Любовь с запахом моря

Первое, что почувствовал Джек Мальсани, это тупую всепоглощающую боль. Тело, слабое, вялое, как что-то далёкое и чужое, слушалось неохотно. Нащупав ватной рукой голову, князь обнаружил огромную шишку. − Тише, не трогайте, − сказал рядом женский голос. Лба коснулась обжигающе холодная тряпица. Капли прочертили от лба до шеи влажные дорожки. К губам поднесли питьё, и только тогда Джек смог распахнуть глаза. Полумрак простой и тесной комнатушки великодушно защищал от палящих лучей, пронзающих пространство лишь в самом углу, из крошечного окошка под потолком. Стол, пара стульев, фонарь на потолочной балке. У скромной постели сидела Амиса. − Мы на корабле? − догадался Джек. Девушка кивнула. Сменив холодную повязку князю, она отодвинула таз с водой. − Как трогательно, − хмыкнул Джек, − Примерная жена ухаживает за супругом. А Лусио где? − Я отослала его отдохнуть. Он с ног валился. Уснул у вашей постели. Мальсани попытался сесть, но боль в спине и голове прошила его молнией. Поморщившись, Джек вновь посмотрел на девушку. Амиса сидела, выпрямив спину и сложив руки на коленях, выжидая. На лице девушки играла лёгкая улыбка, она выглядела вполне обыденно, будто совсем недавно не сражалась, как львица. О, Боги! − С вами всё в порядке? Я видел, как вас повалили… − Джек сглотнул. Может, ему привиделось? − Да, тогда я приготовилась к неизбежному. Но мне лишь сорвали туфли, ощупали ноги и бросили, − сказала Амиса. Князь хрипло рассмеялся: − Они думали, вы русалка. И отпустили нас, когда поняли ошибку. − Не совсем. На помощь подоспела охрана из свиты Пентури. Видимо, Рон услышал о восстании и послал нам подмогу. Они нас проводили до корабля. − Вы сражались как настоящий воин! − улыбнулся Джек и поморщился от стрельнувшей боли. − Вы тоже прекрасно проявили себя, − горделиво задрав головку и сверкнув глазами, ответила девушка. Было видно, что ей приятна похвала Джека. Мальсани поворочался на подушке, соображая, чего же не хватает. − Я не чувствую движения, − сказал наконец князь. − Мы сейчас у одного из островов. Из-за поспешного отплытия не успели погрузить до конца питьевую воду и провизию. Так что у вас есть возможность походить по суше, пока не вышли в открытое море. Они помолчали. Джек прислушивался к скрипу дерева, шагам на палубе, пронзительным крикам чаек. Он едет домой. Спустя столько лет. Рядом сидит полузнакомая девушка, которая вчера стала его женой. А где-то там, на далийском материке, остался прекрасный и юный русал. Сломленный, униженный, преданный всеми. Перед взором князя возникла картина: Джано-русал и коленопреклонённые далийцы. Это что же, Сантимо продал людям свой же? А потом ещё и князь, который клялся в любви, изнасиловал. Джеку стало горько и тоскливо. Он потянулся к груди, где успел припрятать в складке сорочки чешуйки с постели. − Болит? − участливо спросила Амиса. Князь лишь скривился в ответ. Ощупью убедившись, что чешуйки на месте, доставать их не стал. Не при ней. − Не противно было в лапах Пентури? − вдруг спросил он. − Его уродство компенсировала неуёмная похоть. На удивление, неповоротливое тело оказалось прытким в постели, − спокойно ответила девушка, но глаза её нехорошо прищурились. Амиса поднялась, расправила юбки дорожного платья. − Если что-то понадобиться, звоните, − указала девушка на колокольчик в изголовье и покинула каюту. Джек почувствовал облегчение, когда Амиса оставила его одного. Князь достал чешуйки русала и бережно разложил на ладони. Крохотные, твёрдые, блестящие. Три изумрудных лепестка. Слёзы бессилия покатились по его щекам. Он отплыл без русала. А если Сантимо сгорел при пожаре?! Он из Лусио душу вытрясет, если узнает, что он не искал русала в ту ночь. А может, это Лусио и отвязал его? Может, он спас русала, выпустил его до того, как пришла толпа грязных дикарей? Но легче от этих мыслей не становилось: так или иначе, а русала рядом с ним не было. Джек готов был лезть на стены и выть от бессилия и боли. Каюта давила на него мраком и теснотой, словно гроб, брошенный на волю морским волнам. Нестерпимое