Мандарины и аммиак

Майлз разбудил Рича около девяти утра равнодушным «Вставай», брошенным через полуоткрытую дверь, и, накинув на плечи все тот же халат, парень поплелся в ванную и почистил зубы найденной в уже знакомом шкафчике зубной щеткой, из трех нераспечатанных выбрав синюю – как раз под цвет темных кругов под глазами. «Отлично выглядишь, приятель, - невесело усмехнулся Рич. – Еще немного такой жизни, и тебе будут запросто давать тридцатку». На его гладко выбритой щеке, ко всему прочему, еще с вечера осталось несколько порезов, которые теперь потемнели и немного воспалились. Ну, просто праздник какой-то. Спустившись вниз, Рич обнаружил, что Майлз куда-то запропастился, Рэй еще не вставал, а на кухне хозяйничала деловитая латиноамериканка, круглая, будто пончик, и ужасно симпатичная. Поварихе было под сорок, она представилась Карлой («Просто Карла, котенок, никаких «сеньор» или «миссис», пожалуйста»), и она моментально завоевала сердце Рича, когда поставила перед ним на стол горячие вафли с кленовым сиропом и дымящуюся чашку капуччино. Карла была веселой и разговорчивой; она немедленно поведала, что работает тут уже полтора месяца – с тех пор, как «молодой хозяин» купил этот дом; а кроме нее, здесь есть еще приходящая три раза в неделю прибираться Антония («Хорошая женщина, руки у нее золотые; вообще-то она раньше няней работала, но раз уж у мистера Рауни семьи нет…») и каждое второе воскресенье подстригающий газон Хавьер («До чего пустоголовый юнец, на уме одни девки да травка»). Никаких вопросов женщина не задавала, и вообще восприняла присутствие Рича здесь как нечто само собой разумеющееся. Интересно, что Майлз ей наплел? Рэй, отчаянно зевая, появился внизу минут через сорок и, окинув хмурым взглядом обитателей кухни, немедленно схватился за протянутую чашку с кофе. На этот раз это определенно был эспрессо. И как Карла так быстро и безошибочно умудрилась угадать вкусы своих новых подопечных? Рич одарил женщину еще одним восхищенным взглядом, поймав который, та расплылась в широкой улыбке. На кухне от ее присутствия было так тепло и уютно, что Рич с радостью провел бы там целый день. Кто бы ему позволил… Едва Рэй расправился с остатками кофе, он выманил парня из обители его новой любви в гостиную, оставив любовь заниматься обедом. Синяки под глазами мужчины были даже темнее тех, которые украшали сейчас лицо Рича, - возраст все-таки сказывался. Лоб Рэя пересекало несколько довольно глубоких складок, а с высоты недюжинного роста парня было видно не один и не два седых волоса, посеребривших макушку мужчины, хотя сорока ему совершенно точно еще не было. Один из тех, кто и в двадцать выглядел на пяток лет старше; а может, просто жизнь обходилась с ним суровее, чем с тем же Майлзом. Интересно, а Рэй-то почему не выспался? - Как ты? Вопрос не был неожиданным, и парень неопределенно пожал плечами. Вежливый. Спрашивает, хотя и сам прекрасно знает ответ. Что ж, Рич тоже будет вежливым. - Нормально. Спасибо… что спросил. Это расшифровывалось, как «Хреново, и больше ко мне не лезь», а отреагировать на это надлежало чем-то вроде «Рад. Я тоже в порядке». Обычный диалог двух обычных людей. Даже если… - Рич, я эмпат, - внимательно посмотрев в глаза парню, совершенно будничным тоном произнес Рэй. И Рич опешил. Не от самого факта: в конце концов, он уже давно обо всем догадался; а от того, что Рэй сказал об этом вслух. Быть эмпатом – не черная метка и не клеймо, но, пытаешься ли ты быть честным или нет, друзья вы или не друзья (да и о каких друзьях тут может идти речь, они с Ричем и приятелями-то стать не успели), а об этом прямо не говорят. Это неловко, как кичиться десятидюймовым членом, доставшимся тебе даром и безо всяких усилий, - с одной стороны, и просто опасно – с другой. И тем не менее, Рэй не выказал ни малейшего признака беспокойства, говоря о себе такие вещи. Словно так и надо. Словно Ричу можно доверять, или будто он и вовсе не человек, а бессