I need you

Жан никогда не считал себя хорошим человеком. Он был вредным, язвительным и самовлюблённым, что и сам прекрасно осознавал. Поэтому никогда и не строил из себя того, кем на самом деле не являлся. Пускай он был вспыльчив, мог накричать на кого-нибудь в порыве эмоций и устроить драку, но он был собой. И Кирштайна это устраивало. В конце концов, у всех людей есть недостатки. Нет, он, конечно же, пытался сдерживаться и не давал чувствам вырваться каждый раз, когда ему захочется. Просто он, как и все люди, был в курсе своих недостатков и не отрицал того, что они у него присутствуют. Но сейчас, за один краткий миг, парень понял, что плохого и мерзкого в нём гораздо больше. Гораздо больше. Он мудак, неблагодарный имбецил, тупой мудозвон, эгоистичный ублюдок. Он сволочь, которую непонятно как земля носит. Приглушённо взвыв от злости и ярости, переполнявшей его, Жан сильней вцепился в волосы, сжимая пальцы с такой силой, что казалось ещё чуть-чуть и он их с корнем вырвет. Окровавленная кисть отзывалась тупой болью, но он полностью её игнорировал. Чувства разъедали его изнутри: ненависть бурлила подобно лаве в жерле вулкана, злость выжигала всё подобно лесному пожару, а отчаянье вцепилось своими когтистыми лапами в душу. Со временем злость выветрилась, оставляя за собой лишь леденящую пустоту. Кирштайн разжал пальцы, каким-то безнадёжным взглядом уставившись на собственные руки, будто бы они не принадлежали ему, и сейчас он удивлялся, что они здесь делают. Этими самыми руками он ранил Марко. Его дорого, любимого, единственного такого во всём мире Марко. От осознания этого он поморщился, словно от отвращения или от боли, хотя оба этих чувства сейчас с одинаковой силой бушевали в его сердце. Жан понял, как он ничтожен, стоило ему вновь вспомнить о вчерашней сцене. Да и не только о ней. Да, он стал вести себя как мразь ещё задолго до этого. Заливая в себя алкоголь и непонятные смеси, туманящие разум и опутывающие тело подобно змеям, он не думал ни о ком, кроме себя. Огрызаясь на взволнованные фразы и желание помочь, он не хотел даже представлять, как больно делает. Игнорируя заботу и слыша тихий плач в подушку, он лишь отворачивался, не желая понять насколько серьёзны его проступки. Он эгоистичный придурок. «И ради чего я это делал!? Потешить собственное самолюбие? Стать кем-то другим в чужих глазах? Сгубить чужую жизнь? Нет!. Великий мудак Жан Кирштайн делал это просто так! Не думая ни о чём и ни о ком!» - парень застонал сквозь зубы, проклиная себя и свою тупоголовость. А алкоголь в его глазах стал вещью, которую он хотел слить куда-нибудь в одно место и забыть на веки вечные. Его самобичевания продолжались ещё минут пятнадцать, пока терзающие его эмоции не исчезли вместе с отчаянными фразами и ругательствами, оставляя лишь усталость и сокрушения по поводу содеянного. Сидя на кровати, он тяжело дышал, будто бы только что пробежал марафон или подрался с уличной бандой. Хотя, Жан был бы не против встречи с ними: хоть кто-то выбил бы из него всю дурь и спесь. Но сидеть и сокрушаться вечно он не мог. И вдруг в этот момент его осенило. Он резко вскочил на ноги, бросаясь прочь из этой проклятой комнаты, и помчался в соседнюю комнату — гостевую. Спустя секунду Кирштайн уже бежал по лестнице вниз, чуть ли не кувырком спускаясь в коридор. Молнией он метнулся в гостиную, потом в кухню. Наконец, распахнув дверь в ванную, он ворвался в помещение и, сжав губы, ударил рукой по двери, тут же зашипев от боли, глядя на кровавый след на белой деревянной поверхности. - Ничего, - приглушённо