Правда во снах

Когда ты встречаешь того человека, с которым желаешь провести весь остаток жизни, который породил в тебе великое чувство любви, то в твоем сердце начинает бить родник. Позже этот родник превращается в реку с сильным течением, и когда приходит время, эта река отдает часть себя новому притоку. Этот новый приток несет в себе любовь к ребенку, который родился и осветил своим плачем этот мир. Из моего сердца течет две реки, которые разделились на притоки. Самая маленькая река Махидевран, отдала лишь один приток Мустафа. А вторая река, которая бьет волнами о берега, разделилась на пять рек – Мехмед, Михримах, Селим, Баязид и Джихангир. Даже не смотря на то, что река Мехмеда остановилась, туда все также прибывает вода, выливаясь на берега. Он жив, пока мы помним о нем. Реки моих детей никогда не иссохнут, ибо я никогда не осмелюсь, не любить своих сыновей и луноликую дочь. Эти реки дают мне жизнь точно также как и им. Даже после моей смерти, эти притоки будут пополняться водами. Мои дети всегда будут чувствовать мою любовь и поддержку, даже когда меня не будет рядом. Но бывает и так, что ребенок теряет доверие отца, и этим самым перестает чувствовать то, что чувствовал раньше. Он больше не ощущает того тепла, когда переступает порог дома, в котором вырос. Не ощущает дружелюбность и радость в голосе отца и матери. И так же не ощущает гордости и когда-то бывалого доверия. Видя в глазах родителей боль, разочарование и самый страшный холод. Именно в эти моменты дети делают самые поспешные выводы, и идут не голосом разума, а голосом сердца, которое твердит о том, что его не любят. И в более зрелые годы уже сложно свернуть с пути, на который встал, повинуясь крику сердца. Дитя пытается восстановить то, что потерял. Пытается показать себя, стать выше всех, только, чтобы его увидели, похвалили, но вместо этого получает наказание. И, может быть, это наказание вовсе им не заслуженно, а лишь проделка родного брата, который завидует каждому успеху. Мой бедный Шехзаде Баязид. Мой дорогой сынок. Неужели я так был слеп, что не видел ваших отношений, которые разгорались на моих же глазах. Неужели не видел как, даже будучи малышами, вы отнимали друг у друга игрушки. Мое признание, я плохой отец. Одного сына я не смог сберечь, другим сыновьям дал волю на ненависть, а пятому не смог вылечить спину, от чего он обречен на муки. Лишь один Мустафа был всегда один, я даже не заметил, как он вырос. Из того маленького и забавного малыша, вырос достойный и храбрый Шехзаде. Но не менее достойными были и остальные сыновья. - Папа, ты в порядке? – спросил Мехмед, когда я смотрел на маленьких Селима и Баязида. Покинув свои раздумья, я посмотрел на сына. Он улыбался мне, брови были приподняты, а глаза смотрели с беспокойством. Улыбнувшись ему в ответ, я вновь вернул взгляд в прозрачный круг прошлого. - Я в порядке! Скажи мне, Мехмед, ты ведь знал об их отношениях? – спросил я, не отводя взгляда. Последовало минутное молчание, после чего Мехмед произнес: - Да! – тихо сказал она, вместе со мной смотря на братьев. - Почему никто не сказал мне? Почему? - Отец, ты всегда был занят государственными делами! Даже, когда я высылал тебе просьбу о приезде в столицу, ты отставил ее, сказав, что приедешь сам! Но я не дождался тебя, отец! – говорил Мехмед, и мое сердце больно сжало. – Мы редко видели тебя, наслаждаясь этими короткими мгновениями, мы не хотели огорчать тебя поведением Селима и