Секс в большом логове 2. Неповторимая жизнь.

Я приоткрыла глаза. Свеча тихонько поблескивала в слабом полумраке. Я прищурилась и попыталась рассмотреть вид из окна напротив кровати. Предрассветная дымка окутала все вокруг, и мне показалось, что свежесть и прохлада утра обдали меня с ног до головы. Я не до конца понимала, где я, но стоило встать с кровати и подойди к окну, как страшная картина остекленевших глаз пронзила мое сознание. Я убила его. Убила. Каким бы он ни был, разве я имела право решать его судьбу? Разве я имела права, черт возьми, лишать его жизни?! Я прижалась лбом к окну. Вдалеке розовела заря. Я тихонько застонала. За прошедшее время я выплакала все слезы. Но вдруг страшное осознание поразило меня. Я беременна… Мне стало страшно, неподдельный ужас атаковал меня. Стресс, страшный стресс вот-вот грозил вылиться в депрессию. Я оглянулась вокруг. Маленькая комнатка с единственным окном на всю стену, одинокая кровать и прикроватная тумбочка. На этой прикроватной тумбочке уютно расположилась гвоздика, под которую аккуратно была подложена записка. Рядом лежала пачка сигарет и спички. Дрожащими от напряжения руками я подхватила сигареты и без зазрений совести закурила. Гвоздику я отложила в сторону - мои глаза приковались к записке: «Есть разговор, спускайся… Конан» Меня вдруг осенило: она ведь знает. Она меня наверняка подлечивала эти дни. Страх сковал мое нутро. Я лишь тихонько застонала и, накинув одежду, лежавшую в прикроватной тумбочке, отправилась навстречу кошмару. Мне иногда становилось интересно, где я находила силы, чтоб вообще выбираться из всего этого? Где я нашла силы, чтоб выйти из комнаты и пойти навстречу своему изгнанию и новому разочарованию? Где я находила силы, чтоб быть с Мадарой рядом? И такой список может продолжаться вечно. Но, тем не менее, раз за разом, я вновь и вновь открывала злополучные двери и шла навстречу шторму. В коридоре было прохладно, босые ноги ступали беззвучно. Мне понадобилось минут десять, чтобы осознать, что я нахожусь в старом логове. По телу прошлась дрожь - все так знакомо. А если хоть на секундочку представить, что ничего не изменилось, с того момента, как я сюда попала и была счастлива? Если представить, что Зецу не помогал Мадаре отдать меня Орочимару?! Если представить, что я не была в своем мире, вновь нанося рану себе же, что я не жила в Конохе и не проводила утешительное время в объятиях Какаши? Что не было всего и последующего? А было лишь то счастье, когда я осознала, что я им тоже нужна. А ведь тогда меня волновали такие банальные проблемы как: нравлюсь ли я им, или считают ли они меня привлекательной. А что сейчас? Сейчас надо делать выбор, надо решать, надо бороться за свою жизнь, за жизни любимых. В висках запульсировало от всех этих мыслей. Но, боже, боже… Кто бы знал, как я тогда хотела повернуть время вспять, не проходить через весь этот ад. Ведь на краю бездны, покрытой туманом, кажется, и моста нет. И что еще пару шагов, и ты упадешь, покатишься или полетишь на дно бездны и уже никогда не выберешься. Все мои дни смешались в один сплошной стресс. Я не могла выбраться из этого состояния. Я не могла найти в себе ту прежнюю жизнерадостную девчонку. Что теперь делать? Как теперь быть? Мне не на кого положиться, кроме как на себя. Я могу просить помощи только у себя самой, и только я знаю, хватит ли мне сил на это все… Хватит ли меня, на это все. Но, тем не менее, я обошла уже весь дом и не встретила никого. Я вышла на улицу и по мокрой от росы траве зашагала к тому бревну, на котором я иногда сидела с Конан и однажды уснула с Сасори. И даже сейчас я заметила синие собранные в хвост/прическу волосы издалека. Она сидела, немного нахмурившись, смотря куда-то вдаль, потеплей закутавшись в куртку, и вздрогнула, когда я бесшумно подошла к ней. Ноги мои были мокрыми, но мне было плевать. Я хотела замерзнуть, прийти в чувство, прийти в себя. Я села и поджала под себя ноги, достала сигарету и закурила. - Что ты решила? - резко и немного напряженным голосом спросила она. - А я не ставила перед собой выбор, ответ только один, – я задумчиво уставилась в холодные окна дома. - А ты уверена? Ты точно все взвесила? - Я же говорю: ответ только один. Она нахмурилась и тяжело вздохнула. - Не думала, Конан, что встретимся мы снова при таких обстоятельствах. Конан помолчала, но вскоре ее тяжелый взгляд обратился на меня. И только сейчас я заметила легкую худобу и неприятные синяки под глазами. А как же выгляжу я? Наверное хуже в тысячу раз. - Ты бы выбросила эту гадость, – она указала на сигареты. Я медленно докурила сигарету до самого фильтра. Мы отправились в дом, и уже на кухне я выкинула пачку. - Ты собираешься им говорить? – вдруг спросила она. - А что мне еще остается делать? О, Конан, я так долго этого хотела, я так долго вас ждала и искала. А потом ваши тела, трупы, я ведь ему поверила, что вы умерли. А сейчас все так, я не могу поступить иначе, убить ни в чем неповинное создание, в котором есть частичка меня. Пусть это и его ребенок, но разве я смогла бы убить его? Как мне жаль, как же мне жаль, что все так вышло… Я тяжело опустилась на рядом стоящий стул. Конан с минуту разглядывала меня тяжелым взглядом, а потом взгляд ее смягчился. Она подошла ко мне и опустилась передо мной на колени. - Они все поймут, Дао, мы тоже скучали. А если и не поймут, то Пейн тебя точно не бросит одну. Я бы на твоем месте так не поступила, но я думаю, ты делаешь правильный выбор. Выбор сердца, а не разума. Она прижала меня к своей груди, а я легонько обхватила ее руками. - Спасибо, Конан. Мне правда полегчало, хоть на малое количество времени, но мне полегчало. И даже больше - это зародило некую надежду, что возможно все еще сложится хорошо. Конан заварила нам кофе, сделала легкий завтрак, и мы стали ждать, когда все вернутся. Послышался топот и гомон. Я вся съежилась. Мне было страшно, захотелось встать и убежать. Казалось, что сейчас я делаю самую страшную ошибку в моей жизни. «Они убьют меня,» - вдруг врезалось в голове. Но Конан сжала мою руку, и мы поудобней сели вокруг большого обеденного стола. Я уставилась вглубь другой комнаты, откуда вот-вот должны были появиться остальные члены организации. Только что я пожалела, что выбросила сигареты. - Конан, а что если… - Нет, они не причинят тебе вреда, - она помолчала и прибавила. - Я надеюсь на это. Я судорожно выдохнула. Люди, которые совсем недавно рисковали ради меня жизнями, боролись как церберы, сейчас могут сами же сломать две жизни. Мою, давно зародившуюся, и еще одну, зарождающуюся. Итачи зашел как ни в чем не бывало на кухню, бросив мимолетный взгляд. Он заварил две чашки чая и уселся прям напротив меня на другом конце стола. Одну чашку поставил перед собой, другую - рядом. Саске плюхнулся на место рядом с братом. Но чай был не для него: он сел с другой стороны. Саске же наоборот - сверлил меня глазами, и, казалось, в них, как всегда, сквозила насмешка. Но уже от этого мне показалось, что узел на шее стал давить поменьше. Он меня не ненавидит. Хотя бы он. Саске, как все начиналось. Раньше я могла управлять всем этим, а сейчас я такая слабая… Хидан вошел как обычно, как он заходил из раза в раз на кухню раньше, и мне даже на секунду показалось, что все, как раньше, что ничего и не менялось. Дейдара замер в дверях, как зачарованный глядя на меня, от чего мне пришлось отвернуться в другую сторону. Я не стала глядеть и на Сасори, который зашел вслед за Дейдарой. Кисаме зашел спокойно, казалось, его мало что волновало вокруг. Он сел рядом с Конан и нежно потрепал ее по щеке. Мне даже это показалось неуместным здесь и сейчас. Кисаме поймал мой взгляд и доброжелательно кивнул. И вот из тени вышел он. Он был весь в бинтах, лишь глаза виднелись в прорезях. Шел он, опираясь на один костыль. До пояса его тело было в бинтах, лишь плечо левой руки оставалось оголенным. Все молчали. Он медленно сел рядом с Итачи. Левой рукой осторожно взял чашку с чаем. Он пил медленно, но глаза его впились