прошептал парень, зажмурив глаза и прижавшись к прохладной кафельной стене затылком. Взбурлившая было в нём энергия тут же утихла, сменяясь упадком сил. - Ха, а на что я мог надеяться? Что он останется здесь после всего случившегося? - насмешливо спросил он у самого себя, горько усмехаясь. Он надеялся найти здесь Марко, надеялся извиниться перед ним, проявить заботу и внимание, если он позволит ему это. Но это было глупой надеждой. «А чего я тут раскисаю? Если Марко здесь нет, это не значит, что я не могу найти его и принести извинения. Тем более, Марко умный, он не стал бы сразу бежать куда глаза глядят, даже не смотря на то, что я сделал», - размышлял Жан, промывая под водой, льющейся из крана руку, а затем наклонился, подставляя под холодные струи голову, смывая кровь с волос и желая придать разуму ясность мыслей. - «Всё просто: найти его и извиниться. Я не надеюсь на то, что он меня простит... Хотя нет. Хоть я и мудак, но я надеюсь на это. Потому что до сих пор смею любить его,» - с горечью подумал он, выпрямляясь и полным отчаянья взором глядя на своё отражение. Наскоро вытерев волосы полотенцем и удостоверившись, что рука уже не кровоточит, он вновь бегом бросился в комнату, громыхая по деревянным ступеням лестницы босыми ногами. Кирштайн начал судорожно искать что-то, переворачивая одеяло с простынями и расшвыривая вещи. Наконец он нашёл искомый предмет — собственные штаны, и ,немного поспешно и неуклюже, извлёк из кармана мобильный телефон. Переставшие интересовать его штаны упали на пол, а взгляд упёрся в сенсорный дисплей, пока пальцы быстро листали список контактов. Найдя нужный номер, он тут же нажал кнопку вызова и с замершим сердцем начал ждать. Но судьбе показалось, что это было бы слишком просто, поэтому негромкая трель звонка раздалась в этой же комнате, звуча немного приглушённо из-за сложенных сверху вещей. Тихо ругнувшись, парень глубоко вздохнул, успокаиваясь и мысленно прося поднявшуюся было злость подождать немного, ибо сейчас ему нужно было рассуждать здраво. А упреки и самобичевания могут и подождать. Сжимая телефон в одной руке, он принялся расхаживать по комнате, размышляя о том, куда же Марко мог пойти. «Так, нужно припомнить хотя бы наших общих знакомых. Мммм, Саша? Вроде бы Марко с ней неплохо ладил... Нет, отметает: Браус улетела в Германию. Конни ныл мне об этом целую неделю. К Эрену? Нет! Кхм, то есть, они конечно ладят, но не настолько сильно. Да и мои зубы были бы не на месте, если бы он пошёл к Йегару. Он бы пришёл, выбил дверь и набил мне рожу, за что я был бы ему даже благодарен. Энни? Не думаю, с этой леденящей душу бабой хорошо общается только Бертхольд... Точно! Он наверняка пошёл к Берту! Он живёт один, с Марко они часто общаются, да что там, они чуть ли не обо всём друг с другом разговаривают. Бинго!» - обрадовался Жан, хлопая себя по лбу и коря себя за несообразительность. Разблокировав телефон и вновь порывшись в контактах, он поднёс трубку к уху, задержав дыхание. Но вместо ожидаемых гудков механический голос произнёс, что абонент временно недоступен и ему можно позвонить позже. Но Кирштайн не отчаивался: есть же ещё и домашний телефон. Нажав на другой контакт, он вновь поднёс трубку к уху, моля всех известных ему богов о небольшой милости. И боги его услышали — в трубке раздались гудки, а после до его слуха донёсся негромкий голос. - Берт, это Жан. Послушай, мне нужно поговорить с Марко, это очень важно..., - начал было говорить юноша, но его оборвали — трубу на том конце сбросили. Около секунды он