I need you

Я извиняюсь перед вами, дорогие читатели, за то, что у меня вышло. На мой взгляд, глава получилась ужасной. Я промучилась с ней весь день, поэтому переписывать её не стану, иначе утеряю нить повествования вместе с вдохновением и не смогу написать продолжение вообще, а этого мне не хочется. Поэтому могу лишь попросить прощения. Весь оставшийся день был неестественно обычным, слишком наигранным и ненатуральным. Фальшь сквозила в каждом движении, которое совершалось будто бы через силу, подчиняясь привычному течению жизни и не желая вести себя как-либо иначе. Хотя, так, пожалуй, было даже лучше. Такая «игра» помогала создать хрупкую видимость спокойствия и обыденности, поддерживала ложь, говорящую о том, что всё в порядке и ничего странного или непривычного не происходило. Марко сидел в гостиной, невидящим взором уставившись на экран телевизора. На столике рядом с ним стояла чашка с давно остывшим чаем, а его колени были укрыты тонким пледом. По телевизору шёл какой-то второсортный детектив, которые наряду с глупыми сериалами крутят по вечерам, и он вряд ли смог бы заинтересовать кого-либо. Поэтому сейчас его смотрели либо те, кому было отчаянно нечего делать, либо те, кто на происходящее на экране вообще не обращал внимания. Юноша относился ко второму типу. Он не видел происходящего в сериале, хотя смотрел прямо на экран, возможно, даже и не вникал, что телевизор был включен. Его мысли были далеко отсюда, слишком далеко, чтобы сосредотачивать своё внимание на таких мелочах. Он снова и снова прокручивал в своей голове произошедшую утром сцену, пытаясь понять, прочувствовать, проанализировать её. Но все попытки с крахом проваливались, оставляя в душе всё больше боли и горечи. Утреннее происшествие очень сильно повлияло на него, переведя его из состояния волнений и переживаний в состояние вялости и некой апатии. Ему не хотелось ничего делать, точнее, желание заниматься делами исчезло. Свои действия Марко совершал на автомате, не желая менять привычный ход действий. Эта монотонность и обыденность позволяла ему немного расслабиться. Но напряжение всё равно не покидало его тело, ухудшая ситуацию. Внезапно экран телевизора погас, погружая гостиную в полумрак, а свет лился только из кухни, примыкающей к ней. Юноша огляделся по сторонам, будто бы очнувшись ото сна, хлопая ресницами и силясь понять, что произошло. Устало вздохнув, и проведя рукой по лицу, он взял чашку чая со стола и сделал глоток. И тут же он свёл брови к переносице — чай был слишком крепким, да и соль была намешана вместо сахара. - Пожалуй, сегодня мне стоит лечь пораньше, - негромко пробормотал Марко, поднимаясь на ноги и накидывая себе на плечи плед, прежде лежавший на его коленях. Пройдя на кухню, он бросил взгляд на часы, после чего щёлкнул выключателем. Девять часов вечера. Все дела уже переделаны, а еда приготовлена, так что можно смело идти отдыхать. Будучи опять занятым своими размышлениями, юноша на автомате дошёл до спальни, разделся и лёг в кровать, совершенно не задумываясь о своих действиях. Лёжа на спине, накрытый холодным одеялом, он глядел в потолок, рассматривая безупречную белизну, и, кажется, забыл о том, что собирался спать, вместо этого вновь погружаясь внутрь себя. Но это не продлилось долго. Внезапно раздался громкий звук захлопываемой входной двери, грохот и громкая ругань. Вздрогнув от неожиданности и зажмурив глаза на пару секунд, Марко сел в кровати, убирая назад упавшие на лицо пряди. Судя по повторившемуся грохоту и мату, Жан, вернувшийся с работы намного раньше, чем обычно, падал и спотыкался обо всё, что встречал на своём пути. «Он снова пьян», - с горечью подумал юноша, негромко выдыхая и поправляя одеяло. Встав на ноги, он направился к выходу из спальни, дабы помочь своему мужу, чтобы тот не расшибся, поднимаясь по лестнице. Но когда спавший до этого обитатель дома вышел в коридор, его пьяный супруг уже