Вспомни меня

Я снова вмешалась в сюжет сериала, да простят меня Францискоманы (хотя, полагаю, читают этот фик приверженцы Мабастиана). В чем именно - думаю, будет ясно по ходу повествования. Робертина причесывала меня, нещадно вырывая, как мне казалось, целые пряди волос. Она явно не была умелой камеристкой. Не в силах больше терпеть боль, я отняла у нее гребень и принялась за дело сама. После мытья волосы спутались и я долго сушила их у пылающего камина, и теперь они лежали волнами и упорно не желали становиться аккуратной гладкой прической. - Простите, мадам, хозяйка приглашала для этого парикмахера из города, - служанка неуклюже всплеснула руками, но я уже позабыла о ней. - Все в порядке, - рассеянно отозвалась я, закрепляя на затылке тяжелый пучок волос шпильками. - Можешь идти, Робертина. Я сама тебя позову. Дверь еще не закрылась, и я услышала, как служанка вздохнула с облегчением. Скорее всего, остаток вечера она проведет на кухне, попивая горячее вино с пряностями, приготовленное для праздничного стола и делясь сплетнями с поварихой. Быть может, станет строить глазки ее сыну - о, когда я научилась таким выражениям? Воткнув последнюю шпильку, я удовлетворенно оглядела прическу и вздохнула. Священник уже ждал, я видела его, высокого, худощавого и сурового. Настоящий ревнитель веры. В слове отца Алонсо не сможет усомниться даже Екатерина. Я вовсе не испытывала трепета, который, как мне говорили, присущ невестам перед свадьбой. Руки у меня не тряслись, голос не дрожал, и мысли в полном порядке. За последнее время я впервые точно знала, что должна сделать, и перед этим привычно отступали все страхи. После того, как дороги расчистят, мы с Себастьяном отправимся в Париж. Там состоится процедура удостоверения брака, поэтому отец Алонсо поедет с нами. А после меня представят при дворе как принцессу Франции, Баша же - как дофина. Я встала и расправила складки платья. Оно разительно отличалось от традиционного свадебного наряда - сундуки владелицы замка были увезены в Париж, и выбирать было не из чего. Я надела алое бархатное платье, слишком вызывающее, чтобы быть одеянием невесты. Но поразительно красивое - удивительно, как придирчивый взгляд хозяйки мог миновать это совершенство, способное выделить любую на королевском балу. С довольно скромным вырезом, следуя моде, платье открывало плечи, его длинные рукава спускались дальше запястий, расширяясь книзу. Ткань была слегка присобрана сзади, четко и выгодно обрисовывая талию. Никакой вышивки, никаких цветов или других украшений - благодаря чему наряд не был кричаще нескромным. К нему нашлись и туфельки, обитые алым бархатом. Не такой я представляла свою свадьбу, но сейчас, наедине со своими мыслями, рядом с потрескивающими в камине поленьями, я думала о том, что могла бы стать женой лорда Дадли или мужчины, мне незнакомого и еще более отвратительного, нежели англичанин. А союз с Себастьяном - это благо. Благо для Шотландии, для семьи де Гиз и для меня самой. Передо мной на мгновение встало лицо Франциска. С этим человеком я мечтала создать семью, родить ему детей, идти рука об руку вместе - всегда, во всем, не иначе. Я встряхнула головой, отгоняя видение прошлого. Франциск... Он мог быть моим мужем, и я могла простить его. Со временем я бы простила. Но больше ни к чему об этом думать. Только не перед свадьбой с братом Франциска. Подумав об этом, я мысленно сравнила их - белокурого, эмоционального Франциска и Себастьяна, в котором мне всегда чудилось что-то невысказанное, тайное и оттого пугающее. Франциска я всегда понимала, могла предугадать его следующий шаг и это помогало мне смириться с тем, что он никогда не будет верным мужем, что на первом месте для него будет Франция, а не я. Разве я сама не говорила, что сделаю все для Шотландии? А Баш упрямо твердил, что для него важна я, и это обескураживало. Бойтесь своих желаний - так говорится, и преданность и любовь, которую я ждала от Франциска, ко мне испытывал Баш. В дверь постучались. - Ваше Величество, я думаю, вам пора спускаться. Отец Алонсо ожидает в часовне. Капитан Дюбуа одобрительно осмотрел меня с головы до ног, хотя старался, чтобы я не заметила этого. И ни слова о моем женихе. Я вдруг вся внутренне напряглась, подумав, что же Себастьян ожидает от меня. Безмерное счастье не для нас с Башем, и вряд ли он рассчитывает увидеть сияющую от счастья невесту. А что касается остального... Что ж, если от меня требуется то же, что от всех королев, я справлюсь. *** Церемония не затянулась надолго. Меня вел к алтарю капитан Дюбуа, исполняя роль мужчины-покровителя, и я даже обрадовалась. Не хотелось бы ощущать свою руку в руке Генриха в этот момент. Несмотря на свою готовность выполнить неукоснительно свои обязанности, не затрагивая чувств, я была взволнована. В часовне зажжены были множество свечей, и в полумраке я едва разглядела своего нареченного. Вопреки моим ожиданиям, Себастьян выглядел раздраженным, хотя на мгновение глаза его блеснули восхищением при виде меня. Мы поклялись в верности друг другу в присутствии отца Алонсо и капитана Дюбуа. Капитан стал единственным свидетелем, поскольку в замке не нашлось женщины достаточной знатности, а иной священник