I need you

Марко медленно открыл глаза, уставившись в потолок с недовольным и усталым выражением лица. На белой поверхности застыли создаваемые лёгким светом из окна тени, уже не пугая и напрягая, а словно приветствуя его, что не было удивительным фактом — вот уже несколько дней подряд юноша просыпался довольно рано. И, что было самым прискорбным, вновь заснуть не представлялось ему возможным. - Боже мой, который сейчас час? - немного хриплым голосом произнёс Кирштайн, чуть привставая и переводя свой взгляд на стоявшие на тумбочке электронные часы. - Шесть утра! - он со стоном упал на спину и накрыл лицо подушкой, обессиленно простонав. Спустя некоторое время парень перевернулся на бок, накрывшись одеялом с головой, и принял позу эмбриона, полный решимости вернуться в мир снов. В течении нескольких минут он лежал неподвижно, только плечи слегка двигались в такт дыханию, отчего создавалось впечатление, что ему всё-таки удалось достичь желаемого. Но нет — вот тело, скрытое под одеялом, пришло в движение, после чего не спеша приняло сидячее положение. - Четвёртый день подряд, - пробурчал себе под нос Марко, проводя пальцами по взлохмаченным волосам и протирая глаза. В голове была непонятная лёгкость, которая порой возникает от недосыпа, в животе крутило, а в горле стоял ком — отличная картина раннего пробуждения. Юноша опустил босые ступни на пол и осторожно встал, боясь от слишком резких и быстрых движений распрощаться со своим ужином, чего ему очень не хотелось. Во-первых, очищение желудка явно было не самой приятной вещью в его жизни. А, во-вторых, Бертхольд накормил его замечательной лазаньей, а так скоро распрощаться с ней всё равно, что оскорбить его кулинарные таланты. «Надеюсь, что я не разбужу Берта. А то он, бедный, и так плохо спит из-за своих кошмаров. Ещё меня ему не хватало», - думал Кирштайн, стараясь как можно тише открыть дверь гостевой спальни и так же бесшумно дойти до кухни. К счастью, коридор был не слишком длинным, и ему удалось не воспроизвести ни одного достаточно громкого звука по дороге. Поставив чайник, парень достал с полки чашку, а после, недолго покапавшись в шкафчике, пакетик так любимого им чёрного чая. Приём пищи он решил отложить на более позднее время, решив не рисковать. Чайник вскипел довольно быстро, так что спустя несколько минут Марко уже попивал маленькими глотками свой подслащённый двумя ложками сахара чай. Правда сегодня он казался немного странным, но в чём именно заключалась странность он не мог сказать. Поэтому на его лице лишь промелькнула озадаченность и лёгкое недоумение, которые тут же сменились лёгкой грустью и задумчивостью. Раньше за завтраком он всегда чувствовал запах кофе. Пускай юноша и не особо любил этот напиток, но Жан пил его каждое утро, дабы придать себе бодрость и не выглядеть так, как будто в последний раз он спал несколько лет назад. Поэтому он пил его за компанию, заодно и сил прибавлялось. От этих мыслей Кирштайн помрачнел, сжав в пальцах тёплую чашку, и устремил взгляд в стену, словно стремясь выжечь в ней дыру. По отношению к своему мужу он чувствовал много мрачных, тяжёлых чувств, но среди них не было ненависти. Несмотря на то, что он сотворил, юноша до сих пор любил его, хоть это чувство и грозилось вот-вот исчезнуть. Жан не давал о себе знать: не писал, не звонил, не приходил. С одной стороны Марко именно этого и хотел, когда уходил из дома. Но с другой ему было ужасно больно — человек, который когда-то клялся ему в любви, даже не пытался извиниться или объясниться. И сейчас, по прошествии месяца, он больше склонялся ко второму, отчего становилось ещё больней. Но, к счастью, Бертхольд не давал ему надолго погружаться в грустные мысли и негативные эмоции, отвлекая друга как только мог. Он просил помощи в уборке квартиры, что занимало не меньше нескольких часов, предлагал вместе приготовить обед или ужин, иногда выбирая какой-нибудь новый и сложный рецепт, показывал новый интересный фильм или сериал, которые могли затянуть до поздней ночи, утаскивал на прогулку в парк или простой поход в магазин, пару раз подключив к этому Энни. Вздохнув, Марко взъерошил свои волосы, находя что-то успокаивающее в этом движении, и, допив чай, который до сих пор казался ему немного странным на вкус, осторожно пошёл обратно в спальню, стараясь не разбудить Берта. Взяв одну из книг, стоявших на полке в спальне, он так же тихо пошёл обратно, после чего поудобней устроился на стуле, раскрыл книгу. «Всё равно не усну, а так хоть проведу время с пользой», - с такими мыслями юноша начал читать.