недоумевал о причине такого отношения к себе, но потом понимание вновь опечалило его. Но он не сдавался. Правда, ещё два звонка не принесли никакого результата: Бертхольд упорно сбрасывал его звонок. «А если его там нет? Может быть он знает о случившемся, но Марко не у него и я лишь зря трачу время?» - на секунду сомнение овладело им, но тут же отступило. - «Нет, если стоять и предполагать, то ничего не будет. Нужно пойти и самому узнать!» - решительно подумал Жан, после чего открыл шкаф, в поисках своей одежды. Частичное отсутствие одежды Марко, а также пропажа спортивной сумки только подтверждали подозрения об уходе из дома. ** - Ничего страшного, если я воспользуюсь душем? - с немного виноватым лицом спросил Марко, глядя на Фубара, стоящего около раковины и моющего посуду. Он и сам хотел заняться этим, чтобы как-то отблагодарить друга, но тот был категорически против. Берт от неожиданности вздрогнул, чуть не выронив намыленную тарелку, и облегчённо выдохнул, сумев удержать её в руках. - К-конечно же, зачем спрашивать? - немного нервно ответил он, не отрываясь от своего занятия. - Полотенца лежат в шкафчике около раковины! - бросил он напоследок, высовываясь из кухонного проёма и роняя немного мыльной пены на пол. Получив в ответ кивок, он домыл последнюю чашку, и вытер руки о висящее рядом полотенце. Негромко выдохнув, он пошёл в коридор, как вдруг зазвенел неприятной трелью телефон. Поморщившись от слишком громкой и противной мелодии, юноша снял трубку, пообещав себе сменить рингтон, надоедавший ему уже в течении нескольких лет. Хотя он прекрасно знал, что потом забудет об этом. - Алло? - Берт, это Жан. Послушай, мне нужно поговорить с Марко, это очень важно..., - не дослушав до конца, он просто сбросил трубку. Глядя на неё, как на врага народа, Бертхольд нервно сжал губы, начиная паниковать насчёт произошедшего. «Жан ищет Марко. И знает, что он у меня. Что делать? Если он будет продолжать названивать? Я не смогу всё время снимать его звонки, Марко заметит это. А разговаривать с ним я не смогу. Так, спокойно. Я просто дам ему отпор. Ради Марко нужно быть сильным», - поборов тревогу, решил он, сбрасывая новый звонок. А за ним и ещё один. Он знал, кто звонит, прекрасно знал. Потому что Фубару никто не звонил на домашний: Райнер до сих пор был с ним в ссоре, Энни скорее зайдёт в гости, а Марко сейчас с ним. «Если он заявится сюда, я просто не пущу его. Он не посмеет тронуть Марко, я не позволю причинить ему боль. Хоть раз в жизни я защищу того, кто мне дорог, а не наоборот», - для пущей уверенности он даже кивнул, но тут же коротко вскрикнул, подпрыгнув от неожиданного прикосновения к плечу. - Ох, прости, я не хотел тебя пугать, - виновато пробормотал Марко, всё также виновато глядя на него. - Я вышел, чтобы взять сменную одежду, а тут ты. Стоял с таким выражением лица, что я заволновался. Что-то не так? - заботливо поинтересовался он, внимательно глядя на друга. - Н-нет, всё в полном порядке, просто я задумался, - неловко ответил Берт, слабо улыбаясь другу. - Если что-то понадобится, позови меня, - добавил он, получая в ответ благодарную улыбку. И только когда Кирштайн скрылся за дверью, он выдохнул, весь как будто сдуваясь подобно шарику. «Я веду себя как нашкодивший ребёнок, который разбил любимую мамину вазу, но старательно пытается скрыть это», - с лёгкой усмешкой подумал он, после чего пошёл подготавливать комнату для гостя. ** Одетый и нервно выглядящий юноша быстрыми шагами шёл по забитому людьми тротуару. Он сбивчиво извинялся, то и дело натыкаясь на других