Закрытая школа. Новые секреты.

Наступило утро. Для ребят оно было обыкновенным. Никто из них не сомневался, что находится в школе и скоро отправится на завтрак. Но один из них точно знал, где находился. Встав с кровати, Андрей обошел комнату и нашел для себя нечто необычное и странное. Друзья вели себя по-другому. Вика спокойно расчесывала волосы, а Рома достал из уже принесенной компанией "Ингрид" сумки тетрадь и что-то писал в ней. Но зачем, ведь их освободили от экзамена! А Макс с Лизой просто спали, как будто снова решили проспать и тем самым прогулять уроки, чтобы побыть наедине. Авдеев подошел к Роме. — Что ты делаешь? — поинтересовался он. — Конспект по биологии, забыл: у нас же скоро экзамен, — с полной уверенностью ответил тот. — Нас же освободили от него, ты что, забыл? — А-а точно, но все равно допишу его, в будущем пригодится. — Ладно. Вик, ты не подумала о том, как нам выбраться отсюда? — Отсюда — это откуда? Андрей, тебе плохо? Мы в школе! — ответила девушка. — Это вам всем плохо! Мы торчим в этой лаборатории три дня, а Виктор и остальные остались в школе, и у них наверняка заканчивается антидот! — Нет! Мы в школе, и скоро придет Маша и принесет нам завтрак! — Вы все сошли с ума, — тихо сказал себе Андрей. — Или же вам кто-то помог. Барышников! Как я сразу не догадался! Но почему тогда я не тронулся. Конечно! Вся эта дрянь не действует на меня. Я притворился, что чувствую себя плохо, а эта водичка, называемая антидотом для многих, просто не сделала мне ничего! "Но как заставить ребят снова поверить в то, что мы здесь, в этой ужасной лаборатории?" — думал он. Этот вопрос не давал ему покоя. В тот же момент Барышников открыл шкафчик и поставил ребятам завтрак. Не думая, Андрей рванул к этому шкафчику и выкрикнул: — Подожди. Барышников обернулся и произнес: — Что тебе нужно от меня? — Что ты сделал с ребятами? — спросил Авдеев. — Ничего. — Не ври мне! Они думают, что находятся в школе. — Выйдем, поговорим? — Выйдем, — сказал Андрей и вышел в коридор через уже открытую Барышниковым дверь. — Значит, ты не заражен. И все это именно на тебя не подействовало. — Все — это что? Ты вколол им какую-то дрянь, да? — Ну да. Ты думаешь, зачем мы создали вам такие условия? Не напоминает ли тебе это школу? Думаю, тебе нет или же не так сильно. На тебя ведь не действует.. — Верни мне друзей обратно! — Они и так с тобой. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Я могу только подсказать, что нужно тебе сделать, чтобы они вспомнили все. — С чего это вдруг в тебе пробудилась такая доброта? — Не хочешь, ну тогда сам ищи способ. — Ладно. Что нужно делать? — Ты должен всего лишь рассказать им то, что они точно не могли забыть. Это хранится глубоко в их памяти. Они могут помнить отрывки, но не знать, полную картину происшествий. Я все сказал. Андрею пришлось вернуться в комнату. Самое важное для него сейчас было уловить ту деталь, которую ребята не могли забыть. И что немало важно — эта деталь должна относиться к их "проживанию" в лаборатории. * * * Проведя несколько часов в раздумьях, парень наконец решился поговорить с каждым из ребят по очереди. Он подошел к своему лучшему другу. — Макс, нужно поговорить, — твердо сказал он. — Нет проблем. О чем? — спросил он. — Вчера ты разговаривал с Барышниковым, когда был на осмотре, так? — Ну-ка, подожди минутку. Что за осмотр? Не помню, чтобы Лариса Андреевна приходила к нам. — Нас не она осматривала. — Кто тогда? — "Ингрид". — Нет. Нет. Ты что-то путаешь, — улыбаясь, сказал Морозов. — Такого не было. — Это у тебя не все с головой в порядке после того, как Леша вколол тебе и остальным что-то. Кто чуть не лишил тебя антидота? Виктор? — Не знаю кто, но со мной все в норме. Вчера я точно принял антидот, как и полагается. Андрюх, иди поспи немного. Отдохни. Андрей посчитал, что больше нет смысла доказывать что либо Максу и отправился попытать удачу в разговоре с Викой. — Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше после того, как Леша ввел тебе яд? — спросил он. — Я прекрасно себя чувствую, но я ничего такого не помню - про Лешу и про яд. У меня просто поднялась температура и мне стало плохо, - ответила девушка. — У тебя произошло