Правда во снах

POV Селим Мое сознание начало просыпаться, а в голове был привычный повседневный дурман, после изрядно выпитого крепкого вина. Мне даже не нужно было открывать глаз, чтобы осмотреть обстановку вокруг себя. Я был более чем уверен, что рядом со мной посапывает одна из наложниц гарема, шторы на окнах зашторены, не давая проникнуть яркому солнечному свету, стол перевернут. На дорогих персидских коврах разбросаны фрукты, несколько пустых кувшинов из под вина валяются где-то под ногами, и сам я выгляжу, как не подобает выглядеть тому, кто я есть. Да, я не такой каким должен быть, не отважен, не силен, люблю наложниц, ищу успокоение и убежище в вине, я не похож на своих героических братьев. С трудом разлепив глаза, я застал ровно ту картину, которую нарисовал в своей голове. Шея затекла, спина было натянута, словно струна, мне совершенно не хотелось подниматься, но мне было необходимо появиться перед Валиде раньше обеда. Лениво потерев глаза руками, я сел на кровати в сопровождении хруста спины и шеи. - Газанфер! – позвал я, не заботясь о том, что могу разбудить наложницу в постели. Через секунду появился мой хранитель покоев, и подошел ко мне. - Доброе утро, Шехзаде! – произнес тот тихим голосом, прекрасно зная, какое состояние у меня каждое утро. - Принесите кафтан, и отведите хатун в гарем! - приказал я, накрыв глаза ладонью. - Как прикажите, Шехзаде! – сказал Газанфер, и я услышал, как он будит наложницу, и они вдвоем покидают покои, но перед этим был звук открывающихся штор. Покои наполнились утренним светом, что заставило меня зажмуриться, и недовольно заворчать. Поднявшись с кровати, я подошел к зеркалу. Мое лицо было опухшим, на щеке был виден след от подушки, глаза покрасневшие, и припухшие веки. Я не был складен так, как Баязид. У меня никогда не было тела, как у греческих Богов, но я не был ни упитан, ни тощ. Никогда я не уделял особого внимания мечам, луку, меня больше привлекало искусство, которое также любило и меня. Стук в дверь вырвал меня из мыслей. - Войди! – крикнул я. Сразу же после моих слов, в покои вошли служанки, и разложили на кровати одежды. Они ждали, когда я подам знак, что можно одевать меня, но я не хотел ничего, поэтому кивнул им на двери. Надев кафтан, я позвал Газанфера, который как и всегда появился молниеносно. Он склонился передо мной, и посмотрел на меня. Он был единственным человеком, которому я действительно доверял. Он знал все обо мне, как и я о нем. Я осмотрел свои покои, который были больше похожи на прилюдный дом, чем на покои сына Падишаха. - Шехзаде, Вы что-то желали? – спросил он, осторожно смотря на меня. Тяжело вздохнув, я кивнул ему, отводя взгляд. - Скажи, чтобы в покоях прибрались! Все-таки не подобает, чтобы у Шехзаде покои были в таком состоянии! – приказным тоном произнес я, смотря на Газанфера. - Как прикажите, Шехзаде! – поклонился он. - Кто-нибудь проснулся во дворце? – спросил я. - Насколько мне известно, Повелитель уже проснулся, и сейчас гуляет в дворцовом саду! – оповестил меня Газанфер, я приподнял брови. - Отлично, тогда я отправлюсь к Повелителю! После последнего общения я почувствовал, что в наших отношениях что-то пошло не так! – произнес я, вспоминая выговор отца по поводу Баязида. - Шехзаде, даже не сомневайтесь, Повелитель Ваш отец, он любит Вас не меньше, чем других Шехзаде! И с позволения Всевышнего, может быть, он именно Вас выберет своим наследником! – поддержал меня слуга. - Иншала, Газанфер! – сказал я, и направился к выходу из покоев. Как только я попал на улицу, меня сразу же овеял свежий утренний воздух, приняв в свои