Доверившийся снам

Он блуждал по туманному, дышащему теплотой и душистому полю. Его не мучила бесцельность такого времяпрепровождения, искать дорогу назад не хотелось, хоть он и знал, что возвращаться придется – его ждали. Внутри пока еще не явно, тихо и подспудно назревало беспокойство, требующее повернуть назад. Но теплое поле так манило своим спокойствием и негой… Он вдыхал полной грудью ароматы трав и купался в туманной дымке, поднимающейся над землей. Со стороны, где, как он знал, был город, послышался лай собаки. Это тревожило… Это было так неуместно и невовремя… Неясная тревога заставила оглянуться, и он увидел, что прямо на него летит огромный пес шоколадного окраса… Он оказался чрезвычайно дружелюбным – встал на задние лапы, обнимая его за плечи и принимаясь радостно лизаться мокрым, шелковым языком… Мало кто замечает ход времени, пока не остается один на один с безжалостно убегающими секундами. Самочувствие Билла ухудшалось с каждым днем: все чаще его скручивали внезапные, выматывающие приступы рвоты, голова кружилась, и все труднее было сосредоточить взгляд на предмете, но самым ужасным из всего, происходящего с ним, была обжигающая боль, настигавшая обычно в самый неподходящий момент. Ему удавалось скрывать свое состояние, пригоршнями глотая таблетки. Билл все же надеялся, что дотянет до конца контракта и получит оговоренное премиальное вознаграждение. Их отношения с Томом становились все более натянутыми, они привычно разыгрывали свои роли, но оба все чаще фальшивили и старательно делали вид, что все хорошо. Билл тяжело вздохнул: через два дня они должны были отправиться в Дубай и поселиться в шикарном люксовом отеле, где были организованы переговоры по слиянию двух медиакомпаний, одна из которых входила в корпорацию Тома. С самого начала все пошло наперекосяк: Каулитц долго согласовывал даты, а в день отлета у него сломался компьютер, самолет задержали из-за погоды, их поселили не в те апартаменты, партнеры не прибыли в назначенный срок, а нанятый Билом переводчик заболел. Пришлось спешно искать другого, что оказалось не так легко, поскольку в это же время в Дубае проходила строительная конференция. Когда же в последний момент, спасая Билла от праведного гнева начальника, в конференц-зал влетело какое-то недоразумение в майке невообразимого цвета и представилось переводчиком, Каулитц чуть не застонал в голос, уверенный, что теперь ему уж точно не избежать головомойки. Но, несмотря на странный вид, парень по имени Алекс оказался настоящим профессионалом, а благодаря его неиссякаемому задору и оптимизму, скучные и нудные переговоры превратились для Билла в нечто легкое и приятное. Они подружились, и незаметно до него дошло, как похож дружелюбный и легкий на подъем Алекс на пса из его сна. С ним было неожиданно просто и комфортно, однако их отношения изначально зафиксировались на отметке «дружеские», и никто из них не хотел идти дальше. В Амстердам Алекс вернулся через неделю после прилета Трюмпера с Каулитцем и тут же позвонил Биллу. Задорный и болтливый, умеющим выслушать и поддержать, он неожиданно оказался именно тем человеком, которого так не хватало Биллу. Только с Алексом он поделился страхами о своей болезни и предстоящем лечении. Том видел, что Билл сильно изменился и все больше отдаляется – тот даже попросил компенсацию за неиспользованное воскресение, чего никогда не бывало ранее. Он, конечно же, знал, с кем так хорошо проводит время Каулитц, и это злило его. Когда же Алекс, сжимающий в руках огромного плюшевого щенка, заявился в офис в середине рабочего дня и принялся громко поздравлять смеющегося Билла с днем рождения, терпению Трюмпера пришел конец. Он вышел в канцелярию, где посреди стола Сары стоял огромный шоколадный торт, и вынужден был громко постучать по этому самому столу, чтобы подчиненные заметили его присутствие и притихли. - Что здесь происходит? – поинтересовался он. – Я плачу вам за веселье на рабочем месте? Надеюсь, через пять минут вот