Доверившийся снам

Он шел по деревенской улочке. Размытая дождем дорога из гравия и песка уходила вдаль, и он видел, что где-то на горизонте она поднимается в гору и поворачивает в темный, обделенный красками лес. Он оглянулся: по обеим сторонам дороги стояли аккуратные деревянные домики, горделиво выставляющие вперед недавно перекопанные палисадники. Он просто гулял, не думая, зачем и куда идет, обходя особенно глубокие лужи. Вдруг его внимание привлекло какое-то яркое пятно. Он пригляделся и увидел Тома, сидящего к нему спиной на лавочке возле калитки. Тот смеялся, покачивая кого-то на руках, а потом обернулся, по-прежнему улыбаясь, и подбросил на коленях маленькую девочку в ярко-желтом платье. Малышка закатилась смехом, таким же сочным и радостным, как и желтые, солнечные всполохи, сопровождавшие каждое ее движение… Билл проснулся и, поспешно выключив будильник, постарался как можно тише выбраться из кровати. Ему совсем не хотелось еще раз вызвать недовольство своего строгого начальника. Хотя, сказать по правде, Билл начал проникаться уважением к терпению Тома и его умению подавать себя. Он еще в свой первый рабочий день заметил, что Том обладает редким талантом прямо говорить человеку, что он дурак, не задевая при этом его нежные чувства. Каулитц за два дня работы и два выходных уже дважды подвергался таким нелестным для его самолюбия беседам. Последний такой разговор произошел во второй половине дня в пятницу, когда Том сообщил, что записал его в салон на стрижку и другие полезные для внешнего вида процедуры, и что он может больше не смущать сотрудников офиса своим сонным видом и отправляться прямо туда. После он отпускал Билла на все четыре стороны, и, как понял Каулитц, его главным заданием на ближайшие два дня было не попадаться своему работодателю на глаза. Поэтому первое, что сделал Билл, оказавшийся после стрижки в кресле косметолога – заснул. Он не помнил, как выходил из салона и добирался домой, только проснувшись, обнаружил, что уже полдень субботы, и он в своей спальне на вилле. Выходные не обещали ничего необычного, и Билл с энтузиазмом принялся разбирать свои покупки, надеясь, что все же задержится здесь надолго. Начался первый месяц осени, а в Амстердаме еще ничего не говорило об этом: деревья продолжали шелестеть непомеркшей листвой, погода стояла теплая и мягкая, и лишь залив Заудер-Зей поражал своими ветрами и обилием утренних туманов. Вилла Тома располагалась с внешней стороны залива, за дамбой, и Билл не мог упустить возможность прогуляться и, забравшись повыше, посмотреть на воду, исчерченную причалами для яхт. Однако вскоре он понял, что за ним неотрывно следят сотрудники службы безопасности. Сначала он разозлился и уже собирался предъявить Тому претензии, но на обратном пути весь его запал пропал. В конце концов, он сам согласился на этот контракт и должен был предполагать, что будет находиться под присмотром. В любом случае, Трюмпер не стал бы сходу доверять незнакомому человеку, да еще, в придачу ко всему, выбравшему не самое пристойное занятие. Кроме того, Билл признал, что ему нужна охрана: у Трюмпера было немало врагов. Только за последний год он сам слышал о двух покушениях на его жизнь и не сомневался, что это были лишь те случаи, которые не удалось скрыть от вездесущей прессы, поэтому ему следовало быть осмотрительней и осторожней. Вернувшись на виллу, Билл почему-то решил, что Тома нет и можно немного осмотреться, а то, кроме столовой и двух комнат, он ничего так и не видел. После осмотра просторной и светлой гостиной, совмещающей в себе кабинет и библиотеку, он поднялся на крытую крышу виллы, здесь располагалась оранжерея и, судя по запаху, бассейн. Сначала Билл не придал никакого значения размеренному плеску воды – ему показалось, что он, так же как птичьи голоса, доносится сверху из динамиков. Но обойдя оранжерею по кругу, он подошел к самому бассейну и увидел Тома, сосредоточенно плавающего туда и обратно. Вспоминая свои следующие действия позже, Билл не находил им никакого