Вспомни меня

Короля я нашла в его кабинете: Генрих занимался составлением нового указа, и яростно спорил с одним из министров, Пьером де Готье, о целесообразности повышения налога на зерновые. Зима затронула не только язычников. Крестьяне в деревнях то и дело жаловались королю, однако дворяне считали целесообразным не обращать внимания на столь незначительные события, как недостаток зерна в той или иной поселенческой общине. На столе Генриха царила неразбериха - документы с сорванными печатями вперемешку с прошениями, которых приходило великое множество ежедневно. Вероятно, в пылу спора кто-то из мужчин задел чернильницу, и огромное пятно медленно расплывалось по одному из развернутых документов. Генрих, покрасневший, набычившийся, был невероятно раздражен. Я встала в дверях, раздумывая, стоит ли немедленно отвлечь его или дождаться окончания спора. По всей видимости, Оливия еще не появлялась, и я искренне поблагодарила про себя находчивость Грир. А судя по состоянию короля, Готье осталось недолго испытывать его терпение. - Вы не представляете себе, Готье, что может повлечь за собой повышение налога! - Ярился Генрих, и я заметила, как он слегка распустил ворот рубашки, чтобы глотнуть воздуха. - Но он необходим, Ваше Величество. Если вы знаете, граф Нарцисс... Нарцисс. Я помнила этого наглеца - он предложил Грир стать его любовницей, когда узнал о затруднениях ее семьи. Более того, после отказа моей фрейлины угрожал сделать этот факт достоянием гласности, и только мое вмешательство предотвратило отвратительные слухи. Хотя, возможно, министр имеет в виду его отца - владельца зерновых хранилищ и многих плодородных земель. - Знать не станет противиться, так как это коснется лишь их пайщиков, тех, кто арендует поля и покупает зерно. Однако повышение поставит крестьян в крайне невыгодное положение, мессир Готье! - Но в этом году урожай... - упорствовал министр. Что же это? Я ждала, что Генрих с минуты на минуту выставит Готье за дверь, однако спор продолжается. Находясь в состоянии невероятного нервного напряжения, я как можно крепче сжала пальцы, схватив их в замок. Ждать больше нельзя, нужно оповестить о своем присутствии. Облокотившись о дверь, я вдруг не удержала равновесия, и споткнулась о порожек. Шум тут же привлек внимание, и Генрих удивленно воззрился на меня. Он явно ожидал чего угодно, но не появления своей невестки в святая святых замка - его кабинете, где мужчины занимаются делами куда более серьезными, нежели вынашивание детей и распоряжения насчет цвета скатертей на званом ужине. - Мария, дорогая моя, что вы здесь делаете? - Прогрохотал он, гневно взглянув на меня. Прежде я никогда не входила сюда - по причине, уже мной указанной. Свекор не слишком поощряет вмешательство в его дела, и потому даже королева Екатерина старалась не отвлекать короля в это время. По всей видимости, ему даже не доложили о произошедшим с Аделизой - а значит, это придется сделать мне. Как и сообщить королю о подозрениях по поводу исчезновения Себастьяна. Наверное, если он злится сейчас за вторжение в кабинет, то вскоре совершенно выйдет из себя. - Мне нужно срочно обсудить с вами кое-что, Ваше Величество, и это не терпит отлагательств. Раздосадованный, король несколько раз рванул шнурки батистовой рубахи, вытер пот, выступивший на лбу. - Готье, вы можете идти. Мы позже обсудим вопрос о зерновом налоге. Министр поклонился королю и направился к двери, приподняв уголок рта в ироничной улыбке. Какие могут быть неотложные дела у женщин? Всем при дворе было известно, как Генрих относится к роли женщины в государственных делах, будь она хоть трижды королева. Даже Диана де Пуатье, родившая ему сына и много лет занимавшая до появления Кенны первое место в сердце короля, не была допущена даже к незначительным вопросам политики государства. Готье, прежде чем покинуть кабинет, поклонился мне и еще раз усмехнулся. Может, дофина хочет сообщить о долгожданном наследнике? - Что же, Мария, я вас внимательно слушаю. - Новостей несколько, Ваше Величество. Я прошу вас быть спокойным и выслушать до конца. Король хмыкнул, явно невысоко оценивая мои слова. - Если вы явились поговорить об Англии, то знаете, что я отвечу. Родите мне внука - наследника Валуа, - и можете позабыть о претензиях на корону Елизаветы Тюдор. Я поручу эту миссию моему