объятия. Я глубоко дышал, осматривая прекрасный сад, что был высажен перед вратами дворца. Пройдя вдоль кустов алых роз, мой взгляд привлек Повелитель, который с наслаждением вдыхал аромат этого прекрасного цветка. Вздохнув, я подошел к отцу, он стоял спиной, и я уверен, что даже не слышал как я подошел, поэтому я тихо поклонился. - Повелитель! – практически прошептал я, и во мне проснулся страх. Не знаю с чего, но я стал боятся Повелителя, который казалось даже не слышал, что я позвал его. Что же случилось, что он стал так холоден со мной. Я выпрямился, но мой взгляд не покинул земли. Отец оторвался от цветка, и прошел дальше по саду, мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мы шли в тишине больше пяти минут, после чего я не выдержал. – Повелитель, если есть в чем-то моя вина, то простите меня! - Подумай, Селим! У меня ли ты должен просить прощения? – отец посмотрел в мои глаза таким взглядом, что внутри меня все сжалось. Я не знал, что сказать, я просто молча шел за Повелителем. – Всю жизнь ты пользуешься тем, что являешься старше Баязида, и это единственное, что тебя спасало все детство, однако, рано или поздно за каждый поступок приходится платить! - Вам нажаловался Баязид? – прямо спросил я, поражаясь своей дерзости. Отец остановился, но не повернулся ко мне. Я заметил, что он стал часто дышать, и стал свирепеть. Я закрыл глаза, понимая, что перешел границы. Повелитель резко повернулся ко мне, и посмотрел прямо в глаза. В его голубых глазах было столько безумия и ярости, что мои ноги подкосились, а сердце забилось в тысячу раз сильнее. - Мне не нужно жалоб, Селим! Я стал видеть намного больше, чем ты думаешь! – прошипел отец, сверля меня взглядом. – В каждой вашей ошибке моя вина! Чему я не научил вас, а? – горько спросил отец, в его глазах разлилось столько разочарования. - Вашей вины нет ни в едином нашем проступке, Повелитель! Вся вина лишь возлагается на наши плечи! – поспешил я. - А как ты объяснишь мне то, что я не смог убить вражду между сыновьями? Не смог затушить разгорающийся костер, в который вы поочередно подкидывали дров! Как же я упустил это? Как смог не доглядеть за вами двоими? – уже спокойно сказал Повелитель, отходя от меня, и отворачиваясь. Он часто дышал, словно в его легких заканчивался воздух. Меня снедали мысли. Кто же мог все рассказать Повелителю, как не Баязид, только он и я знали все наши недомолвки, ссоры и драки. Но и когда я выяснял у брата откуда обо все знает отец, тот был в шоке. А Баязид не мог играть, ему это было не дано. Он прямой, все, что думает то и говорит, в нем нет хитрости, зато есть вспыльчивость и нервозность, которые играют против него. Сейчас я не могу и припомнить, из-за чего между нами начались такие отношения. Разница в нашем возрасте была всего год, самая не значительная разница, но все же первым родился я. Брат всегда пытался показать всем, что он умнее и лучше меня, но я всегда осаждал его. И да, иногда мне приходилось идти на хитрость, чтобы проучить Баязида, чтобы он больше не пытался соперничать со мной, но все попытки были тщетны. - Повелитель, я прошу, выслушайте меня! – произнес я, смотря на затылок отца. Он ничего не сказал, просто промолчал, и я счел, что могу продолжить. – Да, я признаю свою ошибку, признаю, что подставлял брата, но это было во благо! - Что? – спокойно спросил Повелитель, и я усмехнулся, ожидая такой реакции. - Как все знают, Баязид всегда пытался выделиться, затмить меня, хотел, чтобы Вы видели все его возможности! И когда он добивался этого, то пытался выставить меня дураком и неумехой… простите, но я не мог