My epileptic dreams

Откинув голову, Чонин сидел на ступеньках и наслаждался дымом, который бродил по его лёгким, питая живительным никотином. Десять минут назад его мысли тревожила лишь проблема о том, где бы ему найти сигарет и спастись от удушающей нехватки сладостной дозы яда. — Капля никотина убивает лошадь, — томно произнёс Сехун, выпуская дым из носа. О Сехун был лучшим другом Ким Чонина. Они вместе ходили в детский сад, ходили в одну школу, а сейчас вместе учились на одном курсе медицинского института. — Удивительно, почему мы — после стольких пачек сигарет — ещё живы, — Чонин решил не заострять внимание на банальности фразы его друга. Он, как-никак, спас его от неминуемой смерти от недостатка никотина. — Как у тебя дела с квартирой? — Сехун практически лежал на ступеньках, опираясь на локти. — Я позорно изгнан из места моей обители и вынужден съехать завтра, прихватив своё барахло, — он лениво растягивал слова — говорить в подобном состоянии хотелось меньше всего, но его друг, судя по всему, считал иначе. — Как подобное могло случиться с прекрасным и неподражаемым Ким Чонином? — Ну кто знал, что дочка домовладелицы приведёт своего внезапного хахаля, и им нужно будет где-то жить. — Я думал, что тебя выгонят раньше, как минимум, из-за наших постоянных пирушек и пассий, которых ты периодически приводил. Ауч… — Сехун поморщился и потёр плечо, в которое его только что ударили. — Что думаешь теперь делать? Чонин посмотрел в небо, продолжая утопать в клубах дыма: — Понятия не имею. Квартиру искать поздно, а что там с общежитием — я не знаю. — Я великодушно позволяю вам, милостивый сэр, перекантоваться у меня пару ночей. Но не более, уж извините. — Это так любезно с вашей стороны, — ради такой фразы Чонин даже встал и сделал изящный реверанс. В тот же миг он увидел глаза Сехуна, в которых заплясали чертята, а затем почувствовал, как на его голову обрушилось что-то увесистое. — И не стыдно вам, будущим медикам, курить прямо на ступенях больницы? — на них с укором смотрел молодой человек в белом халате с тёмно-рыжими локонами и оленьими глазами. В руках он держал книгу, которая уже успела познакомиться с затылком Чонина: «Неврология: Справочник практического врача». — Лухан-гэгэ! — в голосе Сехуна появились нотки наигранной приторности, которую он и не думал скрывать, пытаясь этим подначить. — Боже, О Сехун… Возьмите себя в руки и обращайтесь ко мне подобающим образом. Вы, всё-таки, мой студент, — он раздражённо потёр переносицу — по этому жесту было видно, что подобное случалось уже не впервые и порядком ему надоело. — Но разве в Китае… — однако нерадивому студенту не дали договорить. — Всё, завязывайте с этим. Оба за мной, если ещё хотите хоть как-нибудь окончить учёбу. Доктор и по совместительству преподаватель, Лу Хань, выстроил своих студентов в ряд и проводил вводный инструктаж: — Я решил, что вы лучше всех подходите для практики в отделении общей неврологии. Каждый из вас получит своего пациента, с которым будет заниматься в дальнейшем. — А они об этом знают? — спросил парень с приятной улыбкой. — Да, Ким Чондэ, каждый из пациентов об этом прекрасно осведомлён. И каждый из них подписал ради этого некоторые документы. — Что за документы? Расскажите нам обо всём, доктор, — сахар так и лился из уст Сехуна, как только ему выпадал шанс хоть слово сказать любимому профессору. — О Сехун, советую вам убрать подобный тон, пока вот этот учебник по генетике всё ещё покоится у меня в руках, а не на вашей голове. — Вы любите бить непослушных студентов, доктор. Вы такой пылкий. — Я очень рад, что вы