Правда во снах

POV Сулейман Всю ночь я не мог уснуть, я сидел на балконе, смотрел на звезды. Мне просто не хотелось засыпать, зная, что я вновь узнаю что-то про сыновей. Было только одно обстоятельство, которое тянуло меня в мир сна. Я встречу своего любимого Мехмеда. Но я не поддался этому соблазну, я смотрел на звезды, видя в них лик своего сына. Как же я скучаю по нему. Даже то, что я вижу его в своих снах, не изменяет моей тоски. Самое ужасное, что может случиться с человеком, так это пережить своего ребенка. Это самое страшное и тяжелое наказание, которое может быть послано. Ведь, со смертью ребенка твоя память не стирается. Она продолжает мучать тебя, всю оставшуюся жизнь. Те ощущения, когда ты впервые взял на руки свое дитя, как почувствовал его тепло, которое разлилось по тебе. Как его улыбка, заставила улыбнуться и тебя. Этот маленький малыш помещается в двух руках. Это и есть счастье, когда ты видишь его таким невинным, самым чистым человеком на свете. Смотря на своего ребенка, ты забываешь обо всех бриллиантах, что только есть. Ведь твой бриллиант – это твое дитя, огранку которого ты отбиваешь сам. Это бесценное сокровище порождено тобой, ты его создатель, ты его отец. Время пролетает беспощадно быстро, и тот ребенок, который помещался в твоих руках, становится взрослым. Он стоит и на одном уровне смотрит тебе в глаза, но в глазах этого ребенка уже нет той невинности, она уходит. На ее смену приходит умение выживания. Мой сын Мехмед, так и не смог познать всей жизни. Он так и остался тем невинным ребенком, каким уехал з этого дворца. Мой славный Шехзаде, мой воин, который завоевывал земли. Я благодарен Всевышнему за возможность видеть сына во снах. Благодарен за созерцание его светлого лика. Но, к сожалению, это только сны, в которых я даже не могу коснуться Мехмеда. Сев на диван, который находился на балконе, я опустил голову, и провалился в сон. Я вновь оказался в пустом пространстве, передо мной также стоял Мехмед, и улыбался. Только теперь же рядом с ним стоял мой отец. Рука моего отца покоилась на плече Мехмеда, и крепко сжимала его. Они с Мехмедом переглядывались добрыми улыбающимися взглядами, и смотрели на меня. Никогда я не видел на лице своего отца такой улыбки. Я подобно статуе стоял на месте и не мог пошевелиться. Отец отпустил Мехмеда, и подошел ко мне. Грозность не пропала с его лица, даже за улыбкой было видно, что он ярый человек. Я неосознанно отступил на шаг назад, но отец схватил меня за руку. - Сулейман! – произнес он, и я замер. – Я не собираюсь тебя забирать сюда, Сын! - Отец! – я не верящими глазами посмотрел на него, и он кивнул. - Сулейман, вспомни своего деда, моего отца Баязида! Он не препятствовал жизни своего отца, но также как и твой сын Баязид не любил своего брата Джема! Так я могу тебе сказать, что в моем внуке Баязиде возродился я, но он успокоиться, если станет законным престолонаследником! - Вы всегда говорите мне о том, что достойнейший Баязид, но неужели у Селима нет ни единого качества, за которое он мог бы получить статус престолонаследника? – спросил я, хмурясь, смотря на Мехмеда и отца. - Папа, Селим не тот, кто должен стать Султаном! Даже, если ты выберешь Селима, на трон все-равно взойдет Баязид! Он сильнее! Если же твой выбор не преклонен, то польется кровь! – сказал Мехмед. – И у тебя не будет сил, чтобы остановить эту междоусобную войну, которая заберет тысячи жизней! – Мехмед и отец посмотрели вниз, там вновь образовалась бездна, в которой стали проявляться картинки. Среди тысячи воинов, я увидел Селима и Баязида, которые оголили мечи друг на друга. В области сердца больно кольнула, и мое лицо скривилось в гримасе боли от того, что я увидел, как мои дети идут войной друг на друга. Сыновья, громко крича, побежали навстречу и их мечи столкнулись звонким ударом. После этого я резко открыл глаза, и стал вновь тяжело дышать. Эти сны, они