Любовь с запахом моря

«Дорогой друг! Благодарю тебя за помощь в столь щекотливом деле. Без твоего вмешательства и покровительства, болтаться мне сейчас на виселице, как последнему преступнику. В данный момент я отплываю на нашу туманную родину, в Сальзбург, и шлю тебе подарок с соседнего острова. Ты, как истинный ценитель изысканных удовольствий, оценишь столь необычный дар. Он требует особого ухода и внимания. Не стоит разглашать об его обладании, ибо подобные существа в этой стране священны, и могут быть проблемы на политическом уровне.

Твой И.Р.К

P.S. К подарку прилагается служитель, он будет ухаживать и обеспечивать необходимым питомца». Джек отложил письмо. Довольный, потёр гладковыбритый подбородок. Значит, Ирвину удалось благополучно слинять из этой дыры. О, когда же и он сможет покинуть эту треклятую Далию? Она словно столб мельтешащих мух перед глазами, назойливо-развязная и невыносимо скучная. Страна, в которой корона углядела неслыханные богатства. Когда его назначили послом в эту дикую, далёкую страну, он радовался как мальчишка. Новые впечатления, ощущения. Новые границы дозволенного. Ведь среди туземцев они почти как боги. Этих тёмных, мелких людишек даже за человека принять трудно. Их так много, словно грязь под ногами расползается, и от неё никуда не деться: пачкаются ноги, изящной работы туфли, чулки, отвороты брюк. Он погряз в этой стране, как выброшенный барменом забулдыга в канаве. И вот Джек сидит в одном из домов, построенный по проекту сальзбургских архитекторов (потому как в местных хижинах якобы для знати он не поселил бы даже скот). Но на нём халат из местных тканей. Он пьёт и ест из посуды местных мастеров. Он вкушает вина местных виноградников и ест фрукты, которых раньше никогда не видел. И ему это начинало нравиться. Джек с ужасом осознал, что привыкает к обстановке, к запахам и новой пище. То, что раньше пугало и вызывало отвращение, теперь стало привычным. Но, всё же, он никогда не сможет привыкнуть к утомляющей, давящей жаре. К быстроногим, суетливым рикшам, покрикивающих на прохожих, к их отвратительным мелькающим пяткам, таким же коричневым и крепким, как орех. Как же он скучает по Сантимо! Это был великолепный жеребец лузанских кровей, бежевой, отливающей золотом, масти. Бедолага не вынес дороги сюда, издох на корабле. Матросы выбросили его за борт, как бесполезный груз. Джек сам чуть не отправился вслед за ним − он ненавидел и плохо переносил море. О своей потере князь узнал уже по прибытии, когда оклемался на берегу − всю дорогу он провёл в каюте, изнемогая от морской болезни. Погрузившись в воспоминания, Джек погрустнел. Да, Далия дала ему шанс начать новую жизнь, снова строить карьеру. Если бы не та скандальная история с сыном графа, он бы ни за что не согласился на долгое путешествие по воде. Но в тот момент было чем дальше − тем лучше. Несколько лет вдали от родины пролетели незаметно. Уж слишком быстро развивались здесь события: мятежи мелких князьков, продажность местных чиновников, глупость и наивность повстанцев. Подмяв под себя экономику страны, захватывая всё новые и новые провинции, Сальзбургское королество расширяло влияние на богатейшую колонию мира. От воспоминаний князя отвлёк деликатный стук в дверь. Вошёл Лусио, слуга. Он страшно потел в чёрной ливрее, шерстяных чулках и перчатках, но хозяин велел одеваться слугам так, как принято у них на родине. Сам же князь, развалившись в распахнутом халате в кресле, поглядывал на них с отеческой любовью: они создавали в доме привычную атмосферу, несмотря на заимствованные привычки князя, облегчающие жизнь в тропической стране. − Господин, вашего распоряжения дожидается человек с «Нарцисса». Говорит, он доставил подарок, и его срочно нужно поместить в воду. − Пригласи его. Джек ожидал увидеть маленького щуплого далийца, но приятно удивился, когда перед ним, чуть сгорбившись, предстал крепкий, смуглый старик. Высокий и жилистый, он явно был родом с севера, но судя по загорелой до черноты коже, жил тут давно или же часто ходил моряком в здешних краях. − Господин, меня прислал ваш друг, князь Кемпацио. Меня зовут Джано. «Нарцисс» только что причалил, и я сразу к вам. У старика были широкие кустистые брови, под стать глубокому рокочущему голосу. Они словно жили своей жизнью, как две короткие мохнатые гусеницы, шевелились, сходились и расходились на морщинистом лице. Джеку вдруг захотелось взять бритву и удалить их одним махом, чтоб открыть огромные и чёрные как маслины глаза, на миг стрельнувшие в него взглядом. Весь вид старика противоречил виду князя. Джек был изящен по-юношески, среднего