***

«Утро начинается не с кофе» - говорили в какой-то рекламе по телевизору, и Бертхольд был полностью с этим согласен. Его утро начиналось с резкого подскакивания на кровати, прерывистого дыхания и громадной усталости. Сны, а точнее кошмары, выматывали его больше, чем бодрствование, отчего он даже не воспринимал это как отдых. Было бы забавно, если бы не было так грустно. Фубар прижал руку к груди, чувствуя, как бешено бьётся его сердце, словно стремясь разорвать грудную клетку, и тяжело сглотнул. Футболка была мокрой от пота, отчего контакт мог бы показаться неприятным, но он уже привык. Это было в некоторой степени нормально — наступил регресс. Ещё в детстве, когда подобная проблема со сном только всплыла, его осматривали множество врачей и психиатров, но ничем помочь не смогли, у них не вышло ни убрать кошмары, ни добиться какого улучшения. Единственный способ — сохранять их примерно на одном уровне и не позволять ситуации ухудшаться. А то психика и без того нервного парня сломается. У него даже было лекарство от кошмаров — Райнер. Когда становилось особенно плохо, он приходил и засыпал с ним рядом, обещая, что будет охранять его сон. И Бертхольд верил ему и в большинстве случаев спал, по-настоящему спал. А даже если и просыпался от кошмара, то тут же успокаивался, увидев друга рядом. Но годы шли, Браун уже не мог ночами оберегать его, как раньше — у него всё-таки была своя жизнь, работа и довольно светлое будущее. Только излишне проблемный юноша портил картину и саму жизнь — именно он стал причиной разрыва с несколькими девушками. И вот сейчас, когда у друга всё наладилось, Берт стал балластом, от которого необходимо было избавиться. Пускай он понимал и принимал это, но на душе всё равно было как-то тяжело и тоскливо. А непрошеная любовь, выросшая из привязанности и крепкой дружбы, нисколько не помогала — всё наоборот становилось только хуже и хуже. «Мне кажется, что я качусь вниз по наклонной. Только когда достигну дна?», - подумал Фубар с грустной улыбкой, вылезая из кровати и выходя из комнаты. В отличие от Марко, ему не удалось пройти путь от спальню до кухни бесшумно: дверь с громким звуком захлопнулась, плечом он задел картину, которая чуть не упала, и споткнулся о собственную обувь, тем самым швырнув один ботинок в противоположную сторону. От всего этого юноша тихонько вздохнул — привык уже к своей неуклюжести и подобной «везучести». - Доброе утро, - негромко поприветствовал он Кирштайна, увлечённо читающего какую-то книгу и попивающего уже остывший чай. - Доброго, - ответил он, после чего окинул Фубара быстрым взглядом. - Хотя, по тебе не скажешь, - произнёс он, намекая на крайне помятый и усталый вид, а также мешки под глазами. - По тебе тоже — ты не выглядишь выспавшимся, - Бертхольд подошёл к чайнику и включил его, поставив рядом чашку и прислонившись к тумбе. - Ты во сколько встал? - В шесть, - ответили ему, не отрываясь от книги. - Опять? - изумился парень. - Опять, - подтвердил Марко, перелистывая страницу. - И меня всё также мутит. Видимо, я чем-то отравился, - задумчиво протянул он, после чего с озорной улыбкой глянул на друга. - Или ты меня потихоньку травишь, чтобы я больше не докучал тебе своим присутствием, - но заметив волнение и вину на чужом лице тут же миролюбиво добавил, - Я шучу. - Не надо шутить на такие темы. И сколько раз повторять — ты меня нисколько не обременяешь, - Берт выглядел возмущённым, что было вызвано больше словами о докучании, нежели шуткой. - К тому же, ты мой друг, так что ты, наоборот, скрашиваешь мои дни, - заключил юноша, наливая себе чай и отпивая немного. - Будешь яичницу? - Хорошо-хорошо, прости, - шутливо поднял руки Кирштайн, словно защищаясь. - И нет, спасибо — я до сих пор не уверен в том, что смогу сдержать её в себе, - весело добавил он. Книгу парень отложил в сторону, так как разговор сейчас занимал его куда больше, а чтение он продолжит в другой раз. Или в другое слишком рано начавшееся утро. - Знаешь, я всерьёз обеспокоен твоим состоянием, - начал Фубар тоном заботливой, но волнующейся мамаши, - Здоровье — это не шутки, его надо беречь. Если у тебя отравление, то нужно выяснить причину и избавиться от неё. Быть может у тебя аллергия на какой-то продукт, а я тебя им кормлю, подрывая твоё самочувствие. А может это вирус какой-то. Тогда тебе тем более нужно сходить в больницу, - он кинул на него обеспокоенный взгляд, захлопывая дверцу холодильника, и приступил к готовке, всё ещё выглядя взволнованным. - Я не думаю, что серьёзно отравился, иначе меня тошнило бы весь день. И не только тошнило бы. Да и на вирус не похоже — температуры нет, режущих болей тоже, только тошнота, да вкус немного поменялся. Тем более, я не пойду к врачу в ближайшее время. И ты знаешь, почему, - последняя фраза прозвучала напряжённо, отчего Бертхольд слегка вздрогнул и промолчал. В неуютной тишине он закончил готовку, положив яичницу на тарелку, а грязную посуду убрав в раковину. Поставив завтрак на стол и прихватив с собой чашку чая, он сел на стул и неуверенно уставился на Кирштайна. Тот в свою очередь чересчур увлечённо рассматривал свой остывший напиток. - А может, - осторожно начал Берт, - Дело вовсе не в отравлении. И не в вирусе... Ну, просто с момента... с того момента прошло уже довольно много времени — около месяца. А это большой срок. Ну, и симптомы похожи... Я не врач, конечно, но если судить по фильмам и книгам, а в большинстве из них нечто схожее, то можно сделать определённые выводы..., - ему было неловко и немного боязно говорить, отчего он никак не мог сказать напрямую, но Марко резко прервал его. - Я не беременен. И точка, - его слова прозвучали резко, будто удар, разрушая предположения и попытки развить разговор на данную тему. - У меня не может быть детей, - сказал он, как отрезал. Фубар, чувствуя дискомфорт и вину за то, что поднял тему, ссутулился и сжался, уткнувшись лицом в тарелку и принялся есть. Он успел проклясть себя за то, что сказал, ведь знал же о том, что возможности нет. Кирштайн сам ему рассказал об этом когда-то, будучи подавленным и ужасно опечаленным. Они с Жаном слишком поторопились во время секса, и Марко получил повреждения. Они пошли к врачу на следующей день, и в итоге выяснилось, что повреждения были небольшими, но было задето что-то важное, из-за чего он не может в будущем забеременеть. Супруги были в шоке от подобных новостей, но не спешили сдаваться, и пошли к другому доктору, которого посоветовали знакомые. Но и там получили тот же ответ. Это стало для обоих большим ударом, про который не надо было напоминать. А Берт напомнил и корил себя за это. Оставшееся время они провели в почти полной тишине, нарушаемой лишь позвякиванием приборов о тарелку.