убьют меня, и тогда я оставлю своих детей один на один, и уже мои слова уже ничего не будут значить. POV Баязид Я проснулся с первыми лучами солнца, но не спешил подниматься с постели. Устремив свой взгляд в сторону окна, где за плотными шторами в мои покои пыталось пробиться утреннее солнце, я улыбнулся. Эти лучики, которым все-таки удавалось попасть в комнату, напомнили мне о том чуде, которое я встретил вчера. Ведь это чудо, прочно врезалось в мою память за одну встречу, за один взгляд, что подарила мне. Мои мыслей не покидали те карие глаза, что так молниеносно запали мне в душу. Эти глубокие и искрящиеся глаза той, о которой я даже не смею думать, ведь, она моя двоюродная сестра. Никто и никогда не впадал настолько крепко в мою память, как это сделала Хуриджихан, которая нарушила покой в моей душе. Ее каштановые шелковые кудрявые пряди, до которых хочется коснуться пальцами, ощутить их мягкость. Непреодолимое желание разговаривать с ней и день и ночь, просто смотря в ее глаза, и утопая в них. Эти мысли были грешными, поэтому я с трудом вырвался из них, и поднялся с кровати. Подойдя к зеркалу, я посмотрел на себя. Лицо не было заспанным, складывалось впечатление, будто я вовсе не ложился спать. Единственное, что выдавало меня, так это мои растрепанные короткие волосы. Взяв с полки гребень, я причесал волосы на бок, и проведя ладонями по лицу, позвал стражу. - Шехзаде! – они стояли, опустив головы. - Принесите мой кафтан и завтрак в покои! – слуги вышли, и я решил, подготовит вчерашний кафтан, чтобы они забрали его. Взяв его в руки, я увидел, что ворот был разорван по швам. Я даже не заметил, что Селим разорвал мой кафтан. Селим. Мой брат, но с большей стороны мой враг, соперник. Не стоит скрывать, что я люблю его, но эта любовь не настолько сильна, как к брату Мустафе, Джихангиру и покойному Мехмеду. Даже можно сказать, что я люблю Селима из-за Валиде, только потому что у нас один отец и одна мать, а в остальном нас не связывает ничего общего, кроме братьев и сестры. Все-таки мне было интересно, по какой причине отец отчитал Селима, неужели он увидел истинное лицо брата, и впервые защитил меня перед ним?! Надеюсь, что это так. Стук в дверь заставил меня отвлечься от догадок. – Войдите! – громко сказал я, и в покои занесли завтрак, после чего служанки принесли кафтан, и я видел, что они ждали моей аудиенции, чтобы я позволил им одеть меня, но я кивнул на диван. - Оставьте все, и можете идти, но прежде возьмите этот кафтан и передайте его швеям! Пусть они зашьют его! – произнес я, не желая терять то, что будет мне хотя бы иногда напоминать о той встрече в коридоре с двоюродной сестрой. Я видел с какой не охотой ушла одна из наложниц, но с чего-то мне стало не интересно даже обращать внимания на ее красоту. Как только двери за спинами слуг закрылись, я принялся одеваться. Когда и с завтраком было покончено, весь дворец был на ногах, поэтому я отправился в покои Джихангира, чтобы навестить его, и когда зашел в его покои, то встал на месте, словно потерял способность двигаться. Там рядом с братом сидела та, что заняла все мои мысли с самого вечера и до этой секунды, а теперь и вовсе взяла в плен. Она поспешно встала на ноги, и поклонилась мне. - Шехзаде! – и вновь эта музыка щекочет мой слух. На моем лице невольно появилась улыбка, также как на ее щечках румянец. Она посмотрел на меня, и я вновь тонул в карих глазах. - Хуриджихан! – ее имя было словно мед на моих губах. Во мне завелся Шайтан, ведь, я не могу смотреть такими глазами на сестру, и думать о ней, как о женщине. Так же во мне не было сил противиться своему желанию видеть ее. С самого того момента в коридоре во мне что-то начало зарождаться, и я не могу это остановить. Перед ее красотой я бессилен. Она подобно мне, смотрела мне прямо в глаза, не на секунду не отводя их. Прядь ее волос, что выбилась из густой копны, спадая на ее