роста, с белой фарфоровой кожей. Крепкие плечи, развитые фехтованием, вносили в его фигуру мужественную нотку. Тонкие, каштановые волосы, тщательно уложенные завиток к завитку, обрамляли бледное лицо с яркими чувственными губами. Бледно-голубые, почти бесцветные глаза князя лениво из-под приспущенных век разглядывали посетителя. Старик, угрюмый и могучий, возвышался в комнате как старый крепкий вяз. Сходства с деревом еще больше придавала простая грубая одежда. Он переминался с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно в обстановке с обилием местной керамики, вышитых золотом тканей и ковров повсюду. Джек четверть своего состояния сделал только на одних коврах далийской работы. − Что за спешка? − спросил князь. − Подарок, что вам выслали, господин, требует немедленной перевозки. У вас есть аквариум? − Аквариум? Джек вопросительно глянул на камердинера, который молча стоял за спиной старика. Лусио кивнул. − В подвале есть комната отдыха. Прежний владелец устроил там обширный аквариум во всю стену, господин. − А, припоминаю, − Джек поморщился. Он был в той комнате лишь однажды, когда только заселился в дом. От одного вида воды его тогда затошнило, и он больше там не появлялся. − Что за подарок? Какое-то чудище? − недовольно пробурчал князь. Что это Ирвин выдумал? Он знал, что князь не выносит моря, зачем же тогда подкидывает ему морскую тварь, да ещё и сулит в письме связанные с ней хлопоты? − Русал, господин. − Разве они существуют? В Далии про них ходит много мифов. Даже, кажется, у местных есть культ. Но мне не приходилось слышать, чтоб кто-то встречал их. − Да, это большая редкость, господин, − Джано мял нетерпеливо соломенную шляпу, − так мне можно начать перевозку? − Конечно. Мне любопытно. Лусио, распорядись. Поклонившись, оба вышли вон. − Джек Ис Ротиньо Сё-Гирта Мальсани. Князь Бастионии, доверенное лицо королевы и посол Сальзбурга в Далии, − объявил князя лакей у входа в особняк. Назначенный королевой будущий генерал-губернатор Далии сидел в плетёном кресле на террасе под мерно взлетающими опахалами. Две хрупкие девушки, гибкие и изящные как лилии, обернутые в белые полупрозрачные ткани, стояли по бокам от кресла господина и крепко держали тонкими ручками древки опахал из павлиньих перьев. Рон Костомильо Сё-Ласти Пентури был еще не старым, но давно оплывшим господином. Почтенные чёрные бакенбарды, прикрывая обвислые щёки, неряшливо распластались на его плечах, как выброшенные на берег скаты. Они с Джеком были практически одного возраста, и князь с ужасом смотрел на эту гору жира, на сальные волосы и пятна от еды на нижней рубашке. Губернатор, словно немощная неухоженная старуха, ворочался в кресле, томясь от жары. Суетливыми толстыми пальцами, тесными от обилия перстней, Пентури перебирал в блюде виноградины. Ягоды лопались, окропляя халат вельможи багровыми каплями, окрашивая соком отвратительные неухоженные длинные ногти, из-за чего руки Рона казались кровавыми когтистыми лапами хищника. − Что за церемонии, Рон? − спросил Джек, устраиваясь в кресле рядом. Он предпочитал покидать свой дом в лёгком бежевом костюме сальзбуржского кроя, с цветным шейным платком, и теперь с брезгливой опаской смотрел на брызги от трапезы Пентури. − У меня хорошие новости для тебя, князь Мальсани, − ухмылка Пентури открыла мелкие зубки на выпирающих дёснах, окрашенные виноградным соком. − Ты, наконец-то, станешь губернатором? Это давно известно. − И это тоже. Но главное, ты сможешь вернуться домой! − Как? − Джек подался в волнении вперёд. Глаза распахнулись, в глубине их заплясали искры. − Королева даёт тебе прощение. Как только кампания тут завершится, роль посла будет уже не нужна. Ты сможешь вернуться домой, когда я вступлю в права губернатора, − довольно засмеялся Рон и тут же поднял жирный палец вверх, − Но. При условии, что ты женишься. Джек разочаровано откинулся обратно на спинку кресла. − Они боятся за своих наследников, − хохотнул Пентури, − ты пагубно влияешь на мальчиков, Джек. − Как будто женитьба изменит мои привычки, − ухмыльнулся в ответ князь, рассматривая фамильный перстень с изумрудом на руке. После Пентури князь заехал в Жемчужный дворец на аудиенцию к правителю. Солнце клонилось к горизонту, заливая расплавленной медью крыши далийских домишек, брызгая во все стороны светом с колокообразных куполов храмов и расчерчивая мощеную центральную улицу полосами клубящейся пыли. Коляска подпрыгивала и моталась из стороны в сторону, но Джека это уже не раздражало, как раньше − он весь погрузился в мечты о поездке домой. Проходя по знакомым залам, Джек обратил внимание