вытерпеть такого отношения от младшего брата, именно поэтому и унижал его! – сказал я, и отец вновь посмотрел на меня. - Ты должен был быть настоящим старшим братом, который мог бы научить младшего тому, что тот пытается доказать! Вместо того, чтобы подливать масла в огонь, ты мог бы хотя бы на секунду представить, что перед тобой твой родной младший брат, который нуждается во внимании! Никто другой, как вы, так не близки по возрасту! Когда вы родились, я думал, что вы станете дружны и сплочены, но все оказалось наоборот, вы стали врагами! – я, горько усмехаясь, смотрел на Повелителя, после чего опустил глаза на землю. Я не мог поверить, что он отчитывает меня за ошибки Баязида. Как же так?! У меня не было больше сил разговаривать на эту тему, именно поэтому я поклонился. - Повелитель, с Вашего позволения я пойду! – произнес я. - Иди! – резко кинул отец через плечо, и стремительно прошел вдоль сада, скрывшись за поворотом. У меня не было абсолютно никакого настроение, я буквально летел по тропе сада, которая вела во дворец, и, войдя быстрым шагом, даже не заметил, как сбил с ног одну из наложниц. Она свалилась на пол, и уронила простыни, которые несла, во мне начало просыпаться раздражение. Девушка начала быстро собирать ткань, после чего поднялась, и поклонилась мне. Мне хотелось накричать на нее, она так не во время попалась на моем пути. Во мне бушевала буря, которая готова была снести все, что встречается на глаза. - Шехзаде, простите меня! – прошептала она испуганным голосом, и посмотрела на меня. Я уже было хотел накричать на нее, но когда она взглянула на меня, я оцепенел. Мои ноги онемели, сердце начало биться, как сумасшедшее, я тонул в ее глазах. В ее черных, как ночь глазах. Ее брови подобно полумесяцу были приподняты, делая невинным взгляд, в глазах были нотки страха, черные шелковистые волосы переливались в свете дня, ниспадая по плечам. Нежное лицо с легким румянцем на щеках, делало ее такой необыкновенной. Я смотрел на нее, как зачарованный, казалось, будто она околдовала меня, применила на мне свои чары. - Как тебя зовут? – охрипшим и тихим голосом спросил я. - Нурбану! – осторожно ответила она, таким же тихим голосом. - Можешь идти! – это было все, что я мог сказать. Она ушла, а я так и остался стоять. Все мое раздражение и плохое настроение растворилось вместе с ней. Стоило мне только заглянуть в ее глаза, как я забыл про все. С трудом приведя мысли в порядок, я отправился в гарем, где нашел Камер-Калфу. - Камер-Калфа! – позвал я, и она сразу поклонилась, завидев меня. - Шехзаде! – улыбнулась Камер. - Я хочу, чтобы сегодня вечером ко мне привели Нурбану Хатун! – тихо произнес я, подходя к ней. - Как прикажите, Шехзаде! – произнесла она. POV Баязид С самого утра я не покидал свои покои. Я занимался росписью тарелок, и когда дошел до цветка, то не с того ни с сего вспомнил нежное и родное лицо Хуриджихан. Моя рука сразу же замерла над фарфором, а на лице растянулась улыбка. Первое, что я вспомнил, карие большие глаза Хуриджихан, в которых можно было увидеть всю ее душу, ее лицо, что было так прекрасно. Длинные черные брови, подчеркивающие ее красоту, аккуратный слегка курносый нос, губы, которые были лепестками распустившейся алой розы. Мне хотелось часами разговаривать с ней, держать за руку, смотреть в ее глаза, и видеть в них ту застенчивость, что витает между нами при каждой встрече. Да, она моя двоюродная сестра, но что я могу сделать, если мое сердце кричит мне: «Беги за ней!». Я решил, что нет никакого смысла противиться себе, и, отложив фарфоровую тарелку, я положил перед собой