Вспомни меня

- Полагаю, фарс окончен? - Шепнула я, едва за Бьянкой закрылась дверь. - Я немного знаю латынь. Мы могли бы... - Оставьте, - махнул рукой Баш. - Подвиньтесь сюда. Так, еще ближе. Я невольно вздрогнула - такой холодной была его кожа по сравнению с горячкой вчерашним вечером. - Не находите это подозрительным? - Спросила я, устраиваясь поближе к мужу, склонив голову ему на грудь. Себастьян вздохнул, когда я завозилась, пытаясь лечь удобнее. Нет ничего глупее, чем изображать примирение влюбленных после ссоры - как же мне хотелось сказать это вслух! Однако вместо громких заявлений я предпочла лежать тихо, как мышка. - Не будь вы моей женой и дофиной Франции, из вас бы вышел отличный лекарь. Теперь я тоже вздохнула. Наверное, по мнению Баша все это выглядит еще хуже. Слишком уж приторные из нас получаются супруги. Но вместо раскаяния я лишь улыбнулась уголком губ. И почему говорят, что лежать так - неудобно? Я наконец согрелась, и хотя бы это успокаивало. Или же ровное, слегка ускоренное биение сердца мужа под моей щекой. - Вы слишком часто становитесь моим пациентом. Не забывайте, что у дофины Франции полно других обязанностей. - Вы ведь хотите ею остаться? Я даже приподнялась, но Баш тут же уложил меня обратно, и теперь его ладонь была на моем затылке, надежно предотвращая попытку изменить положение. - Тогда зачем приехали в замок? Могли бы спокойно дожидаться меня. Я вернулся бы совсем скоро. Конечно же. И потому Диана де Пуатье, встревоженная, не посчиталась с гневом Генриха и увезла дофину невесть куда, а Себастьян заперт здесь. И тут же я сообразила, что начался тот самый разговор, который был обещан Бьянке. - Нас снова подслушивают? - Как знать, - аккуратно пожал плечами Баш. - Послушайте меня, Мария, и внимательно. Это было сказано уже громче, и я получила ответ на свой вопрос. - Вы знаете, что король, мой отец, преследует язычников. Я промолчала. - Это неправильно. Елизавета, английская королева, уже давно объявила, что всякий, кто желает, может исповедовать свою веру. Так ли это было? Я едва сдержала усмешку. Елизавета - протестантка, но позволить язычество? Мало ей, что Папа Римский отлучил от церкви всю Англию, теперь же... Не значит ли это, что Генрих станет еще требовательнее в своем стремлении спасти души англичан, а заодно их территории?! Конечно, путем присоединения к французским. С каких же давних пор ведется это противостояние... - Что ж, вам известно, Себастьян, что наши взгляды далеко не всегда совпадают. В дверь вновь постучали, и вошли служанки с сообщением, что покои для нас с Башем готовы. Хоть я и не поднимала головы, но чувствовала на себе внимательные любопытствующие взгляды. Челядь даже в замке язычников любит болтать, и скоро новости о нашем с Себастьяном семейном счастье разойдутся во все уголки замка. *** - Так вы хотите сказать, что язычники желают получить право исповедовать свою религию без притеснений? Себастьян держал меня под руку. Мы неспешно прогуливались по влажной, посыпанной щебнем садовой дорожке. Этот небольшой сад посреди замка наверняка прекрасен весной: я рассматривала деревья с опавшими сейчас листьями, клумбы, которые с приходом тепла расцветут ноготками и фиалками. - Поэтому им не нужна королева, которая проводит иную политику. - Вы как всегда догадливы, - Баш оглянулся, желая убедиться, что мы все еще одни. Я понимала его опасения. Но надеялась, что ему удалось внушить язычникам, что он на их стороне. Иначе бы они не оставили нас наедине. Несколько часов назад, приняв ванну - Бьянка сказала правду, та была просто огромна, вымыв и высушив с помощью служанки волосы, я почувствовала себя увереннее. Если бы мы с мужем могли без бдительного надзора поговорить, я бы расспросила его обо всем, и смогла бы лучше противостоять Бьянке и ее людям. - Елизавета вовсе не поощряет язычество. Однако она обещала это взамен за ваше замужество. Став супругой ее вассала, вы не смогли бы претендовать на корону - Франции или Англии, все равно. - Неужели язычники смогли обратиться к английской королеве? Баш удрученно взглянул на меня, как на человека, который не понимает простых