стоял недалеко от него, опираясь обеими руками о перила и приглушённо ругаясь. - Эй, Мааарко, - пьяным голосом протянул Жан, поднимая голову и глядя на него неадекватным взглядом. - Ты разве не скучал по мне, ммм? Я тут пришёл, видите-ли, с работы... а меня никто не встр... встречает! Непорядок, - заплетающимся языком вещал тот, отцепившись от перил и сделав пару шагов по направлению к парню, - Ну же, обними меня, Маарко, - он развёл руки в стороны, стремясь обнять его, но не вышло. -Жан, ты в стельку пьян, - негромко, но уверенно произнёс юноша, уворачиваясь от объятий, - Тебе нужно проспаться, ты ничего не соображаешь. Пойдём в кровать, - более мягким тоном, словно уговаривая ребёнка, проговорил он, после чего слегка приобнял супруга за плечи, поддерживая, и вместе с ним медленно направился к кровати. -Марко, - негромко и слишком чётко произнёс Кирштайн, останавливаясь около кровати, вынуждая и своего удивлённого спутника затормозить, - Я подумал над твоими словами, сказанными утром, - он выдержал паузу, а Марко слегка вздрогнул, вспоминая об их «разговоре», - Я понял, о чём ты. Нам и вправду не хватает отношений, между нами нет чувств. Но не волнуйся, я исправлю это. Прямо сейчас, - на его устах появилась усмешка, которая совершенно не понравилась его мужу, отчего тот собрался что-то сказать, но не успел. Жан резко подался вперёд, толкая его на кровать, отчего с губ не ожидавшего такого поворота событий юноши сорвался изумлённый вздох. Сверху на него тут же навалился супруг, вжимая тело под собой в матрас и пресекая первые попытки сопротивления. Он впился в его уста грубым, жестким поцелуем, проникая языком в рот и сильнее вжимаясь в тело подмятое под ним. Но внезапно он с шипением отстранился, прижав руку ко рту. -Зараза, - прошипел он, утирая тонкую струйку крови, источником которой стал укушенный язык, - Любишь кусаться? - задал он вопрос, хватая Марко за руки, когда тот попытался толкнуть его, - Тогда получай, - зло усмехнулся Кирштайн, усаживаясь на бёдрах мужа и крепко удерживая его запястья одной рукой, второй пытаясь расправиться с пряжкой ремня. -Жан, отпусти! Прекрати это! - кричал парень, отчаянно брыкаясь и стараясь освободиться. Но всё было тщетно — пускай и пьяный, но супруг всегда был сильнее его, поэтому сопротивление не очень-то помогало, лишь оттягивало время. Он был напуган — впервые со стороны его мужа было такое поведение, да и так груб с ним он никогда не был. Наконец-таки справившись с пряжкой, Жан снял ремень и привязал с его помощью запястья Марко к спинке кровати, не заботясь о комфорте второго. Довольно хмыкнув, он оглядел свою жертву с головы до ног, после чего наклонился к его лицу и до крови укусил его за нижнюю губу, слегка оттягивая назад и слушая тихое шипение, звучавшее в ответ на его действия. Удовлетворённый этим, он облизнулся, сглатывая его кровь, смешанную со своей. -Жан, я умоляю тебя, прекрати, одумайся, - говорил Марко, глядя на него испуганными карими глазами, напоминая загнанную лань. Он надеялся, что сможет достучаться до его разума. Но ответом ему послужило лишь молчание. Похоже, опьянённый алкоголем и накрывшим его возбуждением, его муж не собирался слушать. Кирштайн начал покрывать его шею цепочкой укусов, сдавливая нежную кожу зубами и наблюдая за тем, как она краснеет. Иногда он кусал слишком сильно, отчего капельки крови проступали на чуть загорелой коже, тут же прикасаясь к пострадавшему месту губами, сильно прижимаясь к ранке. Марко приглушённо шипел и вздрагивал, негромко прося супруга остановиться и стараясь вырваться, но сил было всё меньше, как и желания сопротивляться. А Жан спускался всё ниже, теперь покрывая укусами ключицы, вздымающуюся от частого дыхания и стонов грудь, вырисовывающиеся под кожей очертания рёбер и впалый живот. Всё больше на коже расцветало красноватых и алых цветов боли, украшающих распластанное под ним тело, чей обладатель