внуку, если уж у его матери недостает смелости. Вы - всего лишь женщина, мадам, и... - В замке язычники, сир, - прервала я поток речей на излюбленную тему свекра. - Язычники появились, чтобы похитить члена королевской семьи для жертвоприношения. Аделиза пострадала! - Моя драгоценная девочка?! Будто бы позабыв о недавно высказанном пренебрежении к женщинам, король побледнел и схватил один из документов - тот, что в чернилах, - и сжал его, сминая в пальцах. - Что с Аделизой? Обеспокоенно глядя на меня, король отбросил документ и провел рукой по лицу, оставляя явственные чернильные полосы. В другое время я бы не сдержала смех, но сейчас мне было о чем подумать и что еще сообщить королю. - Она сейчас с матерью, она жива и больше мне ничего не известно. Оливия утверждает, что девочке намеревались вырезать сердце. Стена содрогнулась от удара кулака Генриха. Чернильные пятна остались и на ней. Как же быстро у короля меняется настроение! Еще минуту назад он был всего лишь раздражен моим неожиданным появлением, но сейчас, разрисованный подобно индейцу с берегов Амазонки (кто же мне о них рассказывал? Баш?) он был готов разорвать в клочья того, кто посмел навредить его внучке. Представить только, что ждало бы меня, если бы Оливия успела первой рассказать о произошедшем с Аделизой и обвинить меня перед королем. Не сомневаюсь, что Генрих поверил бы ей. Так же, как сейчас поверил мне. С него станется - король никогда не славился сдержанностью. - Только эти сумасшедшие могли поступить так с невинным ребенком! Я должен увидеть Аделизу. С ней все в порядке? Вы уверены? Что я могла ему ответить, если и сама не знала? Но поспешила сказать: - Это может быть ошибкой, но я хотела бы, чтобы солдаты проверили каждый закоулок в замке, а особенно подземный лабиринт. Но не стоит сеять панику. Пусть они сделают это как можно осторожнее. - Ошибка? Вы забыли, как они пытались похитить вас совсем недавно? О, я думал, Себастьян слишком осторожен, раз просит приставить к вам охранников, но я не возражал против того, чтобы его личный отряд патрулировал замок. - Охранников? Баш ни слова не сказал мне, а я была уверена, что после неудавшегося похищения Елизавета больше не осмелится повторить подобное. Но... я не подумала о том, что язычники решат включить меня или кого-то из замка в свои зловещие планы. - Где Себастьян? Он должен сейчас же собрать своих людей и отыскать язычников! - Воскликнул Генрих. - А вы, Мария... Вы должны отправиться в свои покои и сидеть там так тихо, как только возможно. Предупредите женщин, пусть они соберутся у вас. Вышивают, болтают, что угодно, но не путаются под ногами. Вам ясно? А что до вашей просьбы... Тихо? Это не будет тихо. Если они ушли в лес, я отправлю погоню! - Но Себастьяна нет, - беспомощно развела я руками. Первое мгновение король вновь уставился на меня удивленно и даже зло. Цветом лица он сделался темнее, чем уже высохшие чернильные пятна на стене и брошенном на пол документе, и полосы, оставшиеся от чернил на коже, усиливали это впечатление. - Он не вернулся вчера из лабиринта? Медленно до меня доходил смысл слов короля. - Баш сказал мне, что весь вечер занимался бумагами. Здесь. В этом самом кабинете. Почему вы говорите, что он был в подземном лабиринте? А ведь у меня даже промелькнула мысль, что муж отправился навестить любовницу, скучавшую по нему, пока он путешествовал по Италии. Конечно, если бы не Кенна, я бы и не подумала о таком. А потом Себастьян вернулся и рассказал, что его задержали унылые и скучные государственные дела. Ведь Генрих поручил ему разбираться с прошениями... И эти люди, которые пришли ночью, чтобы позвать моего мужа. Не были ли они из того самого отряда, о котором уже говорил король? Неужели Себастьяну было известно, что планируют язычники? Он отправился в подземелья, чтобы позаботиться о безопасности замка. О моей безопасности. - Вчера поздно ночью Баш ушел и с тех пор я не видела его. Никто в замке не знает, где дофин, а вас велели не тревожить, - объяснила я. - Слуги попросту побоялись зайти в кабинет, и только сейчас... Генрих сжал виски руками. - Я прикажу пороть глупцов! - Разве сейчас это важно? - Спросила я. - Сперва стоит удостовериться, что язычники больше не смогут навредить Аделизе. Я глубоко вздохнула, отдавая себе отчет в том, что еще многое предстоит сделать. Прежде чем Генрих успокоится, полетит немало голов - и в прямом, и в переносном смысле, - поэтому нужно сообщить Екатерине. Мадам Змея, как я ее про себя прозвала, пусть имеет ядовитое жало, но очень умело воздействует на мужа. Король по-прежнему слушает Екатерину, хотя и ненавидит ее не меньше моего. Она всегда дает ему дельные советы, не забывая и о своей выгоде. Что ж, пусть Екатерина разбирается с последствиями визита язычников к Аделизе, тем более, Оливия скорее всего уже рассказала ей о своих подозрениях. А мне нужно отыскать мужа - даже если он в подземельях. Король схватил колокольчик, позвонил, и появился гвардеец. - Распорядитесь выставить охрану у покоев принцессы Аделизы, - приказал Генрих. - Пятеро - снаружи, трое - внутри. Не шумите. Пусть мать и ребенок смогут отдохнуть, ничего не опасаясь. Есть угроза похищения принцессы. Ясно? Выполнять немедленно. После - отчитаться. Едва за гвардейцем затворилась дверь, король снова ударил кулаком стену. - Себастьян. Нужно найти его, - подсказала я. - Полагаю, те язычники, что пришли за Аделизой, могли похитить его. К моему искреннему удивлению, Генрих рассмеялся. Его лицо преобразилось. Следы гнева будто бы стерлись, остались лишь следы чернил. - Мария, вы ведь сами сказали, что он ушел не один. Наверняка те, кто явились посреди ночи, были Оливье и Суассон, а эти двое, даже когда пьяны, могут прострелить монетку в сантим с десяти шагов, не промахнувшись. Да и сам Баш способен постоять за себя. Отсмеявшись, король снова сделался серьезным. Он подошел ближе и взглянул мне в глаза: - Неужели вы так мало знаете о талантах моего сына? В прошлом году именно он был победителем турнира среди лучников, и в бою на шпагах не уступит никому. Я бы беспокоился прежде о безопасности язычников, дорогая моя! - Но мое предположение тоже может быть верным, - сухо сказала я. - Неужели шпага хотя бы кого-то спасла от сонного порошка или же вы думаете, что пресловутые Оливье и Суассон не могут быть застигнуты врасплох? - Полагаю, Себастьян первым узнал о наглом вторжении язычников в замок. Как же я раньше не подумал! Де Вард, - король снова позвонил в колокольчик, и вернулся тот самый гвардеец. - Немедленно отыщите мне Матье де Суаасона или Жака Оливье, а лучше - обоих. Если же их не окажется, - Генрих склонил голову набок, глядя на меня, - прав я. Сжав руками складки платья, я мысленно успокаивала себя тем, что Генрих действительно прав. - Хотелось бы, чтобы это было так, - едва слышно произнесла я. Наверное, вмешательство Екатерины все же не понадобится. Король выглядел спокойным, и даже сообщение де Варда о том, что у дверей покоев Оливии и Аделизы выставлены необходимая охрана, не всколыхнуло его гнева. Через несколько минут посланный де Вардом солдат сообщил, что Суассон и Оливье вместе ушли поздно ночью, и сегодня утром их еще никто не встречал. Я заметила на лице Генриха торжествующее выражение. - Вы не должны волноваться о Себастьяне, Мария, - сказал мне король напоследок. - Уверяю вас, если он и его люди выследили язычников, то сейчас гонят их до самой кромки леса и наверняка поймают негодяев! А вы можете идти к себе и выполнить мою просьбу. Соберите женщин, развлеките их... чтение, вышивание, болтовня - и умоляю вас, моя дорогая, под любым предлогом займите чем-нибудь Ее Величество Екатерину. *** Едва я вновь оказалась в своих покоях, меня окружили фрейлины. - В замке - беспорядок, Оливия разболтала челяди, что считает дофину язычницей, - сказала Грир. - Мне стоило немалого труда подкупить ее служанку, чтобы та как можно дольше задержала свою госпожу. Но вот та оказалась слишком разговорчивой, и теперь и знать, и слуги - вплоть до поварят, - судачат об этом. К счастью, о проникновении язычников никто не знает, иначе бы поднялась паника. - Никогда бы не подумала, что наша Грир способна на такое, - насмешливо отозвалась Кенна. - Но Генрих... что сказал по поводу этого король? Он тоже думает, что вы могли пойти на такое из ревности? Я пожала плечами. Генрих непредсказуем - кто знает, что придет ему в голову после того, как он наконец встретится с разъяренной Оливией. Впрочем, он женат на Екатерине, и должен быть готов к чему угодно. Честно говоря, мне нужно было перевести дух. Генрих хотел отправить со мной Варда, но я отказалась. К чему сеять