вещей. - Люди, исповедующие эту веру, живут не только здесь, возле замка. Они есть и в Англии, а в Италии. Не так много, как можно было бы представить, иначе им не потребовалось бы покровительство. Но их вере много веков, и вы представить себе не можете, на что они готовы. Я высвободила руку, и когда Баш остановился, спросила прямо: - Их вера? - Мария, - муж покачал головой, - вы сейчас спрашиваете не о том, и тратите время. - Я прошу вас. Баш, - я постаралась смягчить свой тон, но не могла остановить слов, - ваша мать многое рассказала мне, и она хотела, чтобы я поняла... - Я надеялся, что вы больше мне доверяете. Умолкнув, я отвела взгляд в сторону. - Принц Франции не может быть язычником, Мария, - тихо проговорил Себастьян. - Сын Генриха не может быть язычником. Я никогда не приветствовал ритуалы, которые проводят эти люди, и как бы там ни было, противостоял им насколько возможно. - Что же случилось в тот вечер, когда язычники пришли за Аделизой? - Давайте не привлекать внимания, - попросил Баш, я вновь взяла его под руку и мы двинулись вперед, свернув вглубь сада. Пахло свежестью, которая бывает лишь после дождя. Здесь, среди деревьев, что росли гуще, чем в начале сада, она сохранилась дольше. - Как вы помните, за мной пришли. Мои друзья сообщили, что язычники проникли в замок, - начал Баш свой рассказ. - Конечно, я мог всполошить всех, однако это не помогло бы мне найти их. Скорее, язычники легче бы растворились в толпе заспанных слуг. Потому я решил преследовать их в лабиринте. Слишком поздно я понял, что все происходившее было ловушкой, настолько правдоподобной, что я угодил в нее. Счастье лишь, что догадался отпустить Оливье и Суассона. Их бы не пощадили. Для меня была приготовлена лошадь, а так как отряд был большим, я предпочел не сопротивляться. Я просил отправить весточку моей матери, но не сделал бы этого, если бы знал, что она привезет вас. - Ваша мать сказала, что вы поставлены перед выбором. Что я причина опасности, что я - та, кто привел вас к этому. Теперь остановился Себастьян. - И потому вы бросили все, чтобы отыскать меня? Его ищущий и вопрошающий взгляд смутил меня. Слишком очевидно, что так и было, но я не собиралась стыдиться этого. Но в том же самый момент поняла, что и впрямь поступила опрометчиво. Я могла бы предупредить подруг, могла бы придумать план, расспросить Диану... ведь ясно же, что ей известно куда больше, чем она мне рассказала. Но ничего из вышеперечисленного даже в голову не пришло. - Язычники считают, что вы их единоверец, - поспешно произнесла я, желая сгладить неловкость момента. - И вероятно, рассчитывают, что вы приведете к тому же самому и меня. Тот факт, что теперь я бесполезна для чаяний Елизаветы, так как стала вашей женой, помешал осуществлению первоначального плана. - Не зря отец советовал быть осторожным с вами, - заметил Баш. - Вы дадите фору любому министру, что постоянно суют ему под нос выдумки одна хуже другой, и при этом не способны думать здраво. - Так мне всего лишь нужно притвориться, что я одобряю вырезание сердец младенцев, и мы вернемся в замок? - Если бы все было так просто, - вздохнул Себастьян, вновь глядя на меня все тем же пристальным взором. И вдруг я догадалась. - Ваша матушка - она ведь исповедовала язычество. Но вы, будучи старшим сыном, не были выбраны наследником. Франциск, ваш брат, истовый католик. Лицо Себастьяна потемнело, и я поняла, что попала в точку. У меня самой сжалось сердце от ужаса, от нахлынувшей волны страха. - Франциск, дофин, который намеревался сочетаться браком с католичкой! Деревья зашумели ветвями, покорившись внезапному порыву ветра. У меня гулко билось сердце, и я прижала руку к груди. - Значит, Екатерина была права, когда опасалась вас. Франциск был на охоте. И разъяренный медведь, что так внезапно оказался на его пути... Это было подстроено. Все, что произошло с Франциском, тем, кого я так любила, было сделано руками людей, что сейчас желали получить выгоду, используя меня в новой интриге. - А Оливия? Ее ребенок? И тут же поняла ответ на свой вопрос. Язычники едва не расправились с маленькой Аделизой, но они знали, как