Мандарины и аммиак

Когда они вошли – без стука; если до этого Майлз мог вести себя сколь угодно гостеприимно, то теперь явно решил расставить точки над «i» и напомнить, кто тут хозяин, - Рич стоял перед встроенным в шкаф зеркалом и пытался то ли пригладить, то ли еще больше взъерошить влажные после душа пряди. На нем не было ничего, кроме трусов (да и те пришлось надеть прямо мокрыми, предварительно выстирав), и комната незамедлительно наполнилась свежим и сладким ароматом мандаринов. Почему-то сексуальное желание Рич всегда ощущал именно так. Мандаринами. Детским и честным запахом. Жаль, не ему было решать, как именно должны пахнуть эмоции – выбрал бы что-то другое; а еще более жаль, что при рождении никто не спросил Рича, хочет ли он вообще иметь этот чертов дар. Конечно, парень немедленно покраснел с головы до ног, от чего интерес Майлза стал только сильнее, а от Рэя начали исходить волны сочувствия. Эмпат, эмпат – никаких сомнений. И Рича теперь тоже будут читать, как открытую книгу. Интересно, это плохо или хорошо? - Одежда была очень грязная, - пробормотал Рич извиняющимся тоном, будто это он вломился кому-то в комнату в одном нижнем белье, а вовсе не наоборот. – Не хотелось надевать ее после душа. Рэй молча пересек комнату, достал из шкафа длинный махровый халат глубокого зеленого цвета и протянул парню. Ну да, конечно, как он сам не догадался? Прикрыв все это время откровенно разглядываемое Майлзом тело и чуть-чуть справившись со смущением, Рич тоже взглянул на непрошеных гостей. На Рэе был почти такой же халат, только серый; от него пахло шампунем и спокойствием, которое было настолько заразительным, что Рич вдруг слегка улыбнулся и сел на край кровати, оставляя достаточно места, чтобы оба мужчины могли расположиться рядом. Майлз, в отличие от своих то ли гостей, то ли все еще пленников, переодеваться не стал, оставшись в джинсах и футболке, и это казалось странно правильным. Домашняя одежда заставила бы его выглядеть расслабленно, а расслабляться мужчина, кажется, не умел или разучился. Мандарины ушли, оставив за собой легкое напряжение, явно ставшее для Майлза уже привычным. Рич поймал себя на том, что втягивает в себя его запах почти с интересом. Кажется, там, в бараке Майлз ощущал себя спокойнее? Или парень просто со временем научился различать больше оттенков? - Рич, - наконец соблаговолил сказать хоть слово Майлз, - дай-ка сюда свою прекрасную ножку. Что? Майлз не нуждался в умении различать эмоции, ему хватило ошарашенного взгляда парня. Пояснять он не стал. Молча обхватил сильными пальцами стопы Рича и положил обе его ноги себе на колени. Быстрое движение – и кожаный браслет с каким-то неведомым парню приборчиком, больше всего напоминавшим старое радио, намертво защелкнулся вокруг его правой щиколотки. - Чтобы ты даже не подумал сбежать, - пояснил Майлз. - Что это? – наконец выдавил из себя Рич. - Полицейский маячок. Не волнуйся, ногу, если что, не оторвет, - ухмыльнулся Майлз. – Хотя… после того, как ты отойдешь от меня или этого дома дальше, чем на триста метров, и эта штука даст сигнал моим парням … не пройдет и десяти минут, как ты решишь, что вариант с ногой был еще не из самых плохих. Ты же понимаешь, о чем я, малыш? Малыш понимал. Он не стал говорить Майлзу, что и без жучка никуда бы не сбежал, потому что эти самые «парни Майлза», пусть даже пока и невидимые, пугали его до чертиков, а он глубоко сомневался в собственной способности нестись сломя голову через три штата (меньше, чем три – чересчур близко), забиваться в щели и до конца жизни оглядываться по сторонам, ожидая пули в голову. Рич кивнул, всем своим видом выражая покорность. Некуда ему бежать. Майлз встретился взглядом с Рэем, и тот тоже кивнул в свою очередь, очевидно, подтверждая правдивость молчаливого согласия парня. Удобно иметь такого советника, ничего не скажешь. Майлзу повезло. Просто так, ради проверки – хотя и прекрасно осознавая, что там увидит, - Рич посмотрел вниз, на ноги Рэя. Конечно же, цеплять маячок на него никто и не подумал. Рэй был свободен. Полностью, совершенно свободен – иди, куда хочешь, в отличие от неудачника Рича. А ведь парень мог сейчас находиться на его месте; более того, никакого Рэя тут и вовсе могло не быть, с немой тоской осознал Рич. В очередной раз парень задал себе вопрос, почему он все-таки промолчал. Почему, не обладая и десятой частью силы воли, присущей Рэю, не выболтал ни слова о своем даре в первый же вечер в заточении с завязанными глазами, когда все его тело била мелкая дрожь, и в нем не осталось больше ни капли смелости; почему сумел сохранить свою маленькую тайну. И самое главное, ради чего это все? Разве новоприобретенное упрямство сослужило Ричу хорошую службу? Нет, спрашивать