I need you

Бертхольд, будучи одним из близких друзей Марко, был в курсе их с Жаном отношений. И его это беспокоило и волновало чуть ли не больше, чем самих супругов: излишняя тревожность и эмоциональность были его вечными спутниками. Поэтому каждый их конфликт он переживал как свой собственный, всё время расспрашивая одного Кирштайна и попутно пытаясь как-нибудь вразумить второго. Но в силу характера Фубара и в одном случае, и в другом выходило не очень. И хотя он знал и о поведении Жана, и об изменах с его стороны, и о страданиях Марко, такого исхода парень не мог даже и предположить. Ведь, несмотря на то, что Кирштайн вёл себя как мудак, он любил своего мужа. Об этом говорили и их взаимоотношения до определённого времени, и тот факт, что светловолосый не настаивал на полноценном сексе, помня их неудавшийся раз. В общем, Берт считал это чёрной полосой, которая должна была вот-вот минуть. Как же он ошибался. -Только не говори ничего, не надо, - мягко обратился к нему юноша, видя как меняется выражение лица друга. - Всё в порядке, честное слово, - успокаивающе произнёс он, слабо и как-то болезненно улыбаясь. Бертхольд же от распирающих его эмоций неуклюже плюхнулся на свой стул, разжав руки. Он с выражением бессилия и детской обиды в глазах смотрел на Марко, сжимая пальцами рукава пижамы. «Всё совсем не в порядке. Зачем храбриться и закрывать глаза на собственную боль? И почему сейчас ты утешаешь меня, а не наоборот?» - кричал в душе Фубар, в реальности лишь поджимая губы от досады. Дрожащими руками он взял кружку с чаем и сделал несколько больших глотков, стараясь успокоить себя и удержать рот на замке. -Я понимаю, что ты хочешь помочь мне, и очень-очень это ценю, но мне бы не хотелось больше поднимать эту тему. Мне самому тяжело принять случившееся, а волновать тебя ещё сильнее мне не хочется. Поэтому лучшей помощью с твоей стороны будет молчание об этом, - негромко произнёс Кирштайн, то и дело утыкая взгляд в поверхность стола. - Пожалуйста, Берт, - его голос дрогнул, - просто не напоминай мне об этом, - на одном дыхании выдал юноша, прерывисто втягивая в себя воздух и, внезапно даже для самого себя, сотрясаясь в рыданиях. Бертхольд, затормозив на секунду, тут же вскочил со стула, чуть не опрокинув его, и обнял друга, нашёптывая что-то успокаивающе-нелепое и поглаживая его по волосам. Марко благодарно уткнулся носом в его пижаму, принимая тепло и заботу, которые сейчас были так необходимы ему. Сейчас Фубар был относительно спокоен и мягок, заставляя все свои страхи и волнения отойти на второй план. Ведь он был нужен Марко. Тому самому Марко, который вечно утешал его и был опорой в трудные дни. Теперь настала его очередь. *** -Большое тебе спасибо, Берт, - гнусаво пробормотал Кирштайн, поедая уже остывшую яичницу и запивая её еле тёплым чаем. Периодически он шмыгал носом, и протирал рукавом свитера красные от слёз глаза. После эмоционального всплеска появился аппетит, что являлось хорошим фактом. -Да ладно, я ничего особенно и не сделал... Просто выслушал, - слабо и немного натянуто улыбаясь ответил Фубар, с заботой и беспокойством глядя на собеседника. Он был рад, что юноша недавно разрыдался — после этого становилось легче, он множество раз проверил данный факт на собственной шкуре. А появившийся аппетит и блеск в глазах почти помогли забыть об их недавнем разговоре. -Для меня этого более, чем достаточно, - с теплотой и благодарностью в голосе произнёс Марко, слабо улыбаясь. И хоть в глубине его сознания всё ещё были боль, страх и отчаяние, сейчас он чувствовал себя спокойнее и лучше — Бертхольд немало способствовал этому. -Эм, насчёт Жана... -А что у Райнера за возлюбленная? - резко перебил Кирштайн, не давая Берту договорить и делая крайне заинтересованное выражение лица. - Вновь дама вроде Энни, которая ему спуску не даёт? - более мягким тоном продолжил он. Юноша лишь сжал губы, неловко отводя взор — намёк был понят. -Нет, она совсем не похожа на неё. Милая, добрая, отзывчивая, - вещал