Третий кошмар Гарри Поттера

— Знаешь, что мне до сих пор не даёт покоя, Малфой? — отхлёбывая очередной глоток из бутылки, обратился я к греющемуся у огня дракончику, думая попутно, что совсем схожу с ума, разговаривая с животными. — Я никак не могу выкинуть из головы тот странный сон. Огонь плясал перед глазами, и в его танце мне виделись лица. Лица без черт, лица друзей, лицо Драко. — Мне приснилось, что я поцеловал тебя. — Я горько усмехнулся собственным словам. — Глупость, правда? Пьяный бред. Но… это было так чертовски реально. И знаешь, что самое паршивое? Проснувшись, я не испытал отвращения. Шок – да. Но не отвращение. Скорее любопытство и интерес. Я посмотрел на дракончика. Тот замер, перестав возиться с чешуёй, и уставился на меня своими блестящими глазами-бусинками. В них мне почудилось внимание. — Я всё думаю, — продолжил я, чувствуя, как алкоголь развязывает язык, но теперь это даже не пугало. — Как так вышло, что из всех людей на краю света я наткнулся именно на тебя? Это не может быть случайностью. Не может. Я сделал ещё глоток, обжигая горло. — Мы с тобой как будто бы всю жизнь были связаны, да? Как две овечки, которых растили на заклание. Тебя вынудили принять черную метку, а меня бороться и сдохнуть. Хотя мы же оба просто хотели, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Нас поимели, Драко. Нас выебли. И мы оба пытаемся стать хотя бы никем, потому что быть теми, кем нас сделала война, — невыносимо. Я отставил бутылку и обхватил голову руками, глядя на дракончика сквозь пальцы. Тот сидел абсолютно неподвижно, словно бы внимательно слушая. — Ты говоришь, мы мертвы, Драко, — сам не заметил, как назвал дракона по имени. — А ведь это не так. Я был жив всю эту неделю, пытаясь найти хоть какой-нибудь способ спасти тебя. Я таскался по библиотекам, по Лютному переулку, поил тебя дурацкими зельями... И знаешь, что я понял? С тех пор, как война закончилась, я не делал ничего, что имело бы смысл. А поиск способа спасти тебя... имело. Я замолчал, глядя на огонь, который тихо потрескивал в камине. — Это безумие, — прошептал я. — Всё это — безумие. Но, знаешь, мне нравится то, что твои чувства я могу не щадить. Что я не боюсь быть слишком унылым, слишком грустным или слишком сломленным, когда ты рядом. Как будто мы единственные, кто может понять друг друга, не спрашивая лишнего. Мы оба были там, в этом чёртовом аду. Просто стояли по разные стороны баррикад. Дракончик чуть склонил голову набок, и мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на… понимание? Сочувствие? Но, конечно, это была просто игра света. — А ещё там, во сне, было так… — голос мой совсем сел, стал хриплым, — Спокойно. Впервые за долгое время. Я снова посмотрел на дракончика. Тот не отводил взгляда. Его маленькая грудка ритмично вздымалась, а в глазах плясали отблески камина. — Знаешь, — тихо закончил я, чувствуя, как проваливаюсь в сон. — Может, это и к лучшему, что ты сейчас дракон и ничего не понимаешь. Не слышишь этого бреда. А если бы и слышал... наверное, убил бы меня на месте. Или засмеял бы до смерти... Я провалился в темноту. Последнее, что я смутно осознал перед тем, как уснуть окончательно — это внимательный, почти человеческий взгляд маленького дракона, который смотрел на меня, не отрываясь, сквозь колеблющийся воздух у камина. Утром я проснулся от светившего в глаза солнца. Странно – ведь вчера я плотно задернул шторы. — Мне кажется, Поттер, тебе пора завязывать с выпивкой! – услышал я голос почти у себя над ухом, когда наконец распахнул глаза. В окно светило яркое февральское солнце, и было видно как пляшут на свету зависшие в воздухе частички пыли. — Драко? – вдруг вскочил как ужаленный я, поняв кому принадлежал этот голос. — Ты жив? – чуть не кинулся на шею своему питомцу я. — Не твоими стараниями, Поттер, – язвительно сказал он, и его слова сочились ядом. – Драконифорс? Драконифорс?! – повысил голос он, а на его лбу запульсировала вена. — Ты ничего умнее придумать не смог? И сколько я пробыл в теле Дракона? – спросил он грозно. — А ты что, ничего не помнишь? – удивляя сам себя разочарованием в голосе, спросил его я, – Примерно неделю… — Черт подери, Поттер, неужели нельзя было попытаться хоть что-нибудь сделать? – накинулся он на меня с новыми обвинениями. Какая же ты все-таки бессердечная тварь. — Зато я тебе палочку от надзора отмазал, — сокрушенно сказал я и кинул ему в руки его изящные одиннадцать дюймов чистой магии. — Спасибо, Поттер. И прощай. — сказал он сухо и аппарировал. — Прощай, — тихо повторил за ним я, чувствуя как снова медленно погружаюсь в небытие.