прохожих и нервно постукивая носком кроссовка по асфальту, стоя на месте и ожидая зелёного света светофора. Жан, а кем ещё мог быть этот молодой человек, крайне спешил, стремясь как можно быстрее добраться до дома Фубара, который находился не так далеко от их с Марко дома. Поэтому, решив не полагаться на зажатый в пробках общественный транспорт, он решил преодолеть это расстояние пешком. В принципе, на это ушло не так уж и много времени: всего-то двадцать минут быстрым шагом. Вот уже и пятиэтажка видна: построенная не так давно, она выглядела аккуратно и прекрасно вписывалась в окружающую действительность в виде детской площадки и небольшого садика для прогулок. Чего и следовало ожидать от Фубара — любителя уюта и комфорта. Чуть ли не летя к подъезду, Кирштайн еле успел схватиться за входную дверь прежде, чем она закрылась за невысоким мужчиной, при этом чуть не поцеловавшись с ней лицом. - Расшибёшься ты, а ошмётки мозгов, если таковые имеются, от твоей башки созерцать до следующего утра мне, - холодно произнёс мужчина, зыркая на него недовольным взором. Он стоял около подъезда и курил сигарету, всем своим видом выражая раздражение и превосходство над окружающими. - А почему до утра? - рассеянно поинтересовался Жан, потянув на себя довольно-таки тяжёлую входную дверь. Почему-то взгляд этого коротышки заставил его затормозить: уж слишком тяжёл и пристален он был. - Потому что утром придёт дворник, - ответил «собеседник» с таким видом, будто бы парень был беспросветно туп, при этом закатив глаза. Не став отвечать на эту фразу и почувствовав, что его больше не пронзают серые глаза, он юркнул в подъезд. Бегом преодолев три этажа, он оказался перед нужной ему квартирой. Обычная деревянная дверь коричневого цвета с железной цифрой восемь на ней служила труднопреодолимой преградой к Марко. Но он был намерен пройти дальше. Позвонив в звонок несколько раз, светловолосый отошёл на шаг от двери. Его не заставили долго ждать: послышался звук открываемых замков, и на лестничную площадку вышел Бертхольд. Он нервничал, словно собираясь с духом: губы сжаты, брови сведены к переносице, а взгляд лихорадочно перебегал с незваного гостя на окружающие предметы. Он сжимал пальцы в кулаки и, что выглядело немного странно, был одет в пижаму. Это смотрелось бы довольно комично, если бы не висевшее в воздухе напряжение. - Берт, послушай, мне очень нужно увидеть Марко, пожа..., - начал было парень, но тут же был прерван самым неожиданным для обоих образом. Кирштайн ошарашенно прижал руку к челюсти, а Фубар удивлённо глядел на свой кулак, секунду назад врезавшийся в чужое лицо. Немая сцена длилась секунд пять. Оба действующих лица молча глядели друг на друга, не веря в произошедшее и пытаясь понять, что же произошло. Наконец, черноволосый «отмер» и сказал негромким, но твёрдым голосом, при этом глядя на собеседника с немой просьбой «уйди» в глазах: - Я знаю, что ты сделал с Марко. Но его здесь нет. Он уехал и вряд ли вернётся, - постояв ещё несколько секунд, он неловко развернулся на сто восемьдесят градусов и вернулся в квартиру. От этих слов Жана обуяло отчаяние и неверие. Марко не мог бросить его, не мог оставить здесь одного. Он почти поверил в сказанные только что слова, но тут услышал голос, прежде чем дверь за хозяином квартиры захлопнулась: - Берт, кто..., - фраза оборвалась вместе с щелчком замка. Жан прислонился спиной к стене подъезда и съехал по ней вниз, усаживаясь на холодный пол. На его губах сияла счастливая улыбка, а глаза прикрыты. Он знал, что Марко там. А это главное.