дополнительные слухи? Язычников в замке уже нет, я была уверена в этом. Если Баш действительно преследует их или если они все же захватили его или кого-то из его друзей... в любом случае, им больше нечего делать здесь. Но все же, идя по коридорам в одиночестве, я то и дело оглядывалась и торопилась скорее оказаться в безопасности своих комнат. - Принести горячего вина с пряностями? Или чаю? Я благодарно улыбнулась Кенне и устало опустилась в кресло. - Нам всем следует немного подкрепиться. Кенна, пошли служанок за пирожными и попроси, чтобы принесли чаю. Горячего. Вино подождет вечера. Мне нужна была ясная голова - с минуты на минуту должна была вернуться Лола. А с ней я ждала Диану де Пуатье. Запоздало вспомнила о просьбе Генриха. - Грир... нужно кое-что уладить. Пригласи ко мне Екатерину и ее приближенных знатных дам. Генрих уверен, что если они узнают о язычниках, то поднимут шум. И отдай распоряжение принести больше пирожных и чаю. Как же я смогу улизнуть от всей толпы, что только что сама позвала, чтобы поговорить с Дианой? Жаль, что нельзя проигнорировать слова короля, но в них все же есть зерно разума. Пока королева и ее цветник будут пробовать начинки пирожных и за чаем обсуждать всех, кто на ум придет, и все, что на язык попросится, то останутся в неведении относительно происходящего в замке. А после вернется Баш... и все встанет на свои места. Нужно только проследить, чтобы Екатерина мне какого зелья в чай не подсыпала. Спустя несколько минут после ухода Грир дверь приоткрылась. Я, растирая озябшие ладони, опустив голову на спинку дивана и закрыв глаза, не сразу обернулась, полагая, что вернулись фрейлины или кто-то из служанок с чаем. - Ваше Высочество дофина, - позвал меня знакомый высокий голос. Еще не видя лица вошедшей, я безошибочно определила, кто это. В такое неподходящее время меня вдруг встревожили совершенно глупые мысли. Я ведь поступила бестактно, не встретившись со свекровью ни разу с тех пор, как вернулась в замок. Король даже не напомнил мне, а Баш не настаивал, будто знал, что я буду испытывать неловкость, оказавшись наедине с его матерью. Совсем как сейчас. - Мадам де Пуатье, - я наконец взглянула на свекровь и удивлению моему не было предела. Вместо придворного платья на Диане была зимняя амазонка, через руку переброшен теплый плащ, а на ногах - высокие теплые сапоги, предназначенные для верховой езды в зимнее время. На волосах, поблескивая, таяли снежинки. Я указала на кресло напротив себя, и Диана грациозно опустилась в него. - Я не предполагала, что отвлеку вас, - промолвила я, все еще разглядывая Диану. Ее красивая, без единой морщинки кожа на щеках покрылась румянцем, в глазах поблескивали озорные огоньки. А ведь этой женщине подвластен какой-то секрет, иначе почему ей удается не меняться? Она старше Генриха, но я никогда бы не сказала этого, если бы не знала. - Вовсе нет, - возразила она. - Я так давно ждала встречи с вами, что сочла нужным поспешить на зов. Надеюсь, мой вид вас не смущает? Непривычно было видеть Диану одетой не в роскошный шелк или бархат, какими без устали одаривал ее влюбленный Генрих. Но ей определенно шел и такой наряд. Попадись она сейчас на глаза королю, как знать, не составила бы Диана конкуренцию признанной красавице Кенне? - Нисколько, - поспешила возразить я. - Но, мадам, сейчас не время для светских любезностей. Зная, что это прозвучало грубо, я хотела исправить свою ошибку, но свекровь опередила меня. Диана протянула ко мне руки и взяла мои ладони в свои. - Мария, вы знаете, что я ваш друг. А вы теперь - моя невестка. И поэтому говорите, что вас тревожит. Неважно, как вы поступали в прошлом - смею надеяться, в будущем это изменится. Я вымученно улыбнулась, ощущая, как усталость навалилась на плечи. Только Диана сдерживала ее мягким пожатием своих пальцев. Я наконец-то согрела руки. Нет, причин испытывать недоверие к мадам де Пуатье у меня сейчас не найдется, и я с радостью приняла ее участие. - В замке были язычники. Они вошли в детскую и напали на дочь Оливии. - Продолжайте, - мягко сказала Диана. - Их ритуал состоял в том, чтобы забрать ее сердце. Но кто-то спугнул их. Диана покачала головой. - Странно, что девочку не попытались унести с собой. Подобные ритуалы, как ни кошмарно об этом говорить, должны происходить только на алтаре в лесу. Иначе