Мандарины и аммиак

А он был чудовищно эмоционален, этот третий. Ярость, короткая вспышка паники, отвращение, удивление, ненависть, в конце концов – нечто вроде смирения… Незнакомец будто проходил через классические стадии принятия собственной смертности, – в данном случае, пожалуй, очень скорой смертности – и у Рича даже слегка начала кружиться голова от калейдоскопа этих противоречивых эмоций. Дело, впрочем, могло быть и не в излишней чувствительности того парня (почему-то Рич немедленно уверился, что это именно парень, а не девушка), а в этом месте. Ничто так не обостряет ощущения, как пребывание в пустом бараке где-то между концом света и адом. Рич не знал, радоваться ему этой неожиданной компании или нет. Незнакомец определенно не поддавался страху так, как сам Рич, и кажется, отличался известной силой характера, куда больше напоминая тот самый многострадальный образ супергероя, чем сам парень. Как раз тот типаж, который способен расшвырять всех вокруг, пробить кирпичную стену и уйти, не забыв прихватить с собой всех прочих заложников. Конечно, Ричу было уже не десять лет, чтобы верить в чудесные спасения, но сколь бы эфемерной ни была эта надежда, еще вчера у парня не было и такой. С другой стороны, если предположить, что в этом человеке Майлзу все же удалось найти искомое… самый страшный кошмар Рича имел неплохие шансы сбыться. Его держали тут как игрока второго состава, в случае уж совсем фатального невезения способного выйти на поле; но добыв действительно профессионального нападающего, могли оставить Рича на скамейке запасных до конца его не слишком длинной и, увы, ничем не примечательной для человечества жизни. Не в метафорическом смысле. В самом что ни на есть прямом. Обдумывая все это, Рич вдруг понял, что даже если он и выберется из этой переделки, то никогда больше не будет смотреть футбол. Они долго разговаривали, никак не меньше часа. Майлз – спокойный и вечно невозмутимый Майлз – тоже успел пройти через целую кучу самых разных эмоций, в конце концов остановившись на таком глубоком и полном удовлетворении, какого Рич не ощущал от него даже во время их поцелуев. Это не было хорошо, нет. Вообще-то это было хуже некуда. Рич закрыл глаза и прикусил губу, а по его щеке скатилась первая настоящая слеза. Он больше не стеснялся того, что плачет. В конце концов, строить из себя сильного было не перед кем. «Эй, парень. У тебя… сигаретки не найдется?» «Вот, держи. Нет, бери все. Мне больше не понадобится». «Бросаешь курить?» «Что-то вроде». Радуйся жизни и не отсвечивай – вот по какому принципу жил Рич, сколько себя помнил. Пользуйся даром – но осторожно, не вызывая подозрений. Избегай конфликтов, драк и девушек во время ПМС. Обходи десятой дорогой тех, кому сегодня достаточно слова, чтобы вспыхнуть, и вопроса «Как дела?», чтобы начать изливать душу. Ищи веселых. Ищи заинтересованных. Ищи тех, кому хочется трахаться. От прочих держись подальше. Какого черта Рича понесло к тому парню? «Мне кажется, я сейчас видел тебя в клубе». «Да? Я был в “Спарки”». «Точно! И я. Наскучило?» «Захотел подышать свежим воздухом». Чертов супермен. Полетел во спасение страждущего. Слезы катились по щекам Рича уже целыми потоками, а он даже не мог вытереть их с лица. Только не уходи, Майлз. Только не бросай меня. Пожалуйста. Майлз притащил Рича сюда. Майлз держал его связанным в бараке и бесконечно изводил вопросами и прикосновениями. И все равно парень ужасно, невыносимо жаждал, чтобы тот во второй раз за сегодня открыл эту чертову дверь и просто сказал что-то вроде: «Не бойся, малыш. Я еще вернусь». Майлз все не шел. И очень скоро Рич устал даже плакать. «Слушай… Я понимаю, что это не мое дело, но… у тебя что-то случилось?» «Это с чего ты решил?» «У тебя… лицо грустное». Шаги, когда он снова услышал их, производили в два раза больше шума, чем обычно. Майлз выходил не один, а его беседа со спутником продолжалась. Оба голоса были мужскими – Рич угадал. Он изо всех сил прислушался и смог различить слова. - Кто тут у тебя еще? - Мальчишка. Я думал, он может оказаться