Третий кошмар Гарри Поттера

Было чертовски тяжело тащить его практически на себе эти чертовы двести метров, но вместе с тем это было странно приятно – находиться так близко к другому человеку, быть для кого-то таким нужным. После падения у самой двери в гостиницу он словно впал в забытье. Читая его мысли, я понимал, что он пытается считать ступеньки, но стоило им закончиться, и его мысли заполнили какие-то неясные образы, кажется Поттера разморило от тепла отеля, он совсем обмяк и уснул. Интересно, какую награду выжившие пожиратели предложили бы мне за его голову? Даже смешно – наткнуться на национального героя в облезлом баре на окраине Шотландии. Ступеньки закончились, и мы с моим ценным грузом оказались перед финишной прямой – длинным и темным коридором. Нужно было передохнуть, и я прислонил Поттера к стене. Весь вечер я с переменным успехом пытался сдерживаться от соблазна заглянуть к нему в черепушку. Но у него уже после первой рюмки не осталось практически никаких барьеров, и потому я буквально слышал все мысли из его головы как трансляцию радио волны. В этот момент, лишившийся персональной грелки под именем “Драко Малфой”, шрамоголовый, не просыпаясь, недовольно заныл. Дыхание участилось, и он забился, словно пытаясь отогнать руками непрошеные видения в голове. Сам не понимая как, я очутился в сновидениях Поттера. Я стал им, растворился в его чувствах и эмоциях. Стал видеть его глазами, слышать его ушами, и ощущать окружающую действительность так, как если бы сам в ней был. Совсем не похоже на омут памяти. Вокруг было очень темно. Воздух был какой-то спертый. Попытавшись встать, я больно ударился о низкий свод потолка головой. Чулан под лестницей, - отозвалась яркой вспышкой в моей голове догадка Поттера. Мы, заключенные из-за легилименции в одном теле, встали с кровати, стряхнув с головы пару пауков, и двинулись вперед по немного скрипучему полу. Было очень холодно, хотелось снова забраться под одеяло с ногами, но снаружи, за дверью, из-за которой пробивалась узкая полоска света, что-то происходило, раздавался какой-то неясный шум. Ручка двери поддалась, но дверь оказалась закрыта цепочкой снаружи, поэтому все, что нам оставалось - это довольствоваться наблюдением через увеличившуюся щель. В коридоре незнакомого мне магловского жилища царил полумрак. Все стихло, и было неясно, кто секунду назад издавал за дверью этот жуткий чавкающий звук. Мое сознание пыталось внушить мне, что это всего лишь сон, но внутренности все равно словно сковало льдом от ужаса. Поттер, в чём теле я сейчас находился, подался вперед, просунул в щель руку по локоть, чтобы снять цепь. Звено зазвенело, когда он попытался поддеть его ногтями. Каждый сантиметр этого движения отзывался во мне вопящей сиреной: не смей, не трогай, закрой дверь, это плохо кончится, но рука Поттера упрямо обшаривала дверь снаружи, как будто его вытягивали за невидимую нитку. Цепочка противно звякнула, сдвинулась, но не соскользнула. Но её звук, прозвучавший слишком гулко в полнейшей тишине, кажется, навлек беду. Быстрые шаги по коридору, шуршание мантии, стук каблуков и... дверь снаружи резко припечатали. Сухой, мерзкий, до боли знакомый звук, похожий на то, как если бы кто-то ломал сухие ветки. Боль пронзила руку от пальцев до плеча таким ярким, белым всполохом, что на мгновение потемнело в глазах. Я знал, что невозможно сломать деревянной дверью человеческие кости, но, кажется кошмар Поттера плевать хотел на реальную физику. Рука определенно была сломана. От двери отступили. Поттер вынул из щели изуродованную руку и она безвольно повисла, тяжёлая, чужая, онемевшая. За дверью зазвучал поразительно знакомый смех тетушки Бэллы. В щели двери показалась она сама во всей ее красе: с запавшими глазницами, острым подбородком, оскалившимся ртом, измазанном в чем-то красном. Она царапнула длинными желтыми ногтями внутреннюю сторону двери, запрокинув голову, засмеялась и отпрянула. Бедный маленький мальчишка, снова заперты двери, Не найдёт своих он близких, бессмысленно верить. - нескладно запела она на неизвестный мне мотив, удаляясь вприпрыжку от чулана. Поттер с упорством суицидника бросился к двери снова, пытаясь сорвать с нее цепочку здоровой левой рукой. Бедный маленький мальчик, опоздал спасти друзей, Они все мертвы — и теперь он ничей. - хрипло и фальшиво пел удаляющийся голос безумной. Защелка, наконец, поддалась и Поттер, баюкая сломанную руку, двинулся по коридору вперед. Пол и стены были вымазаны чем-то красным, и их вытирали вафельными полотенцами угрюмые эльфы домовики. Маленький мальчик опять опоздал, друзей он своих на съедение отдал. Мы почти прошли коридор, ведущий к кухне, по мере приближения все острее ощущая что-то наподобии запаха пригоревшего стейка. – Тетушка Петунья наверняка зла из-за того, что сожгла ужин, и ей сейчас лучше не попадаться на глаза, – подумал Поттер. А я поймал себя на том, что вовсе никакой это не стейк. Еще один шаг, и шрам пронзила острая боль, Поттер упал на пол и прижал здоровую руку ко лбу. В голову словно бы засунули раскаленный медяк и теперь с помощью магнита пытались его вытащить. Черепушка буквально взрывалась изнутри. Поттер выгнулся от боли, вскрикнул и в бессилии упал на пол снова. О, так вот как он ощущал это все эти годы в такие моменты. Когда он снова открыл глаза, то мы с ним увидели огромный котел, стоящий прямо на полу среди кухни, и Бэллу, которая замахнулась топором на забившуюся в угол лохматую черную псину. Поттер бросился к ней, заслоняя телом жертву сумасшедшей, и удар пришелся ему меж ребер. Хруст костей прозвучал так отчётливо, будто сломали что‑то внутри меня. Воздух в лёгких превратился в стекло, его было не вдохнуть, не выдохнуть; в груди всё сжалось в один тугой узел боли. На глаза сами собой навернулись слёзы — чужие, Поттеровы, но жгли и мои веки. Поттер умирал. Его веки смыкались, но он всё‑таки успел поднять взгляд. На чёрных, закопчённых балках под потолком, на ржавых крюках, покачивались тела. Изломанные, искорёженные, с разодранной кожей и вывернутыми суставами — и при этом до боли узнаваемые: рыжие волосы, вьющаяся прядь, знакомые профили. Рон. Гермиона. Люпин. Тонкс. Колин Криви. Меня выкинуло обратно — словно кто‑то дёрнул за невидимую петлю. Я вернулся в длинный тускло освещенный коридор отеля. В нос ударил совсем другой запах: дешёвого моющего средства, старого пива, пыли с батарей. Где‑то внизу, под полом, глухо гудел бойлер, по коридору тянуло сквозняком. Свет дежурных ламп размазывал реальность по стенам жёлтым пятном; рядом тихо потрескивали неоновые буквы вывески за окном. Я слышал хриплое дыхание Поттера над плечом, влажный край его мантии на руке, собственное сердце, которое колотилось в ушах, как бешеное.