видеть не пожелал. На документе о браке требовалось ставить подпись, а неграмотная служанка могла испортить его. Поцелуй вышел неумолимо приличным. Себастьян склонился надо мной, слегка коснувшись моих губ своими. Боковым зрением я увидела, как поморщился отец Алонсо. - Позвольте предложить вам руку, мадам, - сухо сказал мой муж, и мы вместе отправились обратно в замок. Дорога от часовни к замку занимала несколько минут по заснеженной тропинке, вымощенной гравием. Баш шагал слишком быстро, и я высказала протест: жаль было платья, в котором я без труда могла запутаться. На самом деле, так выплескивался мой собственный страх. Хотелось сосредоточить внимание на чем угодно, кроме предстоящей ночи. - Вы совсем не говорите со мной, - заметила я, когда Баш исполнил мою просьбу и замедлил шаг. - Неужели правда, что мужчина после свадьбы становится совершенно безразличен к своей жене? Я вдруг покраснела, поняв, какой смысл можно вложить в эти слова при желании. Но Себастьян вдруг остановился. - Неужели я так груб с вами? Я показался вам неучтивым, - он вздохнул и, увидев, что я вздрогнула от холода, сказал: - Давайте поспешим в замок. Вы замерзнете здесь. Поднимался ветер, и моя накидка не могла спасти от него. Баш вдруг заговорщически улыбнулся, мгновенно стирая свое прежнее кислое выражение лица, и подхватил меня на руки. - Так будет быстрее, и ваше платье не пострадает. - А как же приличия? - Не преминула заметить я. Не могу представить себе королеву Екатерину на руках короля Генриха. Хотя, мне кажется, я видела короля с Кенной, когда та потеряла туфельку. Самоотверженно пыхтя, он все же донес ее до лужайки со скамьями и отправил служанку за новой парой обуви. - Надеюсь, отец Алонсо не болтлив, - Баш дышал ровно, будто бы и не нес меня на руках, и я с неудовольствием заметила, как подмигнули друг другу стражники у дверей. Это смутило меня. Как только мы с Себастьяном оказались в помещении, в полутемной прихожей, я прошептала, заботясь, чтобы не услышали слуги: - Отпустите меня, прошу. Пойдут сплетни. - Странно, что мужу нельзя побыть галантным кавалером с собственной женой. - Вы - будущий король Франции, Себастьян, - задыхаясь в его объятиях, прошептала я и в тот же миг мои ноги коснулись пола. - Никогда не думал, что вы уподобитесь женам, читающим мужьям нравоучения, - заявил он и погладил меня по щеке. - Безразличие мужей - некая защитная способность, не находите? Я рассмеялась вместе с Башем. - Мария, я должен кое-что сказать вам. Себастьян снова стал серьезным, и я забеспокоилась. - О чем же? - Подтверждение нашего брака. Я имею в виду... - Я знаю, - веселость мгновенно испарилась, и я стала серьезной под стать Башу. - Отец Алонсо требует консумации. Себастьян произнес это тихо, но слово резануло мой слух. Консумация брака? Зачем? - Моя мать так велела? - Она хочет иметь гарантии. - Вы говорите, как ваш отец, - выпалила я, совершенно не заботясь о том, услышит ли челядь. - Неужели это так необходимо? Сама мысль о том, что я должна лечь в постель с Себастьяном, пугала меня - скрывать нечего, но я надеялась, что здесь, в глуши, обычай не будет соблюден. К тому же, Баш вовсе не был мне неприятен. Я считала его привлекательным мужчиной...однажды я желала его. Но тень Франциска, как ни старалась я изгнать ее, появлялась - и я не могла забыть о бывшем нареченном. Будто бы я предала Франциска. - Я смогу предотвратить это, но должен знать, - руки Баша легли мне на плечи, довольно сильно сжали. Недоумевающе я смотрела на него, пытаясь найти смысл сказанного, хоть глаза еще не привыкли к темноте. - Если вы переубедите отца Алонсо, моя мать будет недовольна, но брак все равно будет подтвержден. Давление на моих плечах стало сильнее, и я услышала тихий, с металлической ноткой голос мужа: - Вы были с Франциском? - Почему вы спрашиваете об этом? - Потому что я знаю своего брата. И еще потому, что не желаю с самого начала разочароваться в вас. Скажите правду. - А если ваши догадки верны, что же? Шум ветра и треск сломанных ветвей доносился даже сюда. Баш отпустил меня и облокотился о стену, и на головы нам посыпалась пыль. Я впервые вспомнила, в каком неподходящем месте мы разговариваем. Это разозлило меня, но Себастьян, казалось, не заметил ни пыли, ни моего раздражения. - Если я защищу вас от отца Алонсо, то должен знать точно. Что касается меня... Я люблю вас, Мария, и вы это знаете. Я ваш муж. И... - Так или иначе, вы все равно узнаете, - закончила я за него. - Моя честь не пострадала, я девственница. Глухой удар кулака о дверной косяк возвестил о том, что Себастьян разозлен сверх всякой меры. Я чихнула - к пыли добавилась и паутина. - Простите меня, Мария, - Себастьян выглядел пристыженным. В то же самое время в его взгляде читалось облегчение. Он не мог не ревновать меня к Франциску, и теперь, получив ответ, прекратил терзаться по этому поводу. - Священник мне проходу не давал указаниями Мари де Гиз, а я не мог себе представить, как от него отделаться. Мне отчего-то стало даже проще. Гнев куда-то девался, на место смущения пришла смелость, и я улыбнулась, к собственному удивлению. - А теперь придумали? Я не желаю видеть этого напыщенного гранда в нашей спальне, мессир.