логичного объяснения, но тогда он почему-то решил остаться незамеченным и кратчайшим путем прошмыгнуть мимо бассейна к выходу. Он дождался, пока Том поплыл в другую сторону, торопливо развернулся и… с грохотом ударился о стеклянную дверь, свалился в прохладную воду бассейна и тут же, совершенно ошарашенный и оглушенный, пошел ко дну. Том, мгновенно сориентировавшись, кинулся к нему, но пока он доплыл до Билла и вытащил его на бортик, Каулитц уже успел порядком нахлебаться, он перепугано и бесцельно шевелил конечностями, в попытках избавится от воды, и испытал настоящее облегчение, когда его наконец-то вывернуло, и он смог вдохнуть обдирающий горло, но такой необходимы воздух. Том обреченно вздохнул и покачал головой, глядя, как Билл кашляет, избавляясь от воды. - Живой? – тихо спросил Трюмпер. И, дождавшись не очень уверенного кивка, позвал охрану. На негнущихся ногах Каулитц добрался до своей комнаты с твердой уверенностью, что выйдет, только если случится стихийное бедствие. Весь следующий день во избежание новых катаклизмов он просидел у себя в спальне – читал статьи в интернете и не показывался даже для того, чтобы поесть, попросив прислугу приносить еду к нему. Ему было ужасно стыдно, он даже не хотел знать, что теперь о нем думает Трюмпер, а тот, видимо, понимая, насколько неудобно он себя чувствует, оставил его в покое. Укладываясь спать рядом с работодателем воскресным вечером, Каулитц пообещал себе, что будет усердно выполнять все, чего ожидает от него Том, начиная с завтрашнего же утра. Поэтому, едва проснувшись и наспех почистив зубы, Билл прошел в столовую, где для него уже был приготовлен поднос с ароматным кофе. Возвращаясь в спальню и гремя кружками, он в деталях вспомнил приснившийся ему сон и улыбнулся. Ребенок на руках Тома сулил удивление, а цвет платья девочки говорил о том, что удивление это будет ярким и приятным. Совсем не таким, как две недели назад, когда ему приснился последний клиент, держащий на руках мальчика, изначально хорошенького, но по мере того, как тот оборачивался, все сильнее напоминающего чудовище с выступающими уродливыми, острыми зубами и гниющим телом. Билла передернуло от этих воспоминаний, но он быстро отвлекся, взглянув на довольно потягивающегося на кровати и с удовольствием принюхивающегося Тома. - Кажется, идет мой утренний кофе, - почти промурлыкал он. Каулитц, преисполненный чувством выполненного долга, принялся пристраивать поднос на тумбочке, одновременно усаживаясь на кровати. Он не рассчитал лишь одного – Том тоже захотел сесть и толкнул его коленкой. Оба будто в замедленной съемке увидели, как кофейник переворачивается и горячая темная жидкость льется прямо на голое плечо Трюмпера. Первым дернулся и заорал обожженный Том. Оба подскочили и, несколько секунд бестолково пометавшись по комнате, бросились в ванную, где Каулитц сорвал первое попавшееся полотенце и, намочив его холодной водой, приложил к пострадавшему месту. Биллу захотелось стать невидимкой, потому что найти слов в свое оправдание он не мог. Ему казалось, он сейчас умрет. К его удивлению, ванную огласил громкий хохот Трюмпера, он шипел от боли, но продолжал смеяться, временами успокаивался, но, взглянув на Каулитца, закатывался вновь. - Билл, - выдавил он сквозь смех, - ты ходячая катастрофа! Боже, как ты до двадцати лет-то дожил? – веселился Том. Трюмпер натянул штаны, вызвал обслугу и попросил принести что-нибудь от ожогов. Получив тюбик с заживляющей мазью, он протянул его Биллу, развернулся к нему спиной и, пока тот сосредоточенно пыхтел, стараясь как можно аккуратнее намазать покрасневшую кожу, неотрывно следил за ним, как будто обдумывая что-то. У Каулитца все перевернулось внутри, когда он тихо попросил: - Билл, присядь, пожалуйста. Я хочу с тобой серьезно поговорить. Решив, что вот и они – сто баллов по шкале Трюмпера – Билл сел рядом с Томом, стараясь не смотреть ему в глаза и сжимая руками простынь, чтобы тот не догадался, что руки у него отчаянно трясутся. - Послушай внимательно, потому что