Баязида! – Мехмед замолчал, и встал ко мне спиной. – Я тоже всегда считал во всем виновным брата Баязида, но когда пришел сюда, мне открыли глаза! – Мехмед повернулся, подойдя, положил руки мне на плечи. – Папа, мне дали возможность показать тебе правду, и открыть на все глаза, пока не поздно! Селим – это падение Империи! Это позор нашей Великой Османской Династии! Делай правильный выбор! Я прошу тебя, только об этом, отец! Я открыл глаза, и мой взгляд уперся в шелковый балдахин, который возвышался над кроватью. Мои мысли были заполнены только словами Мехмеда. Кого же он хочет, чтобы я выбрал престолонаследником? Или же он хотел сказать, чтобы в Сарухан поехал кто угодно, но только не Селим? О, Всевышний, за что же послал мне такое испытание? Сделать такой сложный выбор, чтобы мои дети имели возможность сбежать от смертельного меча. Чтобы они не были убиты из-за того, что они мои дети. Не из-за того, что они Шехзаде. Из мыслей меня вырвал стук в дверь. - Войдите! – в покои вошел Локма Ага. - Повелитель, Шехзаде Мустафа и Шехзаде Баязид прибыли во дворец! – сказал Локма, смотря на меня. Я поднялся с кровати, надев кафтан, посмотрел на себя в зеркало. Грустные глаза, седая борода, осунувшаяся фигура, которая когда-то была стройной и подтянутой. Теперь я вижу отражение молодого себя лишь у Баязида. - Прикажи, чтобы все Шехзаде пришли в мои покои! – сказал я, и сел на трон, ожидая, когда придут мои дети. Когда я смогу вновь посмотреть в их светлые и воинственные лица. За окнами уже был вечер, море было словно бездонная дыра, небо было черным, лишь звезды и луна освещали этот мир. Вновь стук в дверь. - Войдите! – произнес я, и сразу же после моих слов, в мои покои вошли мои сыновья. Высокие, красивые, волевые. Только в глазах Джихангира была еще детская невинность, но, не смотря на искаженность своего тела, он чувствовал себя уверенно, ведь рядом с ним были его братья. Мое лицо озарила улыбка, когда сыновья встали передо мной, и поклонились. Я смотрел на них, стараясь запомнить лицо каждого. Сыновья улыбнулись мне в ответ, и ждали, когда я поприветствую их. – Я очень рад видеть вас в полном здравии и целости! Мы давно не виделись с вами! Смотря на вас у меня в сердце нет ничего кроме любви и гордости! Вы выросли такими сильными и храбрыми львами из маленьких львят, которые вышли за порог этого дворца много лет назад! – их глаза начали сверкать, как только они услышали мои слова. Каждый смотрел на меня с любовью и уважением, и будто искал ответ в моих глазах. Посмотрев на Мустафу, я кивнул ему, и он подошел ко мне, встав на колени, и поцеловал мою руку. Наклонившись ниже, я заглянул сыну в глаза. – Как ты, сынок? - Ничего быть не может лучше, чем быть Вашим сыном и иметь возможность быть рядом с братьями и сестрой, Повелитель! – Мустафа улыбнулся, и, встав на ноги, отошел к братьям. Рядом с ним стоял Селим, но не зависимо от меня, я кивнул Баязиду, упустив из взора Селима. Глаза Баязида расширились от удивления, но взяв себя в руки, он буквально подбежал ко мне. Опустившись на колени, он также поцеловал мою руку, и посмотрел в глаза. Сейчас я видел в его глазах неописуемую радость. Положив руку на его плечо, я улыбнулся еще шире. – Сынок! Мы очень переживали за тебя? Почему тебя так долго не было? - Повелитель, я привез Вам и Валиде подарки, надеюсь, что они оправдают мое отсутствие! – с улыбкой сказал Баязид. - Я уверен, что они будут твоим оправданием! – сын рассмеялся, и я