Я всегда такая, Госпожа, - выдыхает Роза, чуть-чуть отстранившись от неё. Майндфанг смотрит на неё с нескрываемым обожанием, с таким милым ранимым выражением на лице, что Роза едва может вытерпеть ощущение, поднимающееся у неё в груди. Она дышит медленно, очень медленно, и впервые за свою жизнь она думает что, возможно, влюбиться было бы не самой худшей вещью в мире. - Сладких снов.