на мозаику стен. Орнамент с морскими мотивами: рыбы, водоросли, ракушки. И почти в каждой сцене присутствовали русалки и русалы. Священные символы Далии. Он вспомнил, что сегодня должны были доставить морскую диковинку в дом, и почувствовал глубокое удовлетворение от обладания запретным, наслаждение от своего нечаянного святотатства. Как будто ему подарили посаженного в клетку ангела. Вернувшись к себе, князь первым делом осведомился у Лусио, как прошла перевозка подарка. − Всё готово, господин. Вы можете пройти в комнату с аквариумом и взглянуть на него, − сказал камердинер, принимая у хозяина шляпу, перчатки и трость. Освежившись с дороги, Джек немедленно спустился в подвал. Первое, что он отметил, это прохладный мягкий воздух, чарующий полумрак. Не зря предыдущий хозяин устроил внизу шикарную комнату отдыха, это было идеальное место для спасения от жары. К его приходу подготовились. В глубине комнаты, где во всю стену располагался аквариум, напротив стекла поставили диван, устлали коврами пол. На столике рядом стояли графины с винами и напитками, вазы с фруктами и местными пряными сладостями, которые Джек успел полюбить. Устроившись поудобней среди подушек, князь принялся разглядывать аквариум. Какие-то рыбы медленно шевелились в толще воды. Плоские и круглые, как тарелки, с синими крапинками у хвоста Джек узнал − на днях такие подавали к обеду. А вот вытянутые, с жёлтыми полосками он не ел. Возможно, они вообще не съедобны. В морских тварях князь разбирался плохо. Вид аквариума отвращения уже не вызывал. Князю оказалось на удивление приятно погрузиться в атмосферу полумрака и прохлады морского дна. Мерно колышущиеся водоросли вводили в расслабленное полудремотное состояние. Вдруг, в неосвященой части что-то чёрное всколыхнулось у самого дна. Медленно стало двигаться к стеклу. − Это он? − разочаровано спросил князь. − Это морской дъявол, господин, − ответил Лусио, стоя за спиной хозяина и готовый по первому знаку наполнить напитком бокал. − А, скат. А где же диковинка? − Джек снова с любопытством уставился в аквариум. − Я не знаю, господин. − Позови Джано, − сказал князь и потянулся к сладостям. Когда явился угрюмый старик, Джек уже забыл, зачем пришёл сюда и обдумывал письмо к королеве. Но увидев Джано, очнулся от задумчивости. − Где русал, Джано? Старик, сгорбившись, смотрел в пол. Седые брови шевелились на тёмном лице, губы сурово поджаты, словно две скалы сошлись. − Прошу прощения, господин, он устал. − То есть как устал? − изумился князь, − разве это не мой аквариум? Пусть выплывет, я хочу посмотреть. Вымани его как-нибудь, кинь рыбки или что он там ест. − Он очень плохо перенёс перевозку. Его прятали в бочке. Боюсь, сейчас он не в самом лучшем виде, господин. Дайте пару дней, и русал оживёт. Джек принялся гневно выстукивать пальцами. − Почему пол-аквариума во мраке? Не хватает ламп? − сказал он, глядя в глубину тьмы. − Это я притушил свет, господин. Чтоб русал отдохнул. − Зажги лампы, − сказал Джек, всё так же не глядя на сурового старика. − Слушаюсь, господин. Джано ушёл, а князь раздражённо подумал, что пять лет содержал аквариум, напрочь забыв о нём. Теперь ещё появился дерзкий старик. Все слуги приехали вместе с ним и были вышколены в Сальзбурге. Надо как-нибудь проучить старика при случае, чтоб знал своё место. В одном углу сверху зажглась лампа. Она высветила гибкий, почти змеиный, рыбий хвост. Он безжизненно лежал на мелкой круглой гальке, тускло отсвечивая тёмно-бирюзовой чешуёй. Джек нетерпеливо уставился в тёмный угол. Неужели у гигантской рыбины будет человеческое тело? А если голова всё же рыбья? Или уродлива? Вполне возможно, далийцы преувеличивают красоту русалок, обожествляя их. Наконец, вторая лампа рассеяла последний сумрак. В глубине мелькнула бледная рука, взметнувшаяся к голове − прикрыть глаза от непрошеного света. В воде колыхнулись белые волосы. Больше Джек ничего не смог рассмотреть. Досадуя на водоросли и томных рыб, которые мешали разглядеть получше диковинку, князь сказал: − Лусио, постучи по стеклу. Привлеки его внимание. Чопорный слуга подошёл к аквариуму и постучал пальцем. Глухой звук разнёсся по комнате, но рыбий хвост остался неподвижен. Камердинер повторил погромче и вопросительно уставился на хозяина. Тело в аквариуме никак не реагировало на звуки извне. Джеку надоело ждать и он поднялся. − Закрой аквариум шторой. Я не хочу, чтоб кто-то видел его. Ночью князю приснился пугающий сон. Навстречу ему выплывал русал с длинными седыми волосами. На лице его хмурились густые серебристые брови, и глаза-маслины пристально глядели князю в лицо.