последовал его примеру. Он встал к братьям, и я посмотрел на Селима, подзывая к себе. Сын поцеловал мою руку, и не поднял глаза, я не стал настаивать. – Как твои дела, Селим? – немного холодно спросил я. Этот холод шел от сердца, не от разума. Я не мог управлять этим чувством. Селим на миг взглянул в мои глаза, и вновь опустил их в пол. - Для меня нет ничего больше, чем быть рядом с Вами, и иметь честь целовать Вашу руку, Повелитель! – дрожащим голосом произнес Селим, после чего встал и отошел от меня. Он выглядел шокированным, огорченным… Я не хотел, чтобы Джихангир наклонялся, поэтому встал, и сам подошел к нему, подав руку. Он поцеловал ее, и я положил ладонь на его щеку. - Как ты себя чувствуешь? – улыбаясь, спросил я. - Все в полном порядке, Повелитель! Только меня волнует, что придется примерять все наряды для церемонии! – улыбнулся сын, смотря на меня. - Ты справишься! – сказал я, погладив сына по щеке, и вновь сев на трон. - Слава Всевышнему, что сейчас вы все стоите здесь передо мной! Так пусть ваши лица всегда остаются такими светлыми, мои Шехзаде! – сказал я. - Аминь! – сказали сыновья. - Мы встретимся с вами завтра на ужине и поговорим о делах в ваших санджаках! Сейчас вы можете идти! – сказал я, дети поклонившись стали выходить из покоев, но когда нога Селим поднялась, чтобы переступить порог, я остановил его. – Селим, останься! – сын вернулся, и встал передо мной. Дождавшись пока все выйдут, я посмотрел на сына. – Селим, кто для тебя Мустафа, Мехмед , Джихангир? – спросил я, встав и подойдя к нему. - Они мои братья, Повелитель! – сказал Селим, смотря на меня. - А кто для тебя Баязид? - Брат! - Ты старший брат, Селим! Ты должен быть примером для него, а кто ты? Ты тот, кто все детство унижал родного младшего брата в моих глазах! Как же можно назвать тебя старшим братом после этого? – повышая голос, говорил я. Селим содрогнулся, и немного дернулся назад. - Повелитель, но… - ошеломленным голосом начал Селим. - Неужели зависть поглотила тебя, сын? – спросил я, вплотную подойдя к нему. - Как я мог быть в ваших глазах ниже, чем Баязид! Я старший сын, Повелитель! У меня нет права допускать ошибок! Я сын Повелителя всего мира! – сказал сын, и я отвернулся от него, направляясь на балкон. - Уходи с глаз моих! – сказал я через плечо. Как только двери захлопнулись за спиной сына, я схватился за сердце, и начал жадно вдыхать свежий ночной воздух. POV Баязид. Я был приятно удивлен, когда вместо брата Селима отец позвал меня к себе. Он с небывалой радостью и ожиданием встретил меня. Во мне бушевало счастье от того, что я увидел в глазах отца то, что ждал всю жизнь. Когда мы вышли из покоев отца, то направились в свои покои, так как был уже поздний вечер. Идя по коридорам дворца, мое лицо озаряла улыбка, в мыслях так и стояло счастливое лицо отца. Впереди я увидел идущую на встречу девушку. Она не была одета, как все остальные наложницы. На ней было красивое атласное белое платье, на уложенных кудрях возвышалась изящная корона. Значит, она было одной из Султанш, но ведь во дворец прибыла только Фатьма Султан. Увидев меня девушка остановилась и поклонилась. Немного смутившись, я прошел мимо, но остановился, как только услышал музыку, эта музыка была ее голосом. - Шехзаде, Вы не узнали меня? – спросила девушка, и я повернулся к ней, скрывая чувства, которые вызвал во мне переливчатый звон ее голоса. Я всматривался в ее лицо, пытаясь узнать того человека, которого мог