***

Марко сидел в кресле, смотря телевизор в комнате Бертхольда, пока тот сидел за письменным столом и работал за компьютером. Шёл какой-то мультфильм, но довольно неплохой, поэтому он был даже немного захвачен сюжетом, отчего время текло быстрее. Утреннее напряжение и неловкость уже спали, и молчание казалось даже уютным. Кирштайн, несмотря на интерес к происходящему на экране, успел немного задремать, как его окликнули. - Марко, - обратился к нему юноша, не отрываясь от компьютера, - Не мог бы ты, пожалуйста, сходить на первый этаж и проверить почтовый ящик? А то должны прийти счета, и я не хотел бы позднее забыть о них. А то ты меня знаешь, - он немного смущённо улыбнулся, оглядываясь на друга через плечо. - Конечно, без проблем, - бодро ответил Марко, тут же поднимаясь на ноги. - Как раз немного разомнусь, а то сижу на одном месте, - довольно заключил он, после чего направился в коридор, напоследок бросая, - Я помню, где лежат ключи, - в ответ слыша лишь «Угу». Парень и вправду был рад возможности хоть немного подвигаться, так как ему было непривычно вести беззаботный образ жизни — Берт почти ничего не позволял ему делать по дому, заявляя, что хороший хозяин не вынуждает гостей вкалывать. А раньше он довольно часто делал домашние дела, на что уходило немало времени — дом был немаленьким, и сил тратилось тоже немало. Да и возможность помощи другу тоже радовала — всё-таки Фубар не так уж и много отдыхал, как могло подуматься. Он довольно много работал за компьютером, печатая какие-то статьи на дому, и получал за это неплохой заработок. Энни однажды сказала, что если бы он говорил так же, как и писал, то стал бы хорошим оратором, на что он лишь смущённо покраснел. Кирштайн не стал обуваться и накидывать на себя куртку, так как выходить на улицу он не собирался, а в подъезде было не так уж и холодно. Довольно быстро спустившись по лестнице, и с радостью подмечая отсутствие какой-либо боли — все его синяки и прочие повреждения уже сошли, — он оказался на первом этаже. Достав из кармана ключ, он ловким движением открыл почтовый ящик, поднимая крышку, да так и замер на месте — из него выпало несколько конвертов, но ещё больше лежало внутри. Казалось, что он был полностью забит ими, словно последние еле влезли в него. Пребывая в недоумении, Марко наклонился и поднял те, что упали на землю, и впал в шок. Бегло осмотрев их взглядом, он полез в ящик, доставая остальные конверты, и также быстро осматривая их. В середине даже обнаружились счета, но юноше не было до них дела. Он сжимал в руках кучу коричневых, словно отделанных под старину конвертов, и шокировано глядел на них. Все они были адресованы ему.