лицо, вовсе сводила меня с ума. Сейчас я понял, что не только она поселилась в моих мыслях, но и я был в ее глазах больше, чем брат. - Садитесь! – произнес Джихангир, явно заметив, что здесь что-то неладное. Он смотрел то на меня, то на Хуриджихан. Я быстро перевел взгляд на брата, и широко улыбнулся ему, приближаясь и садясь рядом с ним на диван. - Доброе утро, Джихангир! – произнес я, и заметил, что Хуриджихан все так же стоит, мы с Джихангиром посмотрели на нее. - Садись же! – улыбаясь, произнес я, указывая на место рядом с Джихангиром. - Простите, но я должна идти! – произнесла Хуриджихан, и я изменился в лице, она явно заметила это. – Я обещала Фатьме Султан, что позавтракаю с ней! – поспешно оправдалась девушка, но я не собирался отступать. - Хуриджихан, я не думаю, что наша тетушка обидеться на тебя, если тебя задержим мы! – сказал я, уже начиная забывать, что рядом сидит Джихангир. Я замети, что Хуриджихан мечется, но все же через несколько минут, она опустилась на диван рядом с Джихангиром. Я обрадовался тому, что она осталась, и счастливо смотрел на нее. - Хуриджихан обещала мне, что сыграет сегодня на скрипке! – произнес Джихангир, смотря на меня. В его взгляде было видно, что он что-то подозревает, и вскоре меня будет ждать расспрос, но сейчас мне было все равно. Я просто хотел, чтобы Хуриджихан была рядом, говорила со мной, даже не со мной, чтобы я слышал музыку ее голоса. - Ты умеешь играть на скрипке? – удивленно спросил я. - Да! Все мое детство я с замиранием сердца слушала, как играл мой отец, а после мама! – Хуриджихан опустила глаза. – Поэтому скрипка стала неотъемлемой частью моей жизни! – ей доставляло боль говорить о своих родителях, это было слышно в ее голосе. Я решил поддержать ее. - Я уверен, что ты великолепно играешь! Мне бы тоже очень хотелось послушать твою игру! – искренне сказал я, переведя взгляд на брата, который шокировано смотрел на меня. Я приподнял брови, и слегка помотал головой, задав ему немой вопрос, но он решил ответить вслух. - Я никогда не замечал, что тебя привлекает искусство! – улыбнулся братишка, смотря на меня. - Ты знаешь, Джихангир, что я люблю книги, а также музыку, но я никогда не слышал скрипки! – сказал я. - Шехзаде, я с удовольствием сыграю для вас, если вы позволите, то я принесу инструмент! – произнесла Хуриджихан, и я увидел ее нежную улыбку, и сердце окутало тепло. «Прекрати думать о ней, Баязид! Она твоя сестра! Сестра! Узри же ты наконец!» - я говорил это в своих мыслях, но все попытки были тщетны. Я не мог смотреть на нее, как на сестру. - Мы будем ждать тебя, Хуриджихан! – сказал Джихангир, улыбаясь девушке. Она поднялась на ноги, и поклонившись нам, покинула покои. Я провожал ее взглядом до тех самых пор, пока двери в покои не закрылись. - Что это было? – ухмыляясь, спросил Джихангир, вырывая меня из плен мечтаний. - В каком смысле? – спросил я, смотря на него, словно ничего не понимаю. - Как только ты увидел ее, сразу застыл! – Джихангир говорил с таким лицом, будто знал все мои чувства наперед, хотя, я уверен, что так оно и есть. - Ничего подобного! – уверил я брата, но заметил, что он не поверил мне. – Она моя двоюродная сестра! – но думал я иначе. - Ты уверен, что для тебя она сестра? - Братишка, ничто между нами быть не может, поэтому не стоит волноваться по этому поводу! – сказал я, смотря ему прямо в глаза. - Как думаешь, кого Повелитель отправит в Манису? – спросил Джихангир, и я увидел, как его взгляд застыл в точности, как и дыхание. Он надеялся, что Повелитель сочтет отправить его в Манису, но каждый знал, как дорого Джихангир для отца. Он не представит своего сына мукам, и не отпустит себя. Я решил не развеивать его желание. - Брат, если отец выберет тебя, то это будет самое верное решение во Вселенной! Не будет Падишаха мудрее и сильнее тебя! POV Султан Сулейман После всего, что я увидел во сне, я принял решение