признали себя непослушным студентом, О Сехун, но вернёмся к поставленному вопросу, — Хань решил пропустить мимо ушей последний комментарий. — Это обычные документы о согласии с тем, что с пациентами будут работать практиканты. Сверкнув дорогими часами, руку поднял Ким Чунмён, привлекательный и ухоженный юноша, лучший на факультете: — Но если для нас это будет отличной практикой, то какая выгода от этого для самих больных? Доктор мягко улыбнулся: — Кто знает, Чунмён. Может, им просто одиноко? — Нас всех зовёт по фамилии и только этого по имени, — презрительно кивнув в сторону Чунмёна, проворчал Сехун. — Итак, сейчас я раздам истории болезней ваших пациентов, и вы сразу можете проследовать к ним в палаты, чтобы познакомиться ближе. Потом я подойду к каждому из вас, чтобы подробнее рассказать об их заболеваниях, — он начал раздавать каждому папки. — Ким Чондэ, для вас я выбрал молодого человека с нарколепсией, можете сказать, что это за болезнь? — Заболевание, основным признаком которого являются приступы неудержимой сонливости, — последовал чёткий ответ. — Совершенно верно. А тебе, Чунмён, достаётся редкий экземпляр — мужчина с синдромом Шарля Бонне. В чём он проявляется? Чунмён немного задумался, но попытался ответить: — Насколько я помню, синдром проявляется в галлюцинациях, которые возникают у людей с расстройствами зрения… — И ты прав, — доктор повернулся к Сехуну и глубоко вздохнул, увидев его чрезмерно широкую улыбку. — О Сехун… Молодая девушка. Аносмия. Расскажите вкратце о болезни. Юноша почесал затылок, пытаясь вспомнить. Лу Хань решил помочь: — Хорошо, скажите, как с греческого переводится osme? Лицо парня медленно исказилось в муках от попыток напрячь память. Но зачем пытаться вспомнить то, о чём ты понятия не имеешь? Поэтому Чонин шепнул ему: — Запах… — Ваш верный друг подсказывает вам, что osme переводится как ‘запах', соответственно, аносмия — это… — Нарушение обоняния?.. — наконец сообразил Сехун. — Если быть точнее, частичная или полная потеря обоняния. — Но как обоняние может быть связано с неврологией? Хитрый доктор решил меня подставить? — Отнюдь. Скорее, «хитрый доктор» решил в сотый раз убедиться в практически полнейшем отсутствии ваших знаний. Аносмия связана с повреждениями нервных путей. Теперь перейдём к последнему, но самому любопытному учащемуся, Ким Чонину. — Почему вы считаете меня любопытным? — он был искренне удивлён подобному определению в свой адрес. — Потому что, будучи абсолютно ленивым студентом, который никогда не выкладывается по полной и плюс ко всему прочему дружит с О Сехуном, ты каким-то образом умудряешься прекрасно сдавать все экзамены и знаешь на уровне все пройденные предметы. В общем, тебе достаётся замечательный молодой человек с эпилепсией, скажем так. Довольно интересно, — задумчиво закончил доктор. — Что может быть интересного в эпилепсии? — спросил Чонин, считая, что Чунмёну достался куда более необычный пациент. — Думаю, это совершенно неуместное слово непосредственно к самой болезни. Со временем ты поймёшь, о чём я. А теперь проследуем в палату. Я пойду с тобой, чтобы подробнее объяснить все нюансы. Они вместе прошли по небольшому коридору и остановились у открытой двери. Белоснежную комнату заливал яркий свет, из-за чего всё казалось чрезмерно стерильным. Откинувшись на подушки, на кровати сидел юноша и задумчиво смотрел в окно. Каштановые волосы были растрёпаны, но это ему определённо шло. Он улыбался, нежась в лучах солнца, которые падали на его лицо. — Здравствуй, Кёнсу. Парень оглянулся, и его улыбка стала ещё шире: — Здравствуйте, доктор.