Вспомни меня

Мы остановились у кромки леса. Было темно, моросил мелкий, навязчивый то ли дождь, то ли мокрый снег, - и ничто не нарушало тишину. Одинокий, пугающий лес. Пустой проклятый лес. Таким ли он был, или же мне только казалось? - Я должна предупредить вас, - заговорила Диана. - О том, что наше предприятие рискованно? С той самой минуты, как вы сообщили, что Себастьяну угрожает опасность, я приняла решение последовать за вами. Башу я обязана вдвойне. Он спас меня от язычников и старался уберечь вновь. Кроме того... Диана подняла ладонь, останавливая меня. - Вовсе не об этом. Рада слышать, что вы признаете заслуги моего безрассудного сына, хотя я бы назвала его поступок невероятной глупостью. Из-за него, в первую очередь, он и вызвал недовольство язычников. - Но вы хотели, чтобы Баш стал королем, - возразила я в попытке защитить уязвленное самолюбие. - Неужели я не стоила того риска, на который он пошел? Я тут же пожалела об этих словах, когда Диана, вздохнув, заметила: - Вы слишком самонадеянны. Не стану винить вас - мой сын уже достаточно вырос и совета не спросил, но если бы спросил, вы знаете, каким был бы ответ. Вы ошибаетесь. Я бы могла прочить Себастьяна в принцы, если бы не знала, чем это обернется для него. Цену горностаевой мантии и тяжесть короны вы познали, - она помедлила, прежде чем закончить: - Разумеется, безвестности я не желала для своего сына. Но не короны. Скорее, Баш желал получить корону, потому что это - единственный путь к вам. Вы обижены моими словами? Пожав плечами, я погладила переступавшую по траве обеспокоенную лошадь. Подожди, моя хорошая. Неизвестно в какую авантюру мы ввяжемся, но все же это лучше, чем отказаться помочь единственному человеку, которому я могла довериться во всем замке, не считая своих подруг. - О чем вы хотели сказать мне? - Возможно, то, что вы увидите, - начала Диана, - удивит вас. Повторюсь еще раз, язычники - не дикари. - Я уже бывала в их деревне. - Вы видели то, что должны были. Возьмите это, - она протянула мне небольшой нож. Я осторожно взяла его, пальцы сомкнулись вокруг рукоятки. Тяжелый. Наверняка, острый. Но на лезвие был чехол, и я было попыталась вынуть его из этих импровизированных ножен. - Постойте. Не нужно. Спрячьте в сапог. Скептически взглянув на широкое голенище кожаных сапог, надетых на мне, я все же повиновалась. Кажется, это оружие было придумано специально, чтобы поместиться здесь. Его холод вскоре исчез. Я опустила юбку, надетую поверх брюк и сапог. - Вы не умеете им пользоваться, - резюмировала свекровь. - Лучше и не пробуйте. - Зачем же вы мне его вручили? Ответом мне были приподнятые в удивлении брови. Проигнорировав недовольство Дианы моей несообразительностью, я решила, что при первой возможности рассмотрю нож получше. Действительно, отправляться в лес, кишащий язычниками и дикими зверями, не прихватив никакого оружия, было настоящим безумием. Однако я очень торопилась. Времени хватило лишь на то, чтобы с помощью Дианы переодеться в амазонку, надеть высокие сапоги для верховой езды, накинуть теплую шаль с капюшоном. Еще я оставила записку для фрейлин. Не стоило заставлять их волноваться вновь. Сообщила лишь, что уезжаю с Дианой де Пуатье и рассчитываю на их содействие. Я приложила личную печать к посланию, чтобы никто из подруг не сомневался, что письмо написано мной. Я считала секунды: вот-вот явятся придворные дамы, приглашенные мной, и тогда мне ни за что не выскользнуть в таком наряде, не вызвав лишних вопросов. Однако Диана действовала проворно, я тоже не мешкала, и мы успели выйти из покоев, когда из противоположного коридора донеслись звуки женских голосов и стук каблучков о каменные плиты пола. С охранниками на выходе и у ворот говорила Диана. Приученные не задавать лишних вопросов, они с безразличием отнеслись к знатным дамам, решившим в непогоду выехать в ближайшую деревню, чтобы позаботиться об одном из поселян. К счастью, приказания Генриха еще не дошли до их ушей, поскольку основная охрана была распределена внутри дворца, и мы со свекровью беспрепятственно покинули замок. - Что ж, поторопимся, - услышала я голос Дианы, и вслед за ней пришпорила лошадь. *** Мы вступили под темные своды леса и мгновенно оказались в кромешной тьме, лишь только мокрые ветки скользили под копытами лошади, да слышно было чавканье опавших листьев. Хорошо было уже то, что ковер из листьев закрывал влажную землю, и несмотря на дождь и таявший от неожиданной оттепели снег не размыл тропинки. Впрочем, я находила дорогу лишь по указаниями Дианы, и моя лошадь шла за ней след в след. Но лишь до того момента, как мы миновали темные лесные тропы, и оказались на неожиданно светлой широкой дороге. Прямиком посреди нее; у второй кромки дороги продолжался лес. - Последуем вдоль леса по тракту, - сказала Диана. Дождь усиливался. Мой капюшон уже