помутнение в сознании, когда "Ингрид" вкололи тебе препарат, расчитывая на то, что ты все забудешь и помрешь здесь, как и все. — Это с тобой что-то не так. Ты думай, о чем говоришь. Очнись! Эй, мы в школе. Единственная проблема заключается в том, что заканчивается антидот, а больных все больше. Иди полежи немного. Тебе не помешал бы отдых. Авдеев понимал, что реакция на его слова будет одна и таже, но не сдался и подошел к Роме. — Ты в порядке? — поинтересовался он. — Ведь после того, как Барышников принес Вику, которая находилась в состоянии обморока, ты сам не свой. — Что ты несешь? Я переживал только из-за того, что у нее высокая температура, но сейчас с ней все хорошо, — в недоумении сказал парень. — Все, что ты говоришь — это лишь плод твоего воображения и помощь компании, за которой стоит Раубер. — Ты перегружен. Тебе следует отдохнуть. Авдеев подошёл к Виноградовой. — Ты больше не злишься на Макса? — отчаянно спросил он. — Нет. Барышников же дал ему антидот, — спокойно сказала она. Ее ответ слегка шокировал парня. Ведь он был уверен, что она скажет, что находится в школе и понятия не имеет, о чём он говорит. — Где, по-твоему, мы находимся? — Почему ты спрашиваешь? Мы в лаборатории. Где же еще? — Значит, на тебя тоже не подействовало. — Наоборот. Сегодня утром я была уверенна, что мы наверху со всеми остальными, но потом я увидела, как ты уходил разговаривать с Барышниковым. А ведь Леша не мог оказаться наверху! Я все вспомнила тогда. А вот ребята нет. — Я не знаю, что делать дальше. Они вообще ничего не помнят и думают, что я сошел с ума. — Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Теперь нас двое, — улыбнулась девушка. — Мне хватило увидеть Барышникова, чтобы привести мой разум в порядок, значит и им нужно что-то, что точно заставит их вспомнить, где они находятся раз и навсегда. — Скоро принесут антидот. А пока есть время подумать обо всем. Ребятам нужен какой-то непредвиденный инцидент, и они его получат. — Ты думаешь о том же о чем и я? — Мы скажем им, что только четверо получили антидот. Все кроме тебя, т.к. тебе нужно принимать его через день. То что Виктор пожадничал, явно не прокатит, а что Барышников решил отомстить Максу за свое унижение. — В точку. А когда их память вернется к ним, я покажу им свою пробирку с препаратом. Все вернется на свои места. Как будто ничего и не происходило, — с небольшой тоской сказала Лиза. Друзья прилегли, чтобы хотя бы ненадолго отвлечься от всех этих мыслей. Через час им предстояло сложное дело, от которого зависила их жизнь и судьба. Как всегда, в два часа дня открылся шкафчик с антидотом. Андрей подошел раньше ребят и взял все пробирки. Но их было лишь четыре. — Макса, Вики, Ромы и моя, — подумал он. — Барышников и вправду решил отомстить Морозову, не дав антидота его девушке. — План провалился. Часть плана, — сказал он Лизе. — Твоего антидота на самом деле нет. — Почему-то я знала, что так будет, — произнесла она. — Но надо все равно сказать об этом ребятам. Надеюсь, они все вспомнят. — Надеюсь. Ребята подошли к остальным. Андрей по очереди вручил пробирку каждому. — А где твоя? — спросила Вика. — Мне не дали, — ответила подруга. — Как? — выкрикнул Макс. — Виктор не мог не выдать тебе антидот. Если бы даже только одному не хватило, он бы отдал этому человеку свой. — Нам не Виктор выдает антидот, — строго сказала Лиза. — Наша жизнь зависит только от Раубер и её внука. — Значит, мы не в школе. — В лаборатории. Где и были на протяжении последних двух дней. Вспомнили? — Теперь да. Но он все-таки мстит мне за грубость. Барышников думает, что если ты умрешь, то мне будет плохо. И он прав. Если бы все было так просто. У меня антидот, как у всех, а у тебя он совсем другой. — Еще один день я могу спокойно оставаться без антидота, но что будет дальше? — Надо валить, и поскорее. А перед этим нужно выкрасть у них запас антидота и, если получится, вакцины. Все в наших руках. Только мы сможем себя спасти, — сказал Макс. — А теперь все спать. Нам следует отдохнуть перед побегом. Ведь бежать нужно ночью. Друзья легли на кровати и сразу погрузились в сон. Этот день мог стать для них днем долгожданной свободы или же днем их кончины.