Доверившийся снам

Он обернулся… Сердце сжалось и забилось быстрее – на него надвигалось огромное черное облако, ветер закручивал придорожную грязь в пыльные вихри… Но вдруг что-то переменилось – туча шла не на него, пыльное облако направлялось мимо – прямо на стоящего в столпе ветра Тома, но тот, казалось, не замечал надвигающейся бури… Он хотел закричать, предупредить его, но слова тугим комком застряли в горле, и он не мог вытолкнуть их из себя… Вода офисного водопада с тихим журчанием скатывалась по неровному, подсвеченному стеклу, изящно огибая его выпуклости и бесстрашно бросаясь во впадинки. Ожидая, когда его пригласят в кабинет Трюмпера, Билл всегда наблюдал за ней, поражаясь ее способности меняться, подстраиваться под окружающую среду. Вот бы и люди, подобно течению воды, мягко огибающей препятствия на своем пути, могли также безболезненно притираться, учиться жить вместе и не испытывать никаких трудностей. Он работал в MERK-Industry уже больше полугода, и работа превосходила все его ожидания. Билл хорошо учился в колледже, и его направляли на практику в лучшие компании, но все, о чем он смел мечтать – это обычная работа менеджера, следящего за порядком в офисе. Он даже не предполагал, что когда-нибудь в его руках будет сосредоточено столько дел и столько ответственности. Как личный помощник Тома, он знал обо всех его перемещениях и постоянно ездил вместе с ним, контролировал распорядок дня, посещение светских и культурных мероприятий и, конечно, выполнял все его личные просьбы и указания. Помогая ему, Билл объездил практически всю Европу, не раз был в Японии и Америке. У него накопилась масса впечатлений, а любимым городом, навсегда поразившим его воображение, стал Рим. Каулитц хранил массу фотографий на своем компьютере и, если грустил, всегда смотрел на них и вспоминал прекрасный Колизей, многолюдный Форум и маленькие улочки, хранящие в себе столько историй и судеб, что все его проблемы начинали казаться лишь песчинками в огромном водовороте. Мечтания Билла были прерваны резким звуком телефона и не менее отрывистой просьбой войти. Каулитц схватил ставший ему вечным спутником блокнот и почти бегом кинулся в кабинет босса. Ему на встречу вышел незнакомый мужчина, и на Билла волной нахлынули эмоции, которые он испытал во сне. Вихрем в его голове пронеслось, что стоит предупредить о неприятностях Тома, а еще лучше – предостеречь от любых дел с этим темным человеком. Но Билл остановил себя, потому как не смог бы ничем обосновать своего негативного настроя. Он глубоко вдохнул и распахнул дверь в офис босса. - Билл, - тон, которым заговорил Том, не предвещал ничего хорошего. – У меня давно не было ни с кем романа. Подними, пожалуйста, все папки с анкетами актрис и фотомоделей, которые сотрудничают с нашей фирмой, созвонись с их агентами и узнай, не нужен ли им пресс-роман. Отбери пару-тройку кандидатур, и мы с тобой обсудим, с кем и где мне лучше будет появиться на публике, – не меняя своего мрачного вида, Том перевел взгляд на какой-то документ, лежащий у него на столе. Билл же не спешил уходить, он мялся, все еще сомневаясь, стоит ли попытаться предупредить босса. - Что-то не понятно? – не поднимая головы, осведомился Трюмпер. - Нет, - замешкавшись, промямлил тот, а потом, все-таки решившись, уже более твердо продолжил. - Извини, если я лезу не в свое дело, но этот человек, который сейчас вышел, принесет тебе беспокойство. Если ты еще думаешь о работе с ним, то не берись, ничего хорошего от него ты не получишь. - Он был твоим клиентом? - тут же насторожившись, поднял голову Том. - Нет, я… - Хорошо, можешь идти, - он кивнул на дверь и, когда Билл уже взялся за дверную ручку, все же продолжил более мягко. – Спасибо, что беспокоишься обо мне. Каулитц вышел, широко улыбаясь, за время работы он научился видеть, когда Трюмпер доволен им, а когда ему что-то не нравится, а уж благодарность из его уст надо было действительно заслужить, поэтому парню и казалось, что он вот-вот взлетит от счастья. Билл с двойным рвением взялся за работу и довольно быстро просмотрел файлы с возможными претендентками. Он привык выполнять свои задачи быстро и четко, научился чувствовать и расставлять приоритеты. Работы было, действительно, много, но она была интересной и за ней ему было легко прятаться, отвлекаясь