My epileptic dreams

— Кёнсу, знакомься, это студент-практикант Ким Чонин. Он будет работать с тобой. — Рад знакомству, До Кёнсу, — юноша широко улыбнулся и протянул левую руку, потому что в правой была капельница. — Ким Чонин, — снова представился он и отметил для себя, что руки у пациента абсолютно ледяные. Хань продолжил: — Итак, До Кёнсу, 21 год. Идиопатическая генерализованная эпилепсия. Возможно, есть наследственная предрасположенность. Мы не можем утверждать точно, потому что Кёнсу рос без родителей. Также имеются некоторые нарушения в мозговом кровообращении, что иногда и является причиной приступов. Попал в больницу, после того как почувствовал ауру и вызвал скорую помощь. Перенёс приступ уже в машине. Мы решили оставить его в больнице на пару дней. А теперь, Чонин, расскажи мне, что ты понял из этого. Чонин отвлёкся от истории болезни, по которой успел пробежаться глазами: — При идиопатической эпилепсии отсутствуют структурные изменения в мозге. «Абсансы» — это приступы с внезапным и кратким отключением сознания, без судорожных проявлений. Со стороны людям может показаться, что человек просто задумался, — с каждым его словом Кёнсу казался всё удивлённее и удивлённее. — «Аура» — состояние, предшествующее эпилептическому приступу. Её проявления очень разнообразны. Это может быть головокружение, беспокойство, странный вкус, запах… Генерализированный тонико-клонический приступ — сопровождается отключением сознания и напряжением или подёргиванием туловища и конечностей. Лу Хань был определённо впечатлён знаниями своего студента, но ещё более впечатлённым оказался его пациент. — Да, в этом вроде бы абсолютном балбесе живёт эрудированный молодой человек. Я был бы поражён не меньше тебя, Кёнсу, — сказал доктор, заметив ошарашенное лицо. — Хочу немного отклониться от темы. Чонин, я слышал, что тебе негде жить? — Откуда вы… — О, я во многом осведомлённее, чем вы можете предполагать. Кёнсу, так как у тебя по неизвестным нам причинам был приступ, который ты перенёс не так легко, как предыдущие, я считаю, что тебе необходим кто-то, кто будет за тобой приглядывать, — Хань не дал даже возразить Кёнсу, который уже сообразил, к чему ведёт доктор. — Я знаю и лечу тебя несколько лет, именно поэтому я предполагаю такой вариант: Чонин будет снимать у тебя жильё и заодно следить за твоим состоянием. — Доктор, а вам не кажется, что вы решаете всё за нас? — Чонин был настолько ошарашен внезапностью предложения, что с трудом нашёл в себе слова для ответа. — Возможно, но, думаю, по большей части тут не тебе решать, — Лу Хан выжидающе уставился на Кёнсу, который растерянно переводил взгляд с доктора на студента. — Кроме смущения, есть ещё что-то, что тебя не устраивает? — Нет. Пожалуй, я даже буду в некоторой степени рад, — спокойно ответил он. — Ну вот и отлично, а сейчас я оставлю вас. Знакомьтесь. А ты, Чонин, можешь задать Кёнсу все интересующие тебя вопросы по теме его заболевания. С этими словами, Лу Хань моментально испарился. Конфуз. Неловкость. Смущение. Замешательство. И ещё куча синонимов вмиг смешались в комнате. Чонин не знал, что сказать. Его всегда было довольно трудно смутить, но, смотря на этого парня с необычайно большими для корейца глазами, он, чуть ли не впервые, испытал это чувство. — Как насчёт того, чтобы познакомиться ещё раз? — наконец заговорил Кёнсу, задумчиво разглядывая блики солнца на стекле окна. — В смысле? — Ну, просто представим, что не было всей этой неловкой ситуации с доктором и мы познакомились сами. Совершенно случайно. — И я совершенно случайно буду у тебя жить? — Чонин не смог сдержать улыбку от такого наивного предложения. — А почему бы и нет? — Кёнсу улыбнулся в ответ. Его голос казался мягким и безмятежным. — Привет, я До Кёнсу, рад знакомству. Можешь звать меня просто по имени. — Но я же младше, хён. Кёнсу слегка поморщился: — Я считаю, что наша разница в возрасте не настолько велика. Я хочу общаться на равных. — Тогда я Ким Чонин, но почти все друзья зовут меня Кай. — Почему почти? — Мой друг, Сехун, любит издеваться и звать меня исключительно по имени и фамилии. — Сехун? О Сехун? — Откуда ты его знаешь? — За Луханом иногда таскается некий светловолосый юноша и просит его помочь с занятиями. «Учитель Лу, помогите мне с нейрохирургией» или «Лухан-гэгэ, я наконец принёс вам свою курсовую!» — очень похоже передразнил он, отчего Кай засмеялся. — Ты спокойно зовёшь доктора Луханом? — Он сам меня об этом попросил, мы уже давно знакомы, — Кёнсу так лучезарно улыбался, что Чонину казалось, что он сейчас распадётся на атомы от приступа умиления. Он решил обдумать позже, почему же у него возникали подобные чувства, когда он просто смотрел на этого парня. — Где ты успел углядеть Сехуна? — Просто я часто бываю в больнице. И он приходит прямо сюда. — Боже, какой же идиот, — протянул Кай, закатывая глаза; он не хотел заострять внимание на своём друге-кретине, поэтому решил начать разговор по теме: — Расскажи, пожалуйста, подробнее о своём заболевании. Как оно протекает, когда начались первые приступы и прочее. — Я знаю, что всё началось буквально с рождения. В детстве я был очень подвержен абсансам. Однажды я провёл весь день в медпункте, потому что замирал на тридцать секунд каждые пятнадцать минут. Помню, что тогда мне попал в голову чей-то мяч… У меня и сейчас бывают абсансы, несмотря на возраст*, хоть и значительно реже. Иногда у меня были подёргивания лицевых мышц или я просто падал в обморок. Затем, лет с семи до четырнадцати, был период частичной ремиссии. Количество абсансов значительно сократилось, обмороки же исчезли совсем. В четырнадцать лет у меня был первый тонический приступ, тогда же я впервые почувствовал ауру. Сейчас приступы вроде последнего происходят лишь несколько раз в год, — Кёнсу снова улыбнулся, закончив рассказ. — Как проявляется твоя аура? — У меня начинается неконтролируемая паника и мне мерещится запах апельсинов. Поэтому я не люблю апельсины. — Ты довольно подробно описываешь свою болезнь. Ты тоже медик? — Чонин был действительно удивлён, как он ловко оперирует терминами. Кёнсу засмеялся: — Нет, я художник. Просто я должен разбираться в том, с чем мне придётся жить всю жизнь. — А как же препараты? Сейчас их великое множество. — Как видишь, у них есть свой эффект, но не полный. Кёнсу снова улыбался, глядя в окно, а Кай снова пялился в его историю болезни. Сирота. Неизвестно, сколько бы ещё времени прошло, если бы в палату не вернулся Лу Хань: — Чонин, Кёнсу останется тут на ещё одну ночь. Завтра ты навестишь его снова. Кай вздохнул, оттого что за него снова всё решили, хоть он и не был против. — Увидимся, — сказал Кёнсу, одарив его какой-то особенной улыбкой напоследок. — До завтра, — произнёс Чонин.