уже почти не сопротивлялся, покорно терпя всё это. Но вскоре ему надоело это, да и возбуждение наполнило всё тело, скопившись в напряжённом и стоящем колом члене. Оторвавшись от манящей, покрытой веснушками кожи и удовлетворённо оглядев результат его трудов, он сполз с бёдер супруга, после чего стащил с себя штаны с боксёрами, откинув их куда-то назад. Когда он взялся за ткань его трусов, парень внезапно вновь ожил, принявшись брыкаться и извиваться, совершенно не обращая внимания на боль в запястьях. -Отпусти! Не надо, Жан! Не делай этого! - кричал Марко, ногами пытаясь заехать Кирштайну по лицу. Страх вновь накрыл его с головой, он боялся его такого, боялся того, что он мог сотворить в таком состоянии. К тому же, они никогда не занимались полноценным сексом. До свадьбы и некоторое время после неё они ограничивались лишь взаимными ласками и оральным сексом, но дальше не заходило. И сейчас возможность этого пугала сильнее чего-либо. -Заткнись! - громко скомандовал он, влепив мужу пощёчину, от которой его голова мотнулась вбок. Ошарашенный этим, юноша даже как-то обмяк, чем тут же воспользовались, стянув с него трусы. Он не мог поверить в то, что его любимый, его муж, его Жан ударил его. В это не хотелось верить, отчего он зажмурился, моля Бога о том, чтобы это всё оказалось дурным сном. Кирштайн тем временем резко развёл ноги супруга в стороны, устраиваясь между ними и стискивая пальцами его бёдра, и прижался головкой своего возбуждённого органа к сжавшейся дырочке. В его голове творилось что-то непонятное — алкоголь вместе с возбуждением и необоснованной злостью создавали безумный коктейль, только подливающий масла в огонь. -Жан, пожалуйста, прекра..., - начал было Марко, решивший вновь попытать удачу, но подавился собственным вскриком, когда супруг вошёл в него одним движением, буквально разрывая его изнутри. Боль наполнила его разум и тело, срывая с губ громкий крик и заставляя слёзы течь по побледневшим щекам, на которых веснушки теперь выделялись ещё сильней. Кирштайн не чувствовал боли от сжимающего его член входа, алкоголь притуплял это чувство, отчего он сразу начал двигаться, толкаясь в напряжённое и скованное жгучей болью тело, оставляя ещё больше синяков, сжимая бёдра пальцами. Внутри него было невероятно — жарко и тесно, из-за чего он приглушённо стонал, снова и снова толкаясь внутрь мужа. Марко не помнил, сколько продолжалась эта пытка, ему даже казалось, что он пару раз терял сознание на несколько секунд. От каждого движения Жана внутри, боль разрывала его на множество кусочков, отчего вначале он не мог прекратить кричать. Кажется, после он сорвал горло, потому что вопить сил уже не было. С его уст срывались лишь беспорядочные хрипы, а всё перед глазами расплывалось от без остановки текущих слёз. Ему было больно, было обидно. Он не мог поверить в то, что это сделал его муж. -Марко, - раздался тихий стон прямо над его ухом, на секунду вернувший его в реальный мир. Распахнув до этого закрытые глаза, он уставился на Кирштайна, продолжающего вбиваться в его расслабленное тело и испытывающего от этого явное удовольствие. Толкнувшись особенно сильно, он с громким стоном излился внутрь супруга, навалившись на него своим телом и вдавливая в кровать немалым весом. Вновь прикрыв глаза, юноша еле слышно всхлипнул, вздрагивая всем телом и вновь ощущая сильную боль, которая, впрочем, не покидала его ни на миг. Не так он представлял их первое с Жаном занятие любовью. Не так он хотел провести сегодняшний вечер. Он не верил, что это случилось сейчас. Его сердце разрывалось от того, что его возлюбленный изнасиловал его. Марко не знал, что делать дальше. Он мог бы ещё много раз задаться этим вопросом, но боль вместе с усталостью сделали своё дело — он начал проваливаться в спасительную темноту, не чувствуя больше ни боли ниже пояса, ни на шее с грудью, ни в запястьях. Только спокойствие и ничего больше.