от личных отношений, которые против его воли складывались у него с боссом. Грань между просто сексом и личной вовлеченностью была очень тонкой. Билла смущало, что за это время Том стал для него не просто очередным клиентом, а кем-то знакомым, безопасным. И прежде всего это выражалось в физической реакции тела Билла: оно реагировало на Тома как на желанного и привлекательного любовника, и порой Каулитц не мог справиться с собственным возбуждением и влечением. Все эти переживания были связаны еще и с тем, что Том определенным образом заботился о нем в постели, он больше не позволял себе набрасываться на него, как голодающий на торт, получать разрядку и засыпать. В отличие от Билла, считающего совокупление потерей времени, Трюмпер любил секс во всевозможных проявлениях, у него была масса фантазий, которыми он спешил поделиться, вовлекая Билла в свои игры. Тот наслаждался пирожными, которые слизывал с его тела, душистыми ванными с пеной и гидромассажем и даже кружевными чулками, которых в его гардеробе было уже больше сотни. Том был требовательным и в тоже время щедрым, он умел не только давать, но и брать, вовремя пожурить и похвалить. Их совместное проживание было отмечено рядом уступок, которые делал не только Билл, но и Том, чем постоянно удивлял своего подчиненного. Например, Трюмпер никогда не будил его, если приходил позже и видел, что он крепко спит. Тот вечер как раз был одним из тех, когда Том, вернувшись уже далеко за полночь, тихонько, стараясь не потревожить Билла, прошел в свою ванную, где с удовольствием смыл с себя усталость, накопившуюся за целый день, а после, с не меньшей радостью прижался к теплому боку своего любовника, прежде чем отправится в объятия Морфея. Он стоял в дверях деревенского брусчатого дома. Он слышал крики, но не мог войти внутрь, что-то мешало ему, возможно, темнота. Вдруг на него вывалилась бабушка, кто-то убивал ее, вновь и вновь втыкая нож в сопротивляющееся и дергающееся из последних сил тело. Он ничего не мог сделать, лишь смотрел, как кровь потоками бежит по его рукам на колени, и очень скоро накрывает его целиком… Спасения не было, он тонул в этом кровавом месиве, и вдруг из последних сил схватился за что-то. Он карабкался вверх, но банкноты, за которые он так отчаянно цеплялся, все пропитались ярко-красной кровью. Он соскользнул вниз, назад в кровавый поток и, напрягая последние силы, снова вцепился в деньги – единственное, что не давало ужасному липкому потоку смыть его… - Билл, проснись, проснись, - настойчиво и уверенно повторял Том. Его голос успокаивал покрывшегося испариной и судорожно цепляющегося за него парня. Билл сделал глубокий вдох, как будто до этого ему мешали дышать, и вернулся в теплые надежные объятия. - Ну все уже. Тебе какой-то кошмар снился, – Том прижал к себе Каулитца, легонько целуя в висок и успокаивающе поглаживая по спине. Какой-то кошмар. Билл усмехнулся про себя. Этот сон обещал ему страшную болезнь и скорую смерть. Единственным его шансом были деньги и эта работа. Еще месяц назад на очередном обследовании выяснилось, что у него редкая болезнь спинного мозга, от которой нет опробованного лечения – лишь экспериментальное. А такое не покрывается страховкой. Каулитц, не раздумывая, подписал все бумаги, оплатил часть лечения и уже две недели проходил подготовку к терапии. Основной же курс лечения ему предстоял сразу после окончания контракта с Трюмпером. Билл поднял голову с плеча Тома и взглянул ему прямо в глаза. Ему неожиданно захотелось простого человеческого тепла, и он потянулся за поцелуем, вышедшим жарким и страстным. Их языки сплелись, жадно поглаживая друг друга. Билл закинул ногу Тому за спину, крепко прижимая к себе, и, по-прежнему не отводя взгляда, потерся об него членом. Они лежали так близко друг к другу, что казалось, их тела плавятся от страсти. Им не хотелось разрывать своей близости, поэтому Том, развратно облизав пальцы, лишь немного растянул любовника, чтобы проникнуть в его тело. Билл откинул голову и двинулся вниз, насаживаясь на твердый член до конца и с шумом втягивая воздух носом. Их движения были медленными. Жар заставлял их сливаться в одно и вместе стремиться к развязке, которая охватила их, подобно огненной вспышке, знойной волной пробежавшись по венам и уколов кончики пальцев. Они так