себя было совершенно бесполезно: ответов у парня не появилось. Ни одного хоть сколько-нибудь утешающего ответа. - Рэй, - повернулся к мужчине Майлз. – Иди-ка к себе. А мы тут еще поболтаем. Ноздрей Рича коснулся легкий аромат осуждения, а Рэй даже слегка приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но после закрыл его и молча вышел. Вот так. А чего парень, собственно, ждал? Очередного волшебного спасения? Рэй и так уже сделал для него слишком много. И Рич, обмирая от ставшей теперь почти привычной смеси ужаса и сладостного ожидания, остался наедине со своим кошмаром. - Бедный малыш, - голос кошмара, взявшего парня в оборот, едва за Рэем успела закрыться дверь, был пропитан нежностью и сочувствием, ни на секунду, впрочем, не обманывая Рича. – Тяжело же тебе пришлось. Но теперь все будет хорошо. Обещаю тебе. Парня передернуло. Ни с кем на свете их понятия о «хорошо» не расходились так кардинально. Ладонь Майлза, посчитавшего дальнейшие церемонии излишними, обхватила голову Рича и властным жестом развернула к себе. - Хочешь меня поцеловать? Нет, нет, нет! Парень едва не начал изо всех сил мотать головой, но Майлз все еще крепко держал его. Он хищно улыбнулся, ловя не запах, но выражение лица Рича. - Глупый мальчик. Конечно, хочешь. Просто еще боишься признаться себе в этом. Майлз наклонился и коснулся губами чувствительного местечка за ухом у парня, а после его нежные и осторожные поцелуи спустились на шею, обжигая сильнее расплавленного воска. Он развязал пояс на халате Рича и обнажил плечи и грудь парня, не делая, впрочем, ни малейших попыток раздеть его полностью. Это очень смущало, пугало и… возбуждало? Майлз заставил Рича откинуться назад и опереться спиной о стену. Его губы обхватили сосок парня, на секунду больно втянули в рот и снова отпустили, а после розовый и очень мягкий язык ласково и невыносимо пошло обвел его вокруг, оставляя влажный след. Майлз лизнул шею Рича, потом провел языком от пресса и до груди и занялся вторым соском, то покусывая его, то очень осторожно целуя. - А как теперь? – прервавшись, Майлз поднял голову так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом парня. – Теперь тебе хочется? Рич уже не знал, чего ему хочется. Умереть? Убить Майлза? Поцеловать Майлза? Тело парня сходило с ума не только от того, что мужчина делал, но и от глубокого и насыщенного запаха, волнующего его ноздри. Еще никогда Ричу не доводилось ощущать столь концентрированную похоть, как та, которая исходила от Майлза; и его член, не обращая ни малейшего внимания на абсолютно и стопроцентно гетеросексуальную ориентацию парня, начал напрягаться еще с первым прикосновением мужчины, а сейчас так и вовсе стал тверже камня и едва не вырывался из трусов. Это не было заметно под халатом, но Майлз, конечно, знал. Его горячие губы грубо накрыли рот Рича, не давая выдохнуть, а руки крепко обхватили запястья парня, исключая последнюю возможность сопротивления. Майлз был из тех, кто непременно получал, что бы ни захотел, а сейчас он вожделел Рича. Так есть ли смысл оттягивать? Парень ответил на поцелуй, и пережил несколько лучших и худших минут в своей жизни, пока язык Майлза глубоко проникал в его рот, едва не насилуя, а зубы мужчины то и дело несильно прикусывали его собственный язык. Потом Майлз отстранился. - Ты так и не побрился, - заметил он. – В ванной есть одноразовые станки. Быстро взглянув на себя в зеркало и зачем-то поправив волосы, Майлз вышел из комнаты, оставив тяжело дышащего и полураздетого Рича бессильно привалившимся к стене с самым грандиозным в его жизни стояком. Когда запах мандаринов немного выветрился, парень сумел встать на подгибающиеся ноги и дойти до совмещенной с туалетом ванной. Стоя под тугими струями душа, он отчего-то не плакал. Кусал губы, ненавидел и презирал себя и, конечно же, неистово дрочил, но не плакал. Многие сказали бы, что отсутствие слез – признак силы характера, но Рич прекрасно понимал, что дело не в этом. Совсем наоборот, что-то сломалось в парне еще там, у металлической трубы в бараке, и все никак не хотело склеиваться. Ему предстояло стать шлюхой, а Рич не только не мог дать отпор, но в глубине души даже хотел ею стать, все еще испытывая смутную и не подкрепленную ничем надежду, что когда его, наконец, трахнут, все закончится; и при этом понимая, что этим не кончится ничего. Просто… лучше уж поскорее. «Поскорее, - думал парень, изо всех сил дергая свой член. – Только не это ожидание неизбежного». Поскорее… Рич кончил и прижался лицом к пластиковой двери душевой кабины. Еще немного, и от него совсем ничего не останется. Самое отвратительное, что теперь парню было почти все равно. Найдя в шкафчике одноразовую бритву, Рич сполоснул ее и поднес к лицу.