он не имеет силы. - Вскоре после визита язычников исчез мой муж. Даже несмотря на сдержанное выражение лица Дианы, я почувствовала, как на мгновение судорожно сжались и разжались ее пальцы. - Король считает, что Баш и его люди ищут язычников в лесу. Отпустив мои ладони, Диана сложила руки на груди. - Значит, Генрих думает именно так? А как полагаете вы, мадам дофина? Видя, что свекровь встревожена, я промолчала. Может, сейчас она развеет мои сомнения, и тогда не придется говорить собственное мнение на этот счет и волновать ее еще больше. - Конечно, Себастьян никогда не боялся леса, - задумчиво протянула она. - Изучил его вдоль и поперек. Это я тому виной. Когда он был еще совсем маленьким, а Генрих был в поездке или веселился, или сражался - я отправлялась на целый день в лес, гуляя, собирая травы, отыскивая затерянные тропинки. Нравы язычников, их обычаи - все это я знала, и чувствовала себя в безопасности во владениях этих людей. Догадываетесь, почему? Предпочитая молчать, я кивнула. - Я и сама была язычницей, - грустно сказала Диана, и вокруг ее глаз появились морщинки, сразу выдав ее возраст. - Точнее, моя мать. Но увидев, что вера их жестока, что их ритуалы кровавы, я хотела отказаться от нее. Мой отец, дворянин, дал мне эту возможность. Он любил мать до безумия, хотя сам был католиком, но она не хотела думать о том, что ее дочь забудет все, чему учили ее, во что она верит. Среди язычников были и знатные люди. Они вовсе не дремучее лесное поселение, как считают все вокруг. - Баша вы тоже посвятили в эту веру? - Нетерпеливо прервала я ее. - Баш - католик, как и я сама, - ответила Диана, уловив неприязнь в моем голосе. - Но я не вправе лишать сына знаний, которые не раз спасали ему жизнь. И если не ошибаюсь, и вашу? - С нажимом проговорила она. - Но к чему вы говорите об этом сейчас? Я не стану рассказывать об этом кому бы то ни было, однако не желаю знать подобное о вас. И о Себастьяне. Ведь он - дофин Франции, как может быть принц связан с лесными язычниками, преступниками и еретиками? - Но он связан, Мария, крепко привязан к ним своим знанием. Счастье или проклятие - вы думаете, второе? Но когда он там, в лесу, я спокойна за своего сына, мое сердце не колотится, как оглашенное. Язычники в некотором роде честнее, чем вы и я, представители знати. Они никогда не тронут своего, не бьют в спину, никогда не принесут в жертву другого язычника. Я облегченно вздохнула, услышав последние слова. - Если он не тронет их, - заметила Диана, завершая фразу. - Потому сейчас, Мария, вы должны поехать со мной. - Зачем же?! На мгновение закралась мысль, не ловушка ли это? После откровений Дианы о причастности к язычникам, после ее признания я чувствовала себя неуютно. Но тут же отмела эту мысль. Что же приходит мне в голову, если начинаю подозревать собственную свекровь? И я слушала, затаив дыхание, все еще надеясь, что Диана опровергнет мое самое первое опасение о Баше. - Вы знаете, где Себастьян? - Вдруг поняла я. Свекровь встала, вопросительно взглянув на меня. - Вы были не на верховой прогулке, так где же? - Медленно я подняла вслед за ней, похолодев от мысли, пришедшей мне в голову. - Баш ранен, он ранен, да? И это сделали те, кто не бьют в спину? Я представила себе Баша, лежащего в снегу, холодном и пропитанной кровью, его бледное лицо, заострившиеся черты... Вспомнила, как видела его таким в госпитале Нострадамуса. Но тогда я лишь волновалась о нем, а сейчас... сейчас думать о таком было невыносимо. Диана подняла руку, призывая меня к спокойствию. - Прошу вас, поверьте мне. Если бы я только знала раньше, я никогда бы не позволила... - она запнулась, умолкла на полуслове. - Продолжайте, - потребовала я, вдруг обратив внимание на то, что из голенища сапога Дианы выглядывает рукоятка кинжала. Неужели эта женщина, любовница короля, самая влиятельная из фавориток Генриха, умеет обращаться с оружием? Не это подобает нежной французской лилии. Какие еще сюрпризы преподнесет мне Диана де Пуатье? - Почему я должна сделать то, что вы говорите, и чем это поможет Себастьяну? - Потому что сейчас Башу предстоит выбор, и я надеюсь, что вы сумеете вмешаться до того, как он сделает неправильный, - сказала Диана и велела мне: - Оденьтесь теплее. Я не намерена больше ждать, пока вы, сами того не понимая, вредите моему сыну.