небольшой кусок бумаги, и взял перо, мокнув его в чернила. «Расскажи мне, как вести себя рядом с тобой? С какими чувствами мне спорить внутри себя? Шехзаде Баязид!» - Стража! – крикнул я, и сразу после моих слов в покои вошел один из стражников, в то время, как я скрутил сверток и завязывал на нем шелковый узелок. - Шехзаде! – поклонился он, и я подошел к нему, держа сверток в руке. - Ты должен передать это письмо Хуриджихан Султан, но чтобы ни одна душа даже заподозрить этого не могла, ясно? – строго произнес я, заглядывая прямо в глаза стражнику. - Как прикажите! – я передал ему сверток, он принял, но я задержал руку, не отдавая его в его ладонь. - Если я узнаю, что ты не скрыл тайну, я казню тебя! – прошептал я, чтобы никто не услышал. - Шехзаде, клянусь Вам, никто кроме Вас, Хуриджихан Султан и меня об этом не будет знать! – не поднимая глаз, произнес молодой парень. - Как тебя зовут? – спросил я. - Осман-ага, Шехзаде! – сразу же ответил тот. - Я надеюсь, что ты понял меня, Осман! – я отпустил сверток, и Осман-ага вышел из покоев, а мне только и оставалось ждать ответа от запретной дороги судьбы. Я вновь принялся за роспись фарфора, но уже не мог сосредоточиться на рисунке, мои мысли крутились только вокруг Хуриджихан. С тех пор, как слуга отнес письмо, мое сердце начало биться неимоверно быстро от волнения. Меня мучали вопросы: «Как она отреагирует на письмо?» «Не спугну ли я ее?» «Захочет ли она общаться со мной после этого письма, если ответ окажется иным, чем я ожидаю?». Я сходил с ума от того, что находился в полной неизвестности. Никогда я так не переживал и не нервничал. Отложив фарфор, я поднялся на ноги, и стал ходить из стороны в сторону, измеряя комнату шагами. Мне казалось, что время тянется неумолимо долго, и вот-вот я сам ринусь к Хуриджихан, чтобы узнать ответ. Я прекрасно понимал, что слуга ушел максимум двадцать минут назад, но я ничего не мог поделать с собой. Опустившись на диван, я сцепил руки, опустив локти на колени, и сверлил взглядом пол. Не знаю, сколько я сидел в таком положении, казалось, что прошел час, но меня вырвал стук в дверь. - Войди! – резко поднявшись на ноги, я встретил Османа-агу, который держал в руке сверток. Он был чуть больше, чем мой, значит, он принес ответ. - Шехзаде, Хуриджихан Султан передала Вам письмо! – сказал он, протягивая мне сверток. Выхватив из его рук сверток, я вздохнул, и набравшись смелости, раскрыл письмо. «Я не знаю, каковы Ваши чувства, Шехзаде, но могу с уверенностью сказать, с какими чувствами борюсь я! Вы не безразличны мне, Шехзаде! Но все, что может быть, будет против закона, и если мы поддадимся судьбе, то оба будем наказаны за этот сладкий грех! Ведь, наши чувства – это и есть грех! Хуриджихан Султан» Мои губы растянулись в улыбке после прочтения ее ответа, а сердце начало ликовать и пустилось в пляс. Я был счастлив от того, что она испытывает те же чувства, что и я. Мне было все равно, что будет с нами, какие преграды могут встать на нашем пути. Если мы будем вместе, то пройдем через все, что только встанет на пути нашей судьбы. Я хочу, чтобы наши судьбы стали одной навсегда. Для меня нет законов, если я люблю, и хочу быть счастлив с той, которую люблю. Мне не терпелось увидеть ее, я так хотел впервые обнять ее, вдохнув аромат ее волос и нежной мраморной кожи. Я сразу же начал писать ответ. «Забудь про законы, если наши чувства взаимны! Если ты придешь в мраморный дворец, я сочту этот жест за согласие! Шехзаде Баязид» - Передай это письмо Госпоже, и скажи, что меня уже нет в покоях! – велел я, отдавая письмо Осману-аге. - Как