и уснули, тесно переплетаясь друг с другом. На утро обоим было неудобно за этот ночной порыв, и они старательно делали вид, что ничего не произошло, но понимали, что переступили какую-то важную черту в собственных отношениях, и ни один из них не знал, как к этому отнестись. Шла вторая неделя их странных переглядок, когда офис Трюмпера посетил его давний партнер, о котором так нелестно недавно отзывался Каулитц. Сара болела, и поэтому кофе подавал Билл. В темно-синих брюках и белой, небрежно распахнутой у горла рубашке, он сверкал улыбкой и просто источал обаяние. Том просто не мог дождаться, когда вернется домой и окажется с ним в одной кровати. - Трюмпер, я не прочь тр*хнуть твоего помощника, - едва за Биллом закрылась дверь, громогласно объявил Хайнс. – Ты не мог бы попросить его оказать мне маленькую услугу под угрозой потери работы? А уж мы с тобой свои люди – сочтемся. Внутри Тома поднялась лавина негодования. Он слишком давно знал Хайнса, чтобы понимать, что тот совсем не шутит. Трюмпер с трудом сдержался, чтобы не ударить собственного посетителя по наглой самодовольной роже. - Вряд ли кто-то из моих подчиненных может удовлетворить твои изысканные вкусы, – резче, чем требовалось, ответил он. – А если ты сам подойдешь к Биллу с этим предложением, я тебя кастрирую. - Прости, - масляно улыбнулся Хайнс, - я не знал, что у тебя самого на него виды. - Я думаю, наш общий партнер и любимый товарищ Эдвин вряд ли оценит твои сомнительные наклонности, – стараясь взять себя в руки и как можно милее улыбнуться, озвучил свою угрозу Том. После того, как Хайнс ушел, Трюмпер встал и подошел к окну – там, в отражении зеркального бока небоскреба, привычно кривился кусок неба. Том понял, почему все последнее время его терзало неприятное чувство беспокойства – его душа вдруг начала оживать, она почувствовала родство и тепло. В нем опять возникло страстное желание довериться кому-то, нуждаться в ком-то. Том не хотел этого. Он не мог себе этого позволить. С самого начала было глупо просить проститутку возбуждаться во время секса, да и ни к чему все это было. Его просто задело, что он совсем не привлекателен для Билла, и тому приходится пить таблетки, чтобы что-то изобразить. Он просто хотел доказать сам себе, что может быть привлекательным и больше, чем клиентом. И теперь он не мог понять, как это случилось, почему внезапно все преграды разрушились, и они стали едины не только физически, но и духовно, будто души их только и ждали этого момента, чтобы слиться в одно и обнаружить, что вместе они становятся идеальным целым. Том испугался. Не хватало ему еще воспылать страстью к проститутке. Пора было уже вспомнить, кто такой Билл и для чего он его нанял. Тем же вечером, ожидая, пока Том выйдет из ванной, Билл не мог отказать себе и ему в удовольствии, наряжаясь в тонкие чулки с замысловатыми резинками и рисуя хищные стрелки на глазах. Ему хотелось порадовать Трюмпера. Впрочем, его работодатель тоже не терял времени зря, и рядом с Биллом на кровать приземлилась запечатанная вульгарная коробка. Настроение Каулитца резко испортилось. - Я ненавижу, когда в меня пихают всякую дрянь, – глядя исподлобья, произнес Билл. - А я с удовольствием посмотрю, как ты смажешь сейчас это замечательное виброяйцо лубрикантом, раздвинешь свои замечательные длинные ножки и вставишь его в себя, – обманчиво ласково произнес Том. Билл опустил голову и пожал плечами. Он сделал все, чего хотел этой ночью Трюмпер, только почему-то последнему это не доставило никакого удовольствия. Он лежал на спине и смотрел в потолок, слушая, как в ванной льется вода, и думая, что, кажется, очень сильно жалеет о своем поступке. Каулитц, опустив плечи, стоял под теплыми струями воды, и ему совсем не хотелось выходить в спальню. В его душе было слишком много чувств, непозволительных для проститутки, но самым сильным оказалось горькое разочарование. Он давно должен был смириться, но его задело, что для Тома он, похоже, просто пустое место, вещь для исполнения его фантазий. Теперь все встало на свои места. Билл решительно тряхнул головой –хватит жалеть себя, доработать осталось всего четыре месяца. Врач сказал, есть большая вероятность, что после интенсивной терапии он полностью выздоровеет. Только об этом нужно сейчас думать. В его деле все решали деньги.