Две стороны одной жизни

- С тобой что-то не так, - повторила в который раз Джен, щёлкая пальцами перед моими глазами, - может, ты приболел? Голова не болит? Я промолчал, переводя взгляд на качающиеся сами по себе качели. - Ээй, Коди, - она не переставала щёлкать, - ты вообще меня слышишь? На улице уже вечерело – солнце скрылось за крышами высотных домов, а мы уже третий час сидели с Джен на так называемом «свидании». После вчерашнего дня я чувствовал себя просто никаким – вроде, ничего такого и не случилось, а вроде, что-то сильно изменилось. Зак прошлым вечером вёл себя непривычно тихо – даже мама заволновалась маленько. Заснул раньше меня, а когда я проснулся, его уже не было в соседней кровати – мама сказала, что убежал на час раньше, чем нужно. Конечно, я прекрасно понимаю, что в этом его поведении есть подвох – но всё-таки что-то внутри меня отчаянно рвётся наружу, заставляя меня сомневаться в своих же догадках. И этому что-то есть одно только имя – милосердие. Грёбаное, всегда излишнее милосердие – мягкое, позволяющее вытирать об себя ноги. Паршивое чувство вины и долга перед кем-то – у меня, по крайней мере, милосердие именно такое. - Коди, ты вообще сегодня скажешь что-нибудь стоящее? – вспылила, уже начиная нервничать, Джен, - Если ты не в духе, мог бы и сразу предупредить. - Прости, - наверное, моя неуместная улыбка показалась ей в тот момент сущим вандализмом, - я просто… - Что просто? – Джен немного успокоилась, но тон не сменила. - Да там… кое-какие проблемки с Заком. - Ну, всё понятно, конечно же, твои мысли снова заполнил обожаемый братец! Вы снова подрались? – я отрицательно покачал головой, ловя на себе её недоверчивый взгляд, - господи, почему ты так мучаешься из-за его проблем? Я же просила – выкинь его из головы! - Наверное, потому что он мой брат, - я пожал плечами, - скорее, просто вбитый в голову с рождения стереотип. - Лучше бы этого стереотипа вообще не существовало, - фыркнула, демонстративно поморщив нос, Джен, - ты бы хоть чувствовал себя свободнее, и уставал бы гораздо меньше. - Возможно, - я вновь уставился на одинокие качели. Джен обречённо выдохнула: - Я, похоже, сегодня в твой день не вписываюсь. До скорого. Она резко поднялась со скамейки, на которой мы расположились, и сделала пару шагов вперёд. - Может, хоть такси мне поймать поможешь? – смахнув с плеч русые пряди, поинтересовалась Джен, - Или так и останешься сидеть тут, думая о своём брате? - Хм, - протянул, поднимаясь следом, я, - прости, я действительно очень устал. Идём. Посадив Джен в такси и бросив ей сухое «до завтра», я угрюмо поплёлся в сторону виднеющегося недалеко отеля, в котором проживал. *** Уснул я слишком рано, пусть и не быстро – стрелки часов, что висели в гостиной, едва дошли до огромной чёрной восьмёрки. А что мне ещё, чёрт возьми, оставалось? Я дико устал. Не знаю, от чего. Кажется, это осенняя хандра: усталость, нервы, простуда – выбирай, что душе угодно. Уроки были сделаны, ужин, приготовленный мной, был съеден – мама бросила дежурное «спасибо», собираясь вновь куда-то уйти. Спросила, где гуляет Зак – а я промолчал, сделав вид, что не услышал вопроса. Было стыдно признавать, что уже два года подряд я не знаю, что делает мой брат целыми днями, чем увлекается и что его интересует. Ну и плевать. Это ведь не моё дело, правда? Правда. Тем более, Джен тоже говорила, что ей не нравится моё волнение по отношению к Заку. Собрал портфель, умылся, почитал – не выдержал, и всё же завалился спать. Ворочался. И, чёрт, думал о том, где пропадает Зак. Что он делает сейчас, когда вернётся, и переночует ли вообще дома, зная, что мама уехала. Честно, я за него боялся. А вдруг что-то случится? В тот момент, когда я остался наедине с собой, я мог здраво осмыслить всю ситуацию. Тот поцелуй, который запудрил мне все мозги, начал мучить меня изнутри. Казалось, что-то внутри меня сильно бьёт по печени, почкам, сердцу – переворачивает всё вокруг, в поисках такого желанного ответа. Что это вообще было – этот поцелуй? Просто обмен слюнями, каких у Зака была огромная туча? Просто что-то высмеивающее меня, уже привыкшего к такому? В тот момент, лёжа под одеялом, я всё-таки смог осознать, что именно я чувствовал в тот момент. Отвращение. Дикое, неприятное, приторно-сладкое. Как яд. Поцелуй с человеком одного пола, поцелуй с братом, с близнецом… это неправильно, чёрт побери. Это немыслимо. Это, в конце концов, запрет. Но, всё-таки, если подумать – сумел ли я вообще хоть что-то понять, когда мы целовались, если это, конечно, можно назвать поцелуем? Ведь, скорее всего, это отвращение – лишь один из навязанных мне обществом предрассудков. Зная это, я всё-таки твердил себе, что так – нельзя. Но разве может быть кому-нибудь известно, что в мире плохо, а что хорошо? Как ни странно – нет. И теперь меня терзает это грёбаное желание – разобраться, что к чему. Понять, что мне именно нужно. Осмыслить. Прочувствовать. И, как бы противно это мне не казалось тогда – твоё серьёзное до невозможности лицо, оскал, нервозность – я всё же в глубине души осознавал, что хотел повторить это ещё раз. Всё-таки, запретные плоды манят, как никакие другие. И если не успел распробовать их вкус с первого раза – хочется попробовать ещё раз. Чёрт. О чём это я вообще? А хотя, я прекрасно знаю. Мне нужно утереть тебе нос, показать, что я – сильнее. Пусть ты и побеждаешь в драках чаще, пусть ты и сильнее физически – я докажу, что сила воли может перебороть всё остальное. И ты, я надеюсь, признаешь, какой же ты мудак на самом деле. Эгоист, глупец, засранец – я буду называть тебя так, пока ты не перестанешь вести себя как свинья по отношению к матери, которая тебя содержит, и досаждать родному брату. Хотя бы из этого глупого принципа семейной любви и уважения. Мне просто нужно удостовериться в том, что я не такой доверчивый, как ты думаешь. Что не поддамся на твой новый, обидный розыгрыш. И доказать тебе, что Джен любит меня. И я её тоже. *** Я так и не сумел крепко заснуть – спал, пусть и довольно долго, но чутко, что позволило мне услышать отчётливый стук в дверь. Я приоткрыл глаза, и взглянул на часы – половина четвёртого утра, ещё темно на улице. Мама сказала, что вернётся через пару дней, но видимо, решила передумать. Да ещё и ключи забыла! Не раздумывая, я вышел в гостиную, готовый уже заварить маме кофе и выслушать пару добрых словечек в адрес организаторов очередного концерта. «Иду, иду», угрюмо протянул, но про себя, всовывая ключ в замочную скважину. Открыта дверь, в лицо ударил запах спиртного и сигаретный дым. И на пороге. Ты.