этого, - он кивнул на торт, - здесь не будет! И выведите посторонних из здания. Билл, немедленно зайди ко мне. Том не помнил, когда он последний раз так злился. Когда Каулитц вошел в офис следом за ним, он выпалил: - Что это такое? Кто это был? Как он вообще сюда попал? И что за праздники на рабочем месте? - Это Алекс, ты же его помнишь, он переводил для нас, – попытался успокоить босса Билл. – У меня сегодня день рождения, и они решили устроить мне сюрприз. - Я надеюсь, ты еще помнишь, что у меня эксклюзивные права на тебя, и что ты не вздумал вертеть своей задницей перед кем-то еще! – Тома несло, перед глазами все плыло от бешенства. - Я прекрасно знаю, на кого работаю и что от меня требуется. Мы с Алексом просто друзья, – очень холодно, с расстановкой произнес Билл. - А твой Алекс знает, что ты всего лишь дешевая шл*ха, одетая по моде хозяином? – огрызнулся Том прежде, чем понял, что зашел слишком далеко. Билл же только немного склонил голову, Том уже хорошо знал это движение – он так делал всегда, чтобы взять себя в руки. Трюмпер уже было раскрыл рот, наконец, найдя слова для извинения, но Билл опередил его: - Извини, я думал, что соглашение о конфиденциальности запрещает мне делать подобные признания посторонним лицам, - четко, глядя ему прямо в глаза, проговорил Билл. - Прости, мне не стоило этого говорить, - с трудом выдавил Том. - Почему же? Ты не сказал ничего такого, что не было бы правдой. Я постараюсь, чтобы в будущем мои друзья не беспокоили меня в рабочее время. Трюмпер отпустил Билла, не зная, что еще сказать. Он сел в кресло и отвернулся к окну. Обычно вид кривящегося напротив неба успокаивал его, заставляя думать о вечном и неизменном, но не сегодня. Он не понимал, из-за чего расстроился больше: из-за того, что не потрудился узнать о дне рождения Билла, из-за того, что его поздравил кто-то другой, или, возможно, из-за того, что он испортил Каулитцу праздник, наорав ни за что… Том понимал – объясняться было глупо, это бы значило, что Билл для него не просто проститутка. Трюмперу становилось все неуютнее и, в конце концов, он вздохнул и поспешно встал, не давая себе времени задуматься над тем, что делает. Он явился домой с огромной охапкой роз, поднялся наверх и встал в дверях кабинета, молча наблюдая за склонившимся над компьютером Биллом, пока тот не посмотрел на него. - С днем рождения, - несмело улыбнулся Трюмпер. – Извини меня, пожалуйста. Ты знаешь, что я уважаю тебя и не осуждаю твой выбор работы. Я сорвался сегодня, потому что ревную тебя к Алексу – он бесплатно получает то, что я не могу даже купить. Билл сидел в полном замешательстве, не зная, как реагировать на это признание, но в одном он был уверен точно: еще никогда перед ним не извинялись так искренне. - Если ты все же проявишь великодушие, - видя, как в глазах Билла загораются смешливые огоньки, уже смелее продолжил Трюмпер, - то через час нас ждет столик в ресторане. И я буду изо всех сил стараться загладить свою вину. Билл не размышлял, в этот момент ему даже не пришло в голову отказаться. Он бы простил своего босса и просто так, без шикарного ужина в ресторане с авторской кухней, без прогулки по ночному Амстердаму и без предрассветной чашечки кофе, который они пили только потому, что никак не могли наговориться. Том ценил и уважал его настолько, что пришел извиниться, сказать ему, что он не просто работник, а кто-то, кем он дорожит. И одного этого было для Билла достаточно. Они пили кофе и с сожалением смотрели на восходящее над океаном солнце, знаменующее начало нового дня – им не хотелось, чтобы эта ночь кончалась. Следующий месяц они прожили как в сказке, предпочитая не вспоминать, что заключили контракт, просто наслаждаясь своими новыми отношениями, не задумываясь и ничего не обещая. Но чем ближе был сентябрь, тем отчетливее обоим виднелся призрак расставания. Том отчаянно тянул время, в глубине души осознавая, что Билл не согласится, но он должен был задать этот вопрос – до окончания договора