забыть. Огромные карие глаза, черные, словно выведенные кистью, брови, нежные черты лица. Я прищурился, так и не сумев узнать ее. Девушка рассмеялась, и вновь поклонилась. – Я Хуриджихан Султан! – произнесла она. Мои глаза расширились, когда я узнал, что передо мной стоит дочь покойной Хатидже Султан. - Хуриджихан, как же ты выросла! Я даже не смог узнать тебя! – сказал я, улыбаясь ей. - Это неудивительно, ведь, мы не виделись! Вы же Шехзаде Баязид? – неуверенно спросила девушка, с опаской смотря на меня. Я рассмеялся, и расставил руки. - Именно! – сказал я, смотря в ее глаза, в которых уже начал тонуть. Чтобы не дать понять ей об этом, я осмотрел ее, посмотрел на ее лицо. – Ты очень похожа на покойную Хатидже Султан! Я помню, какой прекрасной, изящной и нежной была ваша Валиде! Как Осман? - Мой дорогой брат остался вместе с нашей тетей Бейхан, после смерти Валиде, мы не покидали ее! - Пусть Хатидже Султан покоится с миром! – сказал я. - Аминь! – Хуриджихан посмотрела на меня, ее щечки стали румяными, и, поняв, что сам вскоре начну смущаться, отвел взгляд. - Я надеюсь, что мы еще не раз увидимся с тобой, Хуриджихан! – сказал я. - Беспрекословно, Шехзаде! - Доброй ночи, Хуриджихан! - Доброй ночи, Шехзаде! - произнесла девушка, и, поклонившись, направился в противоположную от меня сторону. Что же ты за дива? Что за ангел, что явился и в миг заставил сердце биться? Но как же? Это же грех, так воспринимать сестру. Пусть и двоюродную, но сестру. Эти огромные глаза, как же они пленят, как тянут… Пока я шел до своих покоев, мои раздумья не покидала новоиспеченная сестра, которая действовала на меня не так, как другие женщины. Не так, как мать моих сыновей. Я потряс головой, стараясь выкинуть из головы Хуриджихан. Нельзя так думать о ней. Нельзя. Нужно думать о других вещах. Вскоре будет объявлено о том, кто станет престолонаследником. О, Всевышней, защити нас, не дай отцу выбрать Селима. Не дай! Сев на тахту, я размял шею, и закрыл глаза, желая немного подремать ,но услышал, как двери в мои покои распахнулись и вбежал бешенный Селим. Его взгляд был безумным, он направился ко мне, но я успел скрыться от его, жаждущих моей шеи, рук. - Предатель! – кричал Селим, я ничего не понимая, уходил от его рук. - О чем ты говоришь? – непонимающе спросил я. - ТЫ нажаловался отцу обо всех моих обидах, и теперь он делает мне выговоры! – Селим встал в центре покоев, и смотрел на меня, тяжело дыша. Я встал перед ним. - Я не знаю, о чем ты говоришь! Я ни слова не говорил, и не писал Повелителю! Но если ты хочешь скандала и драки, то я перед тобой! – крикнул я, раскрывая руки. - Я убью тебя, слышишь? Если только Повелитель выберет меня, я убью тебя! – словно змея прошипел Селим. Преодолев расстояние между нами, я встал перед ним. - Можешь не сомневаться, тебя будет ожидать также участь! – сказал я, с трудом сдерживая зародившуюся во мне злость. Она переполняла меня, и мне безумно хотелось ударить Селима. - Ты никогда не станешь Султаном! – сказал Селим, и вышел из покоев. Мои руки тряслись от сдержанных эмоций, и взяв в руки чашу, я швырнул ее в зеркало, которое разлетелось на мелкие осколки. В покои сразу же вбежали слуги, осматривая меня. - Шехзаде, все в порядке? – начали расспрашивать все. - Уйдите вон, чтобы я не видел вас! Никого! – закричал я, наступая на них. Испугавшись, все выбежали, и закрыли за собой двери. Сев на кровати, я не мог думать ни о чем другом, как о решении Повелителя.