вообще-то это не в моих правилах… – Том сделал паузу и, дождавшись, когда растерянные карие глаза встретятся с его внимательным взглядом, продолжил. – Я твой работодатель и буду требовать от тебя все, на что, как я считаю, ты способен. А теперь давай подумаем о причинах, почему ты все еще здесь. Первое, мне очень трудно будет найти человека с таким хорошим образованием как у тебя. Второе, у тебя практически идеальное прошлое, если не считать тех полутора месяцев, которые ты по недоразумению потратил на бесперспективную торговлю собственным телом. Третье, я считаю тебя очень красивым, сообразительным, и ты, безусловно, мне нравишься. И последнее: я уже заключил с тобой контракт и еще месяц заниматься поисками других возможных претендентов пока не намерен. Все это твои преимущества, и сейчас все зависит от того, сможешь ли ты сделать правильные выводы и воспользоваться ими. Чем дольше Билл слушал Трюмпера, тем сильнее чувство уверенности и какой-то непонятной гордости собой расцветало у него внутри. Он несмело улыбнулся, полный благодарности: - Извини, я не хотел тебя ошпарить. - Да, это, похоже, была месть за мое простое человеческое желание получить кофе в постель! – хитро прищурился Том, а потом встал и направился к ванной. – И у меня есть еще одно просто человеческое желание, - улыбнулся он, – совместный душ. Но прежде чем подорваться его исполнять, - развернувшись на пороге ванны и предупреждая поспешные действия Билла, иронично продолжил Том, - я бы на твоем месте позвонил Саре и попросил, чтобы она сдвинула все встречи на полтора часа. Когда Каулитц дал все необходимые распоряжения секретарю и присоединился к Тому, тот уже нежился под прохладными струями воды. - Чего ты хочешь? - тесно прижавшись, тихо мурлыкнул Билл ему прямо в губы. - Я хочу, чтобы ты перестал вести себя, как проститутка и стал просто моим любовником, – довольно жестко произнес Том, отстраняя парня от себя. - Но я проститутка и работаю на тебя, – усмехнувшись и глядя прямо в глаза своему работодателю, ответил Билл. - Хорошо, тогда прояви профессионализм и покажи мне, что я твой самый любимый клиент. Давай, я хочу посмотреть, что ты делаешь в душе, когда никто не видит. - Любишь смотреть? – хмыкнул парень, разворачиваясь и закрывая глаза. - А ты не заметил? Билл попытался отрешиться от происходящего и сосредоточиться только на собственном возбуждении: упругие и освежающие струи воды приятно ласкали тело, и вскоре он принялся, постанывая, поглаживать себя, ощущая, как предвкушение тонкими искорками проскакивает в его венах. Каулитц чувствовал только свое тело и наслаждение, которое дарили собственные руки. Он даже не заметил, в какой момент ладони Тома присоединились и стали нежно ласкать и поглаживать, а вскоре и он сам прижался грудью к спине Билла. Это было приятно и чувственно, как будто они действительно стали любовниками и наслаждались друг другом. Каулитц простонал, откидывая голову на плечо Тома, потираясь о него всем телом и позволяя его рукам ласкать свой член. Развязка для Билла оказалась неожиданно яркой, его тело обмякло и стало воздушно-легким, он развернулся и уткнулся Тому в изгиб плеча, одновременно проходясь ладонью по его животу и сжимая его член. Трюмпер застонал, сильнее прижимая к себе любовника и опираясь спиной на гладкую поверхность душевой кабинки, оттягивая его волосы и вовлекая в глубокий, жаркий поцелуй. Этот день, начавшийся так спонтанно, принес Биллу немало приятных моментов. Обретя уверенность в себе, он смог посмеяться над своими ошибками, сумел расположить к себе весь секретариат, во главе которого стояла исполнительная и юркая Сара, помогающая ему с удовольствием и неиссякаемым задором. Но больше всего в этот день Билла волновал Трюмпер. Из-за их утренней задержки, он вынужден был работать, не поднимая головы и не отвлекаясь, но иногда дверь в его кабинет оставалась открытой, и тогда Билл смотрел на него и понимал, что испытывает необыкновенную признательность за то, что тот приятно удивил его и даже не один раз.