в мои, а я, как завороженная, не могла оторвать от него взгляда. Весь в бинтах, еле ходит. Даже по глазам уже было видно, как тяжело ему это дается, как много он бы отдал, чтоб не сидеть сейчас так безвольно здесь. Он бы даже не хотел выходить и показываться таким слабаком. Не одной мне требовалось мужество для этого. Но впереди предстояло кое-что еще. Я не знала, как начать. Я не знала, что делать, но надо было действовать. Образовалась давящая тишина, и Конан, как назло, молчала, даже не давая малейшей надежды на помощь. Я осторожно подняла глаза и оглядела собравшихся. - Возможно уже год прошел, с тех пор, как мы в последний раз сидели вот так вот вместе, - осторожно сказала я, стараясь разрядить обстановку. – Я многое хотела бы рассказать вам сейчас, из того, что со мной произошло, как я жила и как я ждала вас всех. Я подняла свой взгляд к слушающим меня Акацукам. - Я хотела бы поведать вам, как я любила вас все это время и проносила эту любовь сквозь все, что падало мне на плечи. Ведь поначалу все казалось игрой, у которой есть конец. Но вскоре все закрутилось и завертелось так, что я потеряла управление собственной жизнью. Я стала зависеть, зависеть от других. Это самое ужасное. Я боролась, я пыталась, я искала вас. Я теряла надежду и вновь ее обретала. Я даже искала забвения. Я помолчала с минуту, но никто так ничего и не сказал. Ничего не осталось, как продолжить. Но, наверное, это так странно, сижу я - бледня, вся такая странная и дерганная, и сидят они – идеальные, с кучей недостатков - Акацуки. - Прошло много времени, и это дало мне понять, что чувства мои самые настоящие и неподдельные к вам. Дало понять, как мы сильны, когда мы вместе, - я покраснела, чувство, что меня занесло куда-то, слишком возросло. – Я пойму вас, если и вы все разобрались в себе, разобрались в своих чувствах, которых может быть и не было. Но даже если так, все может измениться. Я стала ждать, пока кто-нибудь заговорит. - Я не думаю, - послышался такой до боли знакомый голос. – Что многое изменилось. У меня не было сил поднять головы, но я знала, что это сказал Дейдара. Приступ невыразимой любви и нежности подкатил к горлу, глаза наполнились слезами. Как все-таки тонка грань между болью и любовью. - Кому как, а у меня лично… - Хидан не договорил, его перебила Конан. - Да, мы все заметили, что у тебя встает. Легкие смешки, и вот - обстановка уже немного полегче. Прежде, чем мне стало совершенно невыразимо больно, от того, что может быть далее, я вновь заговорила. - Но все не так просто, я хочу, чтоб вы выслушали… И я рассказала им. Рассказала про поляну и Зецу, про плен Орочимару и его странные просьбы, про помощь Саске и путешествия с ним. Не утаила даже и про старика Хауло, который мне помог неоднократно. Рассказала, что меня чуть не изнасиловали, сказала, что Саске больной на голову. Рассказала о пустующем логове, о встрече с Итачи, о своем мире, о Пейне в моем мире, о Конохе, о Какаши без утайки, о его угрозах и вновь о Пейне. Рассказала, как воссоединилась с Пейном, Итачи и Саске, о том, как мы жили с Саске, а Пейн и Итачи пошли за остальными. О том, как я не выдержала и отправилась сама искать их, о том, как я корю себя за эту ошибку, о том, как я виновата. Рассказала о скоропостижной встрече с Мадарой, о плене, об изнасиловании, а далее - о его махинации. Рассказала, что и правда, наивно поверила, что они все мертвы, о кратковременной потере памяти на фоне стресса, о таблетках и о забытье. Далее - их приход, убийство Мадары и, конечно, все, что я смогла выговорить, это то, что я беременна. Я замолчала. Мне было страшно и одиноко. Хотелось сжаться в комочек и исчезнуть. - У-у-у, кого-то обрюхатили, - Хидан закинул руки за голову с таким видом, будто его это мало-мальски не особо волновало. Настолько несуразна была шутка, что она на мгновение повисла в воздухе. Я нервно улыбнулась, а ведь и правда, обрюхатили. За тихим смехом последовало несколько басистых смешков. Возможно все закончится не так плохо?!