прикажите, Шехзаде! – я отпустил Османа, и, надев на голову чалму, вышел вслед за ним. Окрыленный, я летел в мраморный дворец, проходя по коридорам дворца, с трудом сдерживая улыбку, что так и норовила вырваться наружу. Как только я покинул дворец отца, сразу же попал в плен яркого солнца, что радовало сегодня своим светом, и я, быстрым шагом преодолел дворцовый сад, пройдя к мраморному дворцу. Слава Всевышнему во дворце никого не было, зайдя в главные покои, я стоял в нетерпении, и высматривал в окно появления Хуриджихан, но ее все не было и не было. Я измерял комнату тяжелыми, быстрыми шагами, сомкнув руки за спиной. Мне не хотелось отпускать надежду на то, что Хуриджихан все-таки придет, но я услышал звук открывающейся двери, и замер в ожидании, смотря в проход. Она осторожно шла ко мне навстречу, настороженно оборачиваясь по сторонам, словно боялась, что за ней будут следить. Я завороженно смотрел на нее, а на моем лице расплылась блаженная улыбка. Она зашла в покои и поклонилась, остановившись слишком далеко от меня. Как только она взглянула в мои глаза, я пропал. - Шехзаде! – пропела она. - Хуриджихан! – поприветствовал я, улыбаясь ей. Между нами повисло молчание, мы просто смотрели друг на друга. В свете солнца, что проникал сквозь занавеси, она была еще более прекрасна, словно была одним из лучей, хотя это так и было. Она нежно улыбалась мне, смотрела в глаза, а я просто тонул в ней. Растворялся в одном ее взгляде. Мне так хотелось коснуться ее, просто почувствовать на ощупь ее кожу. Удостовериться, что она действительно существует и стоит передо мной, что она не мираж. Я трепетал, смотря на нее, и видел то же волнение в ее глазах, что светились ярчайшим блеском. Протянув ей руку, я боялся испугать ее, но она словно ожидала такого жеста, и подошла ближе, осторожно вложила свою изящную ладонь в мою руку. Я сразу же сжал пальцы, не желая отпускать ее. От касания по телу прошелся некий разряд, заставивший сердце пропустить несколько ударов. Я осторожно потянул Хуриджихан к дивану, и жестом предложил сесть. - Как же так получилось? – шепотом спросил я, сжимая в своих ладонях ее руки. - Когда я ехала сюда, то даже не думала, что меня возьмет в плен самое сильное чувство! – словно эхом моему сердцу шептала она. - Я могу сказать то же самое о себе, Хуриджихан! – улыбнулся я. – Хуриджихан! – сладко повторил я. – Твое имя, словно мед для моих губ! – после моих слов ее щечки еще сильнее порозовели, а взгляд смущенно опустился в пол. - С того самого момента, как я увидела Вас в коридоре, Вы не покидали моих мыслей! – пела Хуриджихан, и мой слух наслаждался ее голосом. - Ты снилась мне, и пусть, что все, что будет, будет против закона! Но разве для любви есть законы? – спросил я, заметив, как взбодрилась Хуриджихан после моих слов. Ее взгляд был переполнен нежностью, трепетом и лаской. Мы растворялись друг в друге, словно нашли свое пристанище. Взяв ее холодные и слегка трясущиеся руки в свои ладони, я почувствовал все волнение Хуриджихан, и знал, что внутри меня творится тот же ураган. Я написал для Хуриджихан письмо, которое хотел прочесть, смотря ей в глаза, и я решил, что сейчас тот самый момент. Красавица красавиц, моя Госпожа, Мои глаза, дыхание, открытая душа! Ты навеки покорила своего раба, И теперь Шахи прислужник у тебя! О, моя Хуриджихан, роза моего сада, Покорительница моего сердца и души, Ты спасительница от огня ада, Ведь, ты сама сжигаешь все на пути! И если я влюблен в тебя, скажи… Разве не убит уже твой Шахи? Ты скажи мне, не скрывая лжи, Скажи, ты знаешь о моей любви? Глаза Хуриджихан блестели все