желание глотнуть свежего воздуха, увидеть небо заставляло предпринимать попытки встать. Но голова кружилась, а ослабленное тело плохо слушалось. Лишь к вечеру Джеку хватило сил подняться с постели. Разбитое тело стонало и скрипело при каждом шаге, как лодка, пережившая бурю. На корабле было тихо. Дежурный матрос доложил капитану, что князь на палубе. Мальсани с Кеттоном какое-то время потратили на обсуждение предстоящего плавания. Затем Джек пожелал отправиться на сушу, и ему спустили лодку. Ночная тьма с прохладой быстро окутывали остров. Вдали, на скалах мерцали огни поселения. Но Джек предпочёл прогуляться вдоль воды. Тихий плеск волн о гальку и зарождающееся тонкое лезвие Луны настроили князя на печальные думы. Обдувающий его ветер невольно и настойчиво напоминал о русале. Об его гладкой и холодной коже. О чудесных серебристых волосах, глубоких широких зелёных глазах, об его изумрудном переливающемся хвосте. О ранах, оставленных на теле князя… Джек прижал ладони к зазудевшим от воспоминаний царапинам. Как он мог сорваться? Даже если Джек найдёт Сантимо, простит ли юноша его? Вряд ли. − Сантимо, − то ли промычал, то ли простонал тихонько князь. Щёки намокли от слёз, но Джек не заметил этого. Он метался по берегу, то шепча, то вскрикивая, проклиная себя на всякие лады. Наконец-то он мог выплеснуть своё горе наедине с собой. Князь мечтал встретить русала и умолять его о прощении. Рассказать о ревности и пьяном забытьи, что толкнули его на страшный поступок. О страхе никогда больше не увидеть Сантимо. О всеохватывающем желании обладать. − Сантимо! − проревел князь в холодную даль. Крик раненной птицей помчался над невозмутимыми водами. Изумрудные чешуйки впились в ладонь. Кровь просочилась сквозь пальцы, тяжёлыми каплями падая на тёплую светлую гальку. Ноги подвели Джека, и он рухнул на колени. − Прости меня, Сантимо, − одними губами прошептал князь, − Надеюсь, ты жив… Рядом хрустнула галька, и Джек вскинул голову. Непрошенный зритель его терзаний стоял у самой воды. Его тёмный, тонконогий силуэт неподвижно замер, с мокрых волос слетала вода. Ночной пловец? Из-за тумана в глазах от слёз Джек никак не мог рассмотреть паренька. − Что тебе нужно? − угрюмо сказал князь, − Проваливай! − Мне показалось, ты звал меня, − ответил мелодичным голосом юноша. Джек окаменел. Сердце захолонуло от невероятной догадки. − Ты?! − Я, − просто ответил Сантимо. Джек не знал, что его зов русал может услышать где угодно. Волны донесут до Сантимо, как бы далеко он ни был, голос того, кто обладает хоть крохотной частичкой русала. Мальсани вдруг вскинул руки и закрыл лицо. Он не мог смотреть в глаза русалу. Он не мог поверить, что Сантимо стоит сейчас перед ним. Это призрак, мираж. Он обезумел, и теперь образ русала будет преследовать его всю жизнь. Сантимо невольно сделал шаг вперёд, но тут же замер. Он и так выдал своё присутствие, хотя не собирался этого делать. Лучше бы он не приплывал вовсе, мучитель бы томился неизвестностью и страдал больше, но русал не мог. Его тянуло к князю. − Говоришь, любишь меня? − резануло Джека, и он со страхом отнял руки от лица. Юноша всё так же стоял в нескольких шагах от него, напряжённый, как тетива перед выстрелом. Волны накатывали сильнее, захлёстывая тонкие лодыжки, будто возбуждённые чьей-то невидимой рукой. Русал развернулся лицом к морю, и князь разглядел точёный профиль. Сантимо раскинул руки, будто приглашая: − Так может, последуешь за мной? Ведь ты жизни не видишь без меня. Русал нырнул, мгновенно обратившись. Лишь хвост мелькнул над волной. Джек медленно поднялся с колен, сделал шаг. Ноги дрожали, не слушались, норовили подогнуться и повалить сумасбродное тело. Князь сделал ещё шаг. Хищные волны лизнули туфли, наполнили их до краёв. Чулки стали мокрыми, ноги заскользили. Джек шагнул в море, вода коснулась колен. Дрожь поднялась во всём теле. Голос разума отчаянно протестовал, но Мальсани продолжал тяжело брести вперёд, невидящим взором уставясь в даль. Когда вода коснулась паха, у Джека перехватило дыхание, живот невольно подтянулся. Он