оставалось всего две недели. Сумасшедшая надежда оставить все, как есть, билась в нем, оглушающе шумя кровью в висках, когда Билл входил в его кабинет. - Я хотел бы продлить твой контракт на ближайшие два года, - по-деловому спокойно начал Том. – Возможно, ты хочешь внести корректировки, и конечно, можешь рассчитывать на увеличение вознаграждения. Билл мягко улыбнулся, соглашаясь сыграть в эту игру, зная, что так обоим будет легче. - К сожалению, я не могу принять это предложение, хотя оно, безусловно, сулит мне большие перспективы. Я хотел бы сменить… род деятельности, – Билл ненадолго замолчал, а потом продолжил. – Если хочешь, я займусь подбором кандидатов на свое место. - Нет, не стоит, - поспешил отказаться Том. – Я сам. Каулитц несмело улыбнулся и кивнул, поднимаясь. После того, как он покинул его кабинет, Трюмпер, никому ничего не сказав, сам отменил последнюю встречу – сегодня он уже не мог ни о чем думать. Все заканчивалось всего через две коротких недели. Четырнадцать дней, и он снова окажется запертым в собственном одиночестве. Том убеждал себя, что просто найдет нового референта и будет стараться жить как раньше… Потом ему пришла в голову ужасная мысль, что Билл, скорее всего, уйдет к этому вечно улыбающемуся Алексу и сделает его таким же счастливым, каким был он сам все последнее время. Билл будет улыбаться ему по утрам и дарить теплый утренний поцелуй. Ничего не хотелось, и Том направился к заливу, где, усевшись на берегу, с усмешкой подумал, что его дом был создан для того, чтобы можно было наслаждаться океаном, но из его окон океан почему-то уже не казался таким величественным и всеобъемлющим. В доме не было слышно звуков шуршащих волн и криков надоедливых чаек. Том огородил себя стенами, он выстраивал их так долго, боясь, что кто-то бросит его так же, как когда-то бросила мать. С тех пор он так старался контролировать собственную жизнь, что забыл, что такое доверие, любовь и счастье. Том старался быть человеком, который может справиться с любыми трудностями без лишних эмоций и сантиментов. Впервые он подумал, что именно от такого порядка и сбежала его мать, что она ушла, потому что не могла выносить поминутного контроля со стороны отца. Трюмпер вернулся домой поздно и забрался в постель тихо, чтобы не потревожить Билла, но тот не спал и, вопреки опасениям Тома, не стал говорить с ним, а просто обнял, согревая. Мужчина благодарно принял объятия. Это было единственное искреннее, что они могли позволить себе. Две недели пролетели как сон, Том упорно заставлял себя не замечать, что каждый вечер Билл выносит коробки со своими вещами из дома, чтобы погрузить их в машину Алекса, и из последних сил делал вид, что не происходит ничего страшного. В свою последнюю совместную ночь они, не глядя в глаза, просто сжимали друг друга в объятьях, хорошо понимая, что завтра впервые за год окажутся совершенно одни. - Билл, ты ведь не станешь заниматься этим опять? – тихо и как-то отчаянно прошептал Том. Им не надо было пояснять, чем «этим», да и ни один из них не хотел помнить сейчас о том, что удерживает их в эту ночь вместе. - Нет, - Том почувствовал, как Билл улыбается. – У меня теперь достаточно хорошие рекомендации, чтобы выбирать. - Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь… - Я знаю, - прервал его Билл, - я обращусь к тебе, если будет совсем невмоготу. Оба знали, что это пустое обещание, но почему-то стало легче – им было необходимо иметь хоть какую-то надежду, верить в возможность еще одной встречи и не задумываться, к чему им эта вера. Утро встретило их молчанием: они молча оделись, позавтракали, а потом Том также молча наблюдал, как Билл ставит оставшиеся коробки в машину к вездесущему Алексу. Он ненавидел его в этот момент еще сильнее, чем прежде. Трюмпер впервые подумал о том, что добровольно отдал кому-то свое счастье, но он не мог по-другому обойтись с Биллом – тот сделал выбор не в его пользу. Да Том и сам, наверное, предпочел бы того, кто не знает о его прошлом.