I need you

Дорогие, любимые мои читатели, мне нет оправданий и объяснений за столь долгое отсутствие. Я лишь хочу принести свои извинения и стараться держаться своего прежнего режима написания новых частей: как минимум одна глава в неделю. Мне очень жаль, что я заставила вас ждать так долго. Эта глава была переписана, поскольку прежнее версия была написана из-под палки. Я постаралась исправить это. Больше всего на свете Бертхольд не любил утро. Каждый раз открывая глаза и глядя на солнечные лучи, освещающие его комнату, он не испытывал ничего, кроме усталости и разочарования. И пускай для многих утро — это начало нового дня, новой страницы жизни, для него оно всегда было чем-то неприятным с чем приходилось мириться. Нет, дело не в том, что Фубар жалел о том, что жизнь продолжается, или в том, что он не любил солнце и свет. Его просто-напросто мучили кошмары. Каждую ночь, стоит лишь сомкнуть глаза, он погружался в пучины своего персонального ада, где людей рвали на части гигантские человекоподобные твари, а сам он не мог ничего сделать. Точнее, не не мог, а не знал, что делать. Ведь, несмотря на то, что среди людей были его друзья, юноша был чужим среди них. Он был одним из тех монстров, нацепивших на себя шкуру человека. И именно поэтому он просто стоял посреди всей этой мясорубки, беспомощно глядя на страдания других. Открывая глаза каждое утро, Берт не ощущал ничего, кроме паники и опустошающего его отчаяния. Нередко он плакал или даже рыдал, не в силах совладать с собой. Впрочем, он никогда не отличался уравновешенностью. Тихий, ранимый и чувствительный мальчишка, зачастую рассеянный и неуверенный в себе — таким он был всё своё детство. Таким он и вырос. Мало кто с ним общался, так как замкнутость Бертхольда не очень притягивала людей, поэтому друзей его можно было перечислить по пальцам одной руки. Впрочем, его такое положение дел вполне устраивало — он никогда не порывался стать душой компании. В это утро парень проснулся не из-за резко прекратившегося кошмара и не из-за солнечных лучей, бьющих по глазам. Его разбудил короткий звонок в дверь, за секунду выкинувший его из пучины сна. Сощурив глаза, он рассеянно взглянул в окно, отмечая, что солнце светило слабее, чем обычно, а значит и встал он раньше. Раздумывая о том, кто бы мог наведаться к нему так рано, Фубар выбрался из постели и пошёл встречать гостей прямо в пижаме. -Марко? - удивлённо произнёс он, глядя на одного из своих немногочисленных друзей сверху вниз. Тот натянуто улыбался, сжимая пальцами спортивную сумку. Выглядел он крайне паршиво: раскрасневшиеся глаза, искусанные до крови губы, бледная кожа и виднеющийся из-за ворота свитера то ли синяк, то ли засос. Одежда тоже оставляла желать лучшего: немного помятая и надетая явно в спешке, - на обычно аккуратном юноше смотрелась немного непривычно и неуместно. -Привет, Берт. Прости, что я побеспокоил тебя так рано. Ты, наверное, ещё спал в такую рань, а тут я, - хриплым, будто бы севшим голосом вещал брюнет, переминаясь с ноги на ногу. Слабая улыбка выглядела неестественной, а прочие детали его внешнего вида явно не располагали к выяснению отношений на пороге квартиры. -Да нет, ничего такого, Марко. Ты же знаешь, что я редко когда поздно встаю, - немного рассеянно ответил Бертхольд, обмозговывая сложившуюся ситуацию. - Проходи, не стой на пороге, - произнёс он, отходя в сторону и освобождая проход. Кирштайн чуть приподнял уголки своих губ в попытке улыбнуться, кивнув в знак благодарности, после чего прошёл внутрь. Двигался он как-то скованно и напряжённо, будто бы ждал нападения или чувствовал сильную боль — Фубару было тяжело определить причины такого поведения на глаз. Неловко прикрыв за неожиданным гостем дверь, он окинул его взволнованным взглядом. -Будешь завтракать? Я как раз купил вчера фруктового чая, - неуверенно предложил парень, не зная, как вести себя с внезапно появившимся другом, у которого явно случилось что-то нехорошее. В том, что у Марко явно не всё в порядке понять мог даже такой рассеянный человек, как он. -Спасибо, Берт. Я бы не отказался, - всё также хрипло ответил Марко, аккуратно опуская сумку около входной двери. Бертхольд тут же направился на кухню, чтобы заняться чем-нибудь. Это давало ему немного времени для раздумий и позволяло чуть собраться. Поставив чайник, Фубар начал колдовать над плитой, готовя, судя по лежавшим рядом продуктам, яичницу. Кирштайн прошёл в помещение следом за другом, усаживаясь за стол. Тишина, прерываемая тихим шипением и бульканьем, напрягала и заставляла немного нервничать. Один просто не решался её нарушить, не зная, о чём завести разговор. Второй пребывал где-то далеко, вперив взгляд в деревянную поверхность стола. -Как дела у Райнера? - нарушил тишину Марко, наконец-таки вынырнувший из забытья. - Я давно с ним не общался: всё никак не находил времени, - наигранно беспечным тоном произнёс он, неловко рассмеявшись над этим. Только это произвело совершенно противоположный эффект: спина Берта напряглась, а чашка, которую он достал с полки, чуть не выпала из рук. -Он... Он сейчас почти всё время проводит с девушкой. Ты же знаешь, как Райнер заботлив к своим возлюбленным... Я его где-то неделю не видел уже, - произнёс Бертхольд, ставя на стол чашки с чаем, а следом и тарелки с приборами. Голос его был тих, а взгляд устремлён куда-то вбок, отчего Кирштайн почувствовал укол вины. -Прости, Берт. Я не знал, что вы с Райнером вновь повздорили из-за его отношений, - Фубар ничего не ответил, лишь сел напротив друга и уставился на него не притрагиваясь к еде. - Что-то случилось? - немного взволнованно поинтересовался Марко, озадаченный столь пристальным взглядом. -Это я должен спрашивать у тебя, Марко, - с тихим выдохом начал юноша. - Я должен расспрашивать и волноваться, проявлять заботу и внимание. А вместо этого я не могу даже разговора начать, даже спросить «что случилось» не могу, - полным разочарования и бессильной злости произнёс он, тут же пресекая попытки гостя заговорить. - Нет, не надо жалеть меня. И пытаться отнекиваться тоже не надо — я тебя знаю. Ты готов в лепёшку расшибиться ради других, но о своих проблемах и не скажешь... Но сейчас ты пришёл ко мне рано утром помятый, в синяках и с видом, кричащим, что тебе нужна помощь, - Фубар резко привстал, перегибаясь через стол, и сжал плечи друга пальцами. - Скажи мне, как есть. Если тебе нужно выговориться — я готов слушать, нужна помощь — я сделаю всё, что попросишь, только доверься мне, хорошо? - умоляющим, но в тоже время твёрдым голосом закончил он, глядя Марко в глаза. Он удивлённо глядел на своего товарища, произнёсшего такую речь. Брюнет не знал, что и делать в такой ситуации: соврать нельзя было, ведь совесть и боязнь ранить чувства друга не позволяли, но и сказать правду было тяжело. Но нужно было выбирать одну из зол. И выбор был сделан ещё до того, как раздался звонок в квартиру. Кирштайн глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, после чего произнёс одну фразу, после которой повисла абсолютная тишина. -Жан меня изнасиловал.