вдыхал и не мог надышаться. Князю казалось, что вода уже проникла в лёгкие, затекла в каждую клеточку тела. Со следующим шагом он неожиданно провалился под воду с головой − мелководье кончилось. Отрешённость покинула Джека, он стал судорожно барахтаться. Но вместо того, чтоб нащупать ускользнувшую из-под ног опору, он продвигался дальше. Перед вытаращенными глазами замаячило бледное пятно с тёмными глазами. Джек беспомощно раззявил рот, заглатывая больше воды, скрюченные руки мельтешили, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Рыбья тень скользила рядом, не приближаясь. Князь слабел, и вот, обмякшее тело поникло в толще тёмной, недружелюбной к чужакам воды. Тонкие сильные руки подхватили Джека и в какие-то мгновения выплеснули его на воздух, на твёрдую почву. Мокрый жалкий князь лежал неподвижно. Русал встревожился. Неужто, утонул? Мстительная радость отхлынула разом. Сантимо склонился над мужчиной, надавил на грудь, побуждая делать вдохи. − Какой же ты дурень, − облегченно сказал русал, когда убедился, что князь, отплевавшись, начал дышать. Юноша поднялся и, не оборачиваясь, нырнул в родную стихию. Джеку часто в горячечном бреду снился этот момент. Была ли встреча с Сантимо на яву, или же он был настолько плох, что воспалённый мозг выдавал желаемое за действительное? Князя нашли на берегу, мокрого, дрожащего, во власти бреда. Морская болезнь в плавании только усиливала симптомы недуга. Джек часто звал Сантимо, просил прощения. Верный Лусио сидел у ног хозяина и горестно вздыхал. Однажды корабль попал в штиль. Мальсани уже шёл на поправку, и вынужденная остановка позволила князю впервые за долгое время покинуть каюту. Паруса висели в ожидании ветра. Матросы попрятались в тени. Поддерживаемый с одной стороны Лусио, с другой женой, Джек стоял у борта и вдыхал морской воздух. Земляной цвет лица, бледные слабые руки на поручнях, опустошённый взгляд. − Ведь это был ты? − вдруг тихо проговорил князь. − Простите, господин? − смутился слуга. Амиса заинтересованно покосилась на Джека. − Это ты ему помог сбежать, не так ли? − продолжал Джек, стискивая сильнее поручни. − Разве это важно теперь? − промолвила девушка. − Я не вас спрашиваю, − одёрнул её князь. Амиса поджала губки. − Мы смогли бы отплыть вместе… Он сейчас был бы рядом… − Вы забыли о засаде далийцев на пути к кораблю, − вновь не удержалась от реплики княгиня, − да и Джано вряд ли отпустил бы его. Он показал себя толпе только когда узнал, что русала с вами нет. − Это ты отвязал его? − игнорируя девушку, настаивал князь. Лусио молчал, потупив взор. − Отвечай! − взвизгнул Джек, хватая за грудки камердинера. − Да, господин, − тихо сказал слуга, − я отвёз его к морю. Джек ударил. Лусио отшатнулся, на щеке остался красный след. Джек ударил вновь и покачнулся. Он бы рухнул на слугу, если б Амиса не подхватила его под руку. Князь тряс пальцем перед лицом камердинера, не в силах вымолвить ни слова от гнева. − Ты больше мне не служишь, − наконец выплюнул он в лицо слуге и двинулся прочь, тяжело опираясь на девушку. Лусио стоял поникший, втянув голову в плечи. Потом тихонько беззвучно заплакал. Штормило. Крепкое судно перебрасывал играючи в ладонях Океан. Три дня всё вокруг ходило ходуном, и Джек уже не раз простился с жизнью. Марта ухаживала за князем вместо Лусио. Амиса перестала навещать, но Мальсани это было безразлично. Но вот непогода улеглась, и в затишье капитан Кеттон стал уточнять, насколько они сбились с курса. Они уже были в дне пути от главного порта Сальзбурга. Впереди ждал опасный участок − коварные острова Лиссиллы. Кеттон рассчитал маршрут так, чтоб обойти опасные рифы как можно дальше. Один из моряков, Десли Клауд, родом с острова Морис, осмелился вопреки уставу предупредить капитана, что курс проложен неверно и кораблю грозит гибель. И был повешен за мятеж. Джек, как хозяин корабля, присутствовал при казни, мутным безразличным взором уставясь на горизонт. Вечером экипаж предвкушал скорое прибытие, выпивку и женщин, как корабль наткнулся на скалы. Расчёты капитана оказались