он, ковыряя вилкой яичницу. - Райнер даже сказал мне, что хочет жениться на ней, - на последнем слове голос сел, из-за чего пришлось прокашляться. - С того момента, как он начал с ней встречаться, он начал реже заглядывать и звонить. Просто Криста, так её вроде зовут, работает в больнице, и Райнер цепляется за любую возможность увидеться с ней. А где-то неделю назад мы поссорились: мне вновь приснился кошмар, и я попросил его приехать, - Фубар сделал паузу, утыкаясь взглядом в чашку с чаем, - А он в ответ наорал на меня, сказав, что я и так отнимаю у него слишком много времени и что мне пора уже научиться жить одному, - неловко закончил он, вновь сжимая губы и отпивая немного чая. - Но я рад за него, правда. Криста — очень хорошая девушка, лучше и пожелать нельзя. Да и Райнер был прав — мне пора прекратить цепляться за него. Всё-таки я уже большой мальчик — с улыбкой закончил он, пожимая плечами. Марко периодически кивал, давая тем самым понять, что он слушает брюнета, и внимательно следил за другом. Тот не был мастером притворства — его боль и переживания были видны как на ладони. А улыбка выглядела крайне странно вместе с блестящими от не пролитых слёз глазами. Но он не произнёс этого вслух, зная, что бедный Бертхольд и так закомплексован до невозможности: и характер у него не тот, и внешность, и всё остальное по его словам. «Ты страдаешь не меньше моего, правда? Хотя, даже и больше. А Райнер, несмотря на все свои хорошие качества, повёл себя как идиот. Сам же знает, что ты не можешь быть один. Что ты и вправду порой как ребёнок: такой же рассеянный, нервный и пугливый. Ты же не виноват в этом. А он из-за новой пассии, несмотря на все её великолепные черты характера, забыл про друга, которого знает с детства», - думал про себя Кирштайн, но вслух произнёс другое. -Мы с тобой два сапога пара, да? - тихо прошептал он, в ответ получая усталую улыбку. *** Головная боль от похмелья — лучший будильник по утрам. Его невозможно отключить или отсрочить на потом. Но в выходной, как и в любой другой день, она была совершенно ненужным и раздражающим дополнением. Хотелось взять и отключить свой мозг, чтобы не чувствовать её и продолжать спать. Но мир никогда не прислушивался к желаниям обычных людей. С громким стоном тело, лежащее среди вороха подушек и одеял, перевернулось на живот, утопая лицом в спальном белье. Эта попытка скрыться от окружающего мира и похмелья была бессмысленна с самого начала — головная боль могла найти его в любом месте. И скомканная простыня явно не была способна спрятать от неё. Разлепив красные глаза, Жан медленно перевернулся на спину, затуманенным взором уставившись в потолок. Тело наполняла усталость, будто бы он во сне, будучи лунатиком, разгружал вагоны, а не валялся в кровати. Проведя ладонью по лицу и взъерошив светлые волосы, он медленно принял сидячее положение, морщась от неприятных ощущений. «Блять... Чтоб я ещё раз так свински напивался, как вчера», - обратился сам к себе Кирштайн, негромко ругнувшись сквозь зубы и встав с постели. Пройдя пару шагов по направлению к выходу, он вдруг остановился, сощурив глаза. Что-то в картине начинающегося утра было неправильным. «Так, почему я голый? Моё тело, конечно же, в неплохом состоянии, но я не замечал за собой привычку спать нагишом. И... где Марко?» - нахмурив брови, парень попытался припомнить, что же произошла вчера. - «Так, утро было не самым приятным — опять похмелье и серьёзный разговор. Днём всё как обычно — Ирвин обсыпал меня бумагами с ног до головы, а потом с Конни я пошёл в бар. Там я налакался, как свинья, после этого пошёл домой. А потом... потом...», - Жан замер на месте, устремив взгляд полных неверия глаз в пространство. Перед глазами пронеслись картины вчерашнего вечера, будто бы он вновь проживал те моменты. Резкое движение — и висящее на стене зеркало разбилось от удара, с тихим звоном осыпаясь на пол осколками. -Что же я натворил!? - воскликнул Жан, вцепившись в волосы окровавленными пальцами.