можно повлиять на Баша. Он недолюбливал Оливию, но хорошо относился к племяннице. К тому же, женщина во Франции не имеет права наследовать престол. Я слышала голос Себастьяна, и так тихий, будто сквозь полупроницаемое облако. - Если бы я только мог предположить. Я никогда не думал, никогда не желал такой участи своему брату. Даже ради вас. А вы для меня - дороже всего. Оглушенная внезапной догадкой, я лишь отмахнулась от его слов. - Я не обвиняю вас. Но как могут они рассчитывать, что вы предадите брата, а я... - Вы потеряли любимого, я знаю и сожалею, - закончил за меня Баш. - Но сейчас вам нужно думать о действительности вместо бесполезных воспоминаний. Вы слышите меня? Я кивнула. - Надеюсь... - Баш слегка помедлил, - вам не пришла в голову мысль, что я мог... Я молчала. Неужели мои мысли так легко прочесть? Нет, я не подозревала Себастьяна, поскольку знала, что Франциск любил брата, и мог во всем на него положиться. Даже мое появление и чувства обоих братьев ко мне не разделили их. Но сомнения были. Насчет роли во всем этом Дианы де Пуатье. Но позволить себе неосторожность признаться в своих опасениях мужу я не могла. Все же, моя свекровь приходится ему матерью, и он станет защищать ее, либо же наоборот, поверит в мои слова, а между тем, основания думать о ней так - разве они имеют под собой доказательства? - Я волнуюсь о вашей матушке, - сказала я. - После того, как мы прибыли, я еще ни разу не видела ее. - Думаю, с ней все в порядке, - заверил меня муж. - Все же, она всегда чувствовала себя здесь лучше, чем в королевском замке. Среди язычников живет дочь ее кормилицы, и как ни странно для знати, они дружат с самого детства. *** Послышались шаги - заскрежетал под чьими-то каблуками гравий. - Ваша прогулка затянулась, сеньор Себастьян, - с улыбкой заметила Бьянка, подходя ближе. - Конечно, понимаю, что вы соскучились по супруге, но не стоит заходить так далеко. Здесь, посреди леса, полно диких зверей. Например, медведей. Баш снова взял меня за руку, холодно взглянул на Бьянку. - А вы, сеньора Мария? - Вы хотите узнать, скучала ли я по мужу? Итальянка скосила глаза на Себастьяна. - Вы о нем чрезвычайно волновались, это точно. Едва с седла не упали, но требовали встречи с ним. Однако, объяснил ли он вам, почему находится здесь? Нарочито не глядя на Баша, я вперила взор в улыбающуюся итальянку. - Потому что дофин Франции должен заботиться о каждом французе. Потому что как дофина Франции, я должна разделять взгляды своего мужа. - Правильно, - одобрила Бьянка, недоверчиво глядя на меня. - Но я не могу этого сделать. Я высвободила руку и подошла ближе к итальянке, борясь с желанием схватить ее кружевной, вышитый мелким узором воротник. Что я могу спросить у нее? Как смотрел Франциск, когда вынужден был броситься на медведя, в отчаянной схватке рассчитывая выйти победителем? Улыбалась ли Елизавета, услышав, что Дадли запер меня в своем замке, и почти выполнил ее поручение? Но вместо этого я холодно улыбнулась ей, стараясь казаться невозмутимой. - Как я могу понять, в чем дело? Почему именно во мне сомневаются те французы, чьи интересы, по их мнению, остались неучтенными? Неужели вы спросили меня - хотя бы раз, - отношусь ли я к не католикам с ненавистью или готова подарить расположение тем, кто не исповедует ту же веру, что я? Бьянка была удивлена, но быстро справилась с собой. - Вы из дома Гизов. И всем известно... - Теперь я принадлежу дому Валуа, - отчеканила я. - Мой муж - Себастьян Валуа. И я поступлю так, как велят правила, совесть и честь, и мое королевское достоинство. Не позволю решать за меня. Вы сочли, что я испугаюсь и стану твердить, что согласна с вашими требованиями? Нет, потому что я вам не доверяю. Баш даже не пытался остановить меня. Вероятно, знал, что это бесполезно. Между тем, я и сама не могла урезонить себя, что грозило привести к необратимым последствиям. - Что ж, - проговорила Бьянка, растягивая слова, - иного я не ожидала. Но, сеньора Мария, вы не понимаете главного. Вы уже согласились с нашими требованиями. Теперь вы посвящены в нашу тайну, и единственный путь для вас - принять ее как свою истину.