неверны. Погребённые под страшными бурунами, никто не выплыл, даже лучший и сильный пловец Кеттон. Никто, кроме князя, который и плавать то не умел. Джек смутно помнил, как неумолимо наполнялась водой каюта. На поверхности её кружили предметы, оставившие свои привычные места. Чёрная и холодная, как Смерть, смотрела безучастная вода в глаза князя, полные безысходности. А ведь он уже одной ногой стоял на береге родного дома. Когда вода обхватила его горло, и не было возможности вскарабкаться повыше, Джек смирился. Так и должно быть, за все его грехи. В чёрных струях мелькнула белое тело. Поднятые хвостом вихри, бурно пузырились. Князя обхватили поперёк тела и утащили под воду цепкие руки. Очнулся Мальсани на берегу. Тело сотрясалось от холода, волна накатывала сзади и потихоньку стаскивала Джека в море. Из последних сил князь вцепился в песок, попытался ползти, но тщетно. Мокрые песчинки были близко-близко перед глазами. Невдалеке вышагивал маленький краб, ещё дальше темнели силуэты острых скал на фоне стального, холодного неба. Джеку почудилось движение. Кто-то направлялся в его сторону. − Помогите, − хотел сказать князь и не смог. Он предпринял попытку привлечь внимание человека шевелением, но попытка была столь слаба, что даже бьющая тело дрожь была заметнее. Это была женщина. В грязно-сером платье и чёрном штопаном переднике, с чешуёй на руках. Рыбачка неспешно подошла и склонилась над князем, бормоча: − Что тут у нас? Никак, корабль опять затонул? Слава Богам! − Слава Богам! − шевельнул губами в ответ Джек и потянулся навстречу. Он уже хотел сказать женщине, кто он и за кем послать, чтоб узнали о его возвращении, как рыбачка бесцеремонно схватила князя за руку. − Вот это изумруд! Женщина стала стягивать золотой перстень, но палец опух от воды, и у неё ничего не получалось. Тогда рыбачка достала из-за пояса нож. Джек отчаянно затрепыхался, вдруг осознав весь ужас и беспомощность своего положения. − Тише ты! − прикрикнула она на свою добычу и примерилась отхватить перстень вместе с пальцем. Князь отчаянно отбивался и вырывался, но у него не хватало сил побороть рыбачку. Неловко полоснув несколько раз мимо по руке, женщина поняла, что так просто Джек не сдастся. Она ухватила его за шейный платок и стала душить. В этот миг из воды выскочил обнажённый юноша. Он так стремительно подскочил к рыбачке, что она от удивления вытаращила глаза и выпустила удавку. Юноша выхватил из её рук нож и без промедления вонзил в горло. Серая ткань побурела и задымилась от хлынувшей крови. Русал отбросил тело в холодные волны и склонился над князем. Мальсани хрипло втягивал воздух. Он был жив. − Ты снова спас меня, − слабым голосом сказал Джек. Тёплая волна счастья разливалась по его телу. Князь лежал на коленях русала, его голова покоилась в белоснежных ладонях, таких чутких и бережных. Сантимо молча прикрыл глаза. Вдруг на Джека капнуло. Ещё и ещё. Русал плакал и не скрывал своих слёз. − Я не смог… − тихо проговорил он, − не смог спасти старика. Прости. − Старика? − не понял Джек. − Лусио. Он всегда был добр ко мне. Даже зная, что за его действия могло быть наказание. И о тебе так трогательно заботился. Князю стало стыдно. Он вспомнил последний разговор с камердинером, и уши его запылали. − Ты всё это время следовал за кораблём? − поразился Джек, − Мне страшно представить, какой путь ты проделал. А шторм? − Для меня это не так уж и сложно. Океан − мой дом, − русал замялся. − Я просто хотел убедиться, что ты доплывёшь. Мальсани не мог видеть его лица, но похоже было, что русал смущён. − Когда ты оказался на берегу, я заметил женщину. И подумал, что она поможет тебе добраться до родных мест. Но, как и все люди, она оказалась жестокой и алчной. − Как все люди? А Джано? Разве он не продал тебя людям? − Джано − отшельник. Он много лет прожил среди людей и осквернился их образом мыслей. Когда-то он спас меня. И я думал, русал поможет мне вернуться в море. Но ему нужны были деньги. − Мой бедный мальчик, − дрогнувшим голосом проговорил Джек и погладил русала по руке, − ты простишь меня?