не мог уберечь от хлестких струй, и потоки воды стекали по плащу, который уже основательно промок. Вода оказалась даже в сапогах. Я досадовала, однако поделать ничего не могла. Неужели Башу приходилось вот так же следовать в Рим, одному, ради сохранения таинственности... сколько дождей, сколько снежных бурь он провел в седле, в пути, не считая той, во время которой мы вместе бежали от лорда Дадли? Сейчас я была уверена в том, что скажу мужу, когда увижу его. Неужели он подвергал свою жизнь опасности угодил в руки язычникам, если знал, что обещает ему корона? Если знал, что язычники ополчатся на него еще сильнее? Несмотря на холод, пронизывающий до костей, и выбивающие дрожь зубы, я отвлекалась мыслями о том, что же такого находят язычники в браке Себастьяна со мной, что осмелились угрожать жизни дофина Франции? От любопытства и одновременно тревоги я бы не находила места, будь сейчас в замке, но необходимость следить за дорогой, искать во мгле яркий плащ Дианы, и спешка, с которой мы отправились в путь - все это уравновешивало одно другое. Нельзя было назвать меня избалованной. В монастыре в качестве воспитательной меры я не носила шелка, а надевала платья из недорогой практичной ткани. Приходилось носить тяжелые ведра, наполненные водой, от колодца до кухни - а не только переводить с латыни. Мои руки тоже грубели от работы в дни, когда я проказничала или совершала ошибки. Настоятельница искренне считала, что сотня поклонов или переписанных страниц вложит в голову лишь обиду, однако труд на благо монастыря заставит провинившуюся осознать суть поступка. И я не считала подобные меры унижением моего королевского достоинства. Да и если вспомнить похищение, организованное Бьянкой - разве я страдала от лишений пути? Конечно, итальянка берегла меня, насколько было возможно... Никогда не приходилось мне скакать на лошади несколько часов подряд, промокшей до нитки, замерзшей до состояния ледышки, когда пальцы не сгибаются. Даже в ту снежную бурю - обо мне волновался Себастьян, от этого становилось лучше. Если припомнить, то мне всегда становилось лучше рядом с Башем. Будто бы меня, вот такую озябшую и усталую, завернули в мягкий плед у пылающего камина, вручили бокал горячего вина с пряностями... Именно такое ощущение уюта возникало каждый раз, когда... - Немного осталось, - послышался голос Дианы, замедлившейся, чтобы поравняться со мной. - Вы еще не падаете с лошади? Как моей свекрови удается казаться столь беспристрастной, когда любая женщина уже взмолилась бы об отдыхе? Дождь стихал, однако и не думал прекращаться. Я как могла громко сообщила: - Все хорошо, - еле смогла раскрыть замерзшие, наверняка без единой кровинки губы. И тут же, подняв голову, вдалеке заметила огни нескольких факелов. - Нас встречают, - коротко бросила Диана и снова пустила лошадь в галоп напрямик к огонькам. *** Встречающих оказалось двое. Свет факела столь ярко бил в глаза после длительного пребывания в ночной темноте, что я не сразу рассмотрела лица язычников. Один из них спешился, осмотрел мою лошадь. - Ей не протянуть до замка. Замка? После такого длительного пути я могла поверить в то, что у язычников есть замок в самом сердце леса. Может, у них есть свой король? Я уже почти не дрожала - сил не осталось. Страх тоже замерз, превратился в ледышку и даже не думал оттаивать. Факелы, замок... тепло, очаг, горячее питье... - Когда вы отведете меня к Башу? - Прошептала я. - Тсс, - остановила меня Диана. - Пересадите миледи на свою лошадь, Антон. Ее лошадь мы поведем под уздцы. Антон с готовностью приблизился ко мне. Однако я не могла шевельнуться, настолько замерзли все мышцы, и язычник попросту стянул меня с седла. - Благодарю вас, - вопреки моей воле вырвались слова вежливости. - Миледи поедет со мной, - отозвался женский голос. Второй язычник - женщина? И все же он казался смутно знакомым. Теплая, сильная рука сжала мои ладони, женщина помогла мне взобраться на лошадь. Я чувствовала, что от движения начинаю вновь дрожать. Моя спутница взяла факел у первого язычника, и когда осветилось ее лицо, я от удивления едва поводья не отпустила. - Бьянка! - Собственной персоной, миледи, - ответила итальянка. - А теперь позвольте, я отвезу вас к мужу. Ведь этого вы хотите? Бьянка! Наемница лорда Дадли! Мысли метались, и я даже о холоде позабыла. Оглянулась, с трудом повернувшись, на Диану. Та не выявляла ни малейшего беспокойства. Знает ли она, что Бьянка похитила меня, и возможно, сделает это снова? Меня удерживало от возмущенного вскрика лишь то, что Диана де Пуатье не причинила бы мне вреда. Я хорошо знала свою свекровь или надеялась на это. Пока Себастьян желает видеть меня своей женой, она не станет препятствовать, несмотря на нелестное мнение обо мне. - Да, - твердо ответила я в спину Бьянки. - Да. Я должна поскорее увидеться с моим мужем.