ищейкой, но кажется, просчитался. Не похоже, что он из тех, кто не раскалывается после недели в заточении. - Что ж ты не отпустишь его? - Не могу, Рэй. Он видел мое лицо. - И что теперь? Просто бросишь здесь подыхать? От того, как буднично прозвучал этот невыносимо мучивший его самого вопрос, крепкие тиски паники немедленно сжали маленькое сердечко Рича. Пульс разом подскочил до сотни, кровь запульсировала в висках, а дышать стало невероятно тяжело. «Я умру», - подумал он. И эта мысль была такой огромной и всепоглощающей, что весь окружающий мир на пару мгновений куда-то отступил. Рич даже не услышал, что именно ответил незнакомцу Майлз. - Возьмем его с собой, - через пару мгновений вновь различил голос второго мужчины он. - Ты рехнулся? Зачем он мне? - Это мое условие. - То есть ты считаешь себя вправе ставить мне условия? - Майлз… ты обещал отплатить мне за все. - Тебе. При чем здесь этот парень? - Ему очень страшно. Забери его отсюда. - Чтобы он при первой же возможности отправился к копам? - Я не сказал «отпусти его». Я сказал «забери его отсюда». - Ты упрямая задница, Рэй. - Но тебе нужна именно такая упрямая задница. И через несколько невыносимо долгих мгновений дверь, на которую Рич почти неотрывно смотрел всю эту неделю, открылась. Вслед за Майлзом в барак зашел жилистый мужчина лет тридцати пяти. У него было узкое, будто состоящее из одних острых углов лицо, короткие, немного более темные, чем у Майлза, волосы и, скорее всего, карие глаза. Левая щека вдавалась в лицо даже сильнее правой. Приглядевшись, Рич разглядел на ней неровный и явно давний шрам. Рэй – если Рич правильно услышал имя – ужасно напоминал старого, израненного в сражениях пса бойцовской породы. И все же, страха он отчего-то не вызывал. Скорее уважение. - Привет. Меня зовут Рэй, - так получилось, что мужчина подошел к Ричу даже раньше Майлза. Окинул парня быстрым взглядом, опустился на колени рядом. - Рич, - тихо отозвался тот. - Очень приятно. Тебе больше не придется сидеть здесь, Рич. Мы тебя забираем. - Куда? – тупо переспросил парень, ощущая, как уже второй раз за сегодня ему развязывают руки. Рэй, подобно Майлзу, был очень аккуратен, но его прикосновения не парализовали волю Рича. Он даже не вздрогнул, когда ладонь мужчины крепко обхватила его запястье, помогая подняться. Рядом с этим воякой Рич ощущал себя почти по-настоящему смелым. Хорошо бы это продлилось подольше. - Не знаю. Майлз? – вскинул голову мужчина. - Пока что – ко мне домой. Я тебя не обижу, Ричи, - с улыбкой проговорил Майлз, тоже подходя поближе. Его рука по-хозяйски обвила талию парня, и вновь обретенное спокойствие Рича тут же пошло прахом. По его телу против воли пробежал самый настоящий электрический разряд. – Пойдем. Думаю, нам всем очень нужно в душ. И в кровать. Рича ощутимо пошатывало при ходьбе, и несгибаемо крепкая рука Майлза, поддерживающая его, была даже кстати, хотя парень многое отдал бы за то, чтобы сбросить ее со своего бедра и снова начать контролировать тело и мысли. Обилие свежего воздуха после недели в закрытом помещении заставило Рича почувствовать легкое головокружение, едва они покинули дом, а яркий дневной свет немедленно попытался его ослепить; так что Рич не особенно осматривался вокруг, всю дорогу до машины в основном глядя себе под ноги (разнообразием пейзаж в любом случае не отличался. Его тюрьма оказалась недостроенным и заброшенным двухэтажным зданием, рядом с которым росло несколько чахлых деревьев, а так – кругом одна степь), но постоянно ощущал на себе внимательный взгляд Рэя; и взгляд этот говорил о многом. Рич мог бы поклясться, что мужчина тоже эмпат. Первый в жизни Рича другой эмпат, кроме него самого. Если парень решится – им с Рэем точно будет, о чем побеседовать. Только когда Майлз усадил Рича на заднее сидение своего внедорожника, тот смог немного расслабиться. И все равно, его не покидало ощущение затянувшегося розыгрыша: сейчас его похититель скажет, что пошутил, и отправит Рича обратно в клетку. На этот раз – действительно навсегда. Майлз завел мотор.