написать письмо Эбусууду Эфенди. Он всегда указывал мне верный путь, верное решение, и никогда оно не оказывалось не верным. Вечно мне верный товарищ, которого я знаю столько, сколько живу. Единственным кто был мне столь близок - Ибрагим, но и он покинул этот мир, потому что попал в руки тщеславия. Письмо уже было отправлено, и мне оставалось лишь ждать ответа на мучающие меня вопросы. Мой выбор метался между Селимом и Баязидом, но чаща весов, на которой был Баязид стала перевешивать, после того, что я узнал. Старшего сына Мустафу я никогда не объявлю престолонаследником, так как он представляет собой большую угрозу, как для братьев, так и для меня. Джихангира не отпущу от себя ни на шаг, он мой маленький сынок, который навек останется для меня самым младшим, и будет всегда находиться рядом со мной и Хюррем. - Повелитель! – за моей спиной появился голос Локмана, и я повернулся к нему. - Что случилось, Локман? – спросил я. - Михримах Султан ждет Вашей аудиенции! – произнес Локман. - Проси! – сказал я, и поклонившись Локман удалился. Через несколько мгновений в моих покоях появилась моя единственная дочь, моя луна и мое солнце. Моя Султанша поклонилась мне, и я подошел к ней ближе, взяв ее нежный лик в свои ладони, коснулся ее лба губами. Заглянув в ее голубые глаза, я погладил ее щечку. - Дочка! Жемчужина моя! – произнес я, улыбаясь самой ласковой улыбкой, на которую только был способен. - Отец, я хотела видеть Вас! – улыбнулась Михримах. – Как Вы себя чувствуете? - Спасибо, хорошо! А как ты? Надеюсь, мои внуки здоровы, Рустем? - Слава Всевышнему, Хюмашах и Касим в порядке! Рустем тоже, он с утра до ночи на службе, я его практически не вижу! - Тебя это волнует? – спросил я. - Нет, это его обязанность! Он должен служить нашей Династии и Великому государству! – произнесла Михримах, после чего несколько замявшись, заговорила: - Повелитель, я хотела бы спросить Вас… - О чем? – заинтересованно спросил я, заглядывая в бегающие глазки дочки. - Разрешите ли Вы устроить ужин в моем дворце, и пригласить всех братьев и Хуриджихан, которая совсем недавно приехала? – спросила Михримах, и я улыбнулся шире. - Я разрешаю, Михримах! – сказал я, и после последовал стук в дверь. – Войди! – зашел Локман Ага, а в его руке был футляр для письма. Я сразу же понял, от кого пришло это письмо. - Повелитель, Эбусууд Эфенди передал Вам письмо! – произнес Локман, протягивая мне письмо, я забрал его и посмотрел на Михримах. - Михримах, ты можешь идти! Локман и ты! – я дождался, когда все покинут мои покои, и присев на диван, открыл футляр, и, выудив письмо, принялся читать. «Повелитель! Над тем вопросом, который Вы задали мне, не стоит долго думать. Мне известны и ясны причины того, почему из четырех сыновей Вы выделили лишь двоих. У обоих наследников есть свои недостатки и преимущества. Шехзаде Селим имеет недостаток того, что он слишком податлив искушениям. Одним из этих искушений является вино, который Шехзаде зачастую злоупотребляет. Также он слишком падок на женщин, и не очень интересуется политическими делами. Но его главные плюсы в том, что он терпелив, усидчив и послушен. Шехзаде Баязид всегда выделяет свой главный недостаток – нетерпение. Он чрезмерно вспыльчив, живет по воле сердца, а не по воле разума, и может отдать жизнь за справедливость. Но и у него есть преимущества. Он воин, который в одиночку может поставить на колени тысячи солдат, он милосерден и добр, открыт душой и сердцем. Из этого я могу сделать вывод, что престол заслуживает лишь один. И этим Шехзаде является Шехзаде Баязид, который усмирит свой характер, как только получит то, что желает, он успокоит себя, и эти Вы потушите огонь в его сердце. Вы докажите ему, что любите его не меньше остальных своих детей. Я уверяю Вас, Повелитель, Шехзаде Баязид станет могущественным Падишахом, таким же как являетесь Вы. С глубочайшим уважением! Эбусууд Эфенди!»