сильнее с каждой строчкой письма. Я чувствовал дрожь ее тела, на себе ощущал все ее чувства. Она робко улыбалась, но улыбка была сдержана, словно она пыталась сдержать все свои чувства в рамках, но ее глаза уже давно выдали ее. Я словно смотрел в зеркало, в котором отражалась моя душа. Мы дышали в унисон, наши сердца отбивали один ритм, а глаза светились одним блеском. Сжимая в своих руках нежные и хрупкие ладони Хуриджихан, я боялся, что все окажется сном, и я не успею насладиться ее теплом в своих руках. Не имея никакой возможности противостоять самому себе, я коснулся губами ее ладоней, и услышал, как Хуриджихан глубоко вдохнула воздух из-за моего действия. Погладив ее по щеке, мне удалось немного успокоить ее. - Баязид! – мое имя звучало совершенно иначе, срываясь с ее уст. Непроизвольно, я улыбнулся еще шире. Судорожно вздохнув, я осторожно прислонился своим лбом к ее, и закрыл глаза, наслаждаясь тем, что мы наедине и нас ничто, и никто не может потревожить. - Хуриджихан! – прошептал я, в унисон своему биению сердца, которое отбивает ее имя. POV Сулейман С каждой минутой, я все больше начинаю понимать, как я был не справедлив порой к своим детям. Как зазря наказывал их, иногда лишал своей любви. В каждом своем ребенке, я вижу отражение себя, однако, лишь только в одном вижу свое продолжение. Лишь один сын несет в себе все то, что необходимо для правления, за исключением одного. Вспыльчивость. Она как вулкан, в любой момент может начать извергаться и уничтожать все, что его окружает, но ведь даже вулкан можно усмирить. В этой жизни исправить можно все, кроме предательства. Предательство нельзя простить, и жить дальше как будто ничего и не было. Гуляя по саду роз, я рассматривал каждый цветок. Каждый был по-своему хорош, и по-своему плох, но ни один цветок не был идеальным. Так же нет и идеальных людей, которые никогда бы не совершали ошибки. На каждую ошибку найдется оправдание, нет неоправданных действий. Стоит ли мне слушать Мехмеда, и назначать первым престолонаследником Баязида вместо Селима? Я не знаю… Вернувшись в свои покои, я готовился к Дивану, на котором должен объявить дату, которая станет решающей для моего государства. Дату, когда я издам приказ о назначении наследника в Манису. Мой взгляд остановился на шкатулке, которая стояла на моем столе. В ней лежал приказ о ранее принятом мной решении. Взяв в руки шкатулку, я вскрыл ее, и выудил приказ. Даже не раскрывая его, я бросил письмо на растерзание языков пламени, что играли в камине. Письмо медленно тлело, а я все не сводил с него глаз. - Локман! – позвал я, и слуга сразу же появился. - Повелитель! - Сообщи Михримах, что я сам устрою сегодня ужин. Она устроит праздник в следующий раз! – приказал я, смотря на огонь. - Слушаюсь, Повелитель! – произнес Локман, и удалился. Мой взгляд не покидал тлеющего в камине приказа. Сейчас я уничтожил свое прежнее решение, чтобы написать взамен новое, детально осмысленное. Пламя стало понемногу стихать, и я прошел обратно к столу, теперь взяв чистый пергамент, мокнул перо в чернильницу, и стал наносить буквы на бумагу. Я уверенно писал каждое слово, пока не дошел до самого главного…. Имя…. Написание приказа заняло достаточно много времени, потому как в мои покои уже стучались, и был уверен, что пришла Михримах. Оторвавшись от приказа, опустил перо рядом с чернильницей. - Войди! – приказал я, смотря на двери. - Повелитель, Михримах Султан! – произнес Локман, и я кивнул ему, разрешая пустить дочь. Как только в моих покоях появилась Михримах, я улыбнулся ей, и, сложив приказ в сундук, поднялся и подошел к ней. Мы присели на диван, и я сжал ее ладошку в своей руке. - Что-то случилось, солнце мое? – спросил я, ласково смотря на нее. - Нет, Повелитель! Я хотела узнать, почему Вы решили провести ужин у себя? – несколько обиженно спросила Михримах, на что я улыбнулся. - У меня есть на то повод, Михримах! Этот ужин должен стать очень важным для всех! – произнес я, вызвав интерес на лице дочери. - Что Вы имеете в виду, отец? - Скоро ты все узнаешь, как и остальные! - Это касается санджака Сарухана? – я засмеялся. - Не наполняй свои мысли догадками, наберись терпения! - Как скажете! – сдавшись, сказала она, и поднялась с дивана. – Если позволите, я хотела бы навестить матушку! - Конечно, иди! – я указал на дверь, дочка поклонилась и покинула покои, а мой взор вновь вернулся к сундуку, в котором лежал недописанный приказ. Вечер того же дня. От третьего лица. В главных покоях дворца Топкапы, был накрыт пир для всей семьи. Все самые близкие были приглашены на этот ужин во главе с Султаном Сулейманом. Вскоре вся семья собралась за столом, и все принялись за еду. Лишь изредка можно было наблюдать за взглядами людей, которые были обращены друг к другу. Как Шехзаде Баязид и Хуриджихан Султан обменивались влюбленными взглядами и улыбками. Шехзаде Мустафа и Хюррем Султан дарили друг другу злые ненавистные взгляды. За этим столом собрались люди, которые представляли свой интерес. Султан Сулейман смотрел на своих сыновей, пытаясь уверить себя, что сделал правильный выбор престолонаследника. Его взгляд то и дело, метался к сундуку на столе. В покоях стояла тишина, нарушаемая тихим звуком музыки, которую воспроизводили наложницы на музыкальных инструментах. Все были заняты едой, или нежеланием общаться друг с другом. За столом сидели все, кого любил Сулейман и принял в свою семью: Хюррем, Михримах, Мустафа, Селим, Баязид, Джихангир, Рустем, Хуриджихан, Фатьма и Махидевран. Сулейман больше не мог ждать, когда же он объявит о том, что принял решение, поэтому молча поднялся с дивана, и под встревоженными взглядами семьи прошел к столу, и взял сундук. Остановившись рядом с Рустемом, который сразу же поднялся на ноги, как только Падишах встал подле него. Сулейман передал сундук в руки Рустема. - Пришло время, Рустем! Это твоя обязанность сообщить эту новость! – вводя в полное негодование Рустема, произнес Падишах, и отправился на свое место, на свой законный трон. Рустем раскрыл сундук, развернул письма, что лежало там и, округлив от удивления глаза, посмотрел на Повелителя, на что тот кивнул. Продержав паузу в несколько секунд, Рустем начал читать приказ, что был написан рукой Падишаха. - Я Султан Сулейман Хан Хазретлири! По воле Всевышнего Аллаха, назначаю первого престолонаследника! – всем сразу стала ясна причина, по которой всех собрал Падишах. Каждый напрягся, ожидая решения Сулеймана, особенно его сыновья, которые казалось, вот-вот вырвут письмо из рук Рустема. – В санджак Сарухан назначен… - вновь эта пауза, которая заставила всех перестать дышать, Рустем посмотрел на каждого Шехзаде, и по его взгляду нельзя было сказать, кого же выбрал Падишах. – Назначен наш достойнейший Шехзаде Баязид Хан Хазретлири! Лицо Шехзаде Баязида расплылось в счастливейшей улыбке, и он ринулся в ноги Повелителя. Остальным Шехзаде ни осталось ничего, кроме как завидовать брату и поздравить его с назначением, а Шехзаде Селим и вовсе отвернулся от брата. Хюррем Султан была счастлива, Махидевран Султан раздосадована. Все так, как и должно было быть. Каждый был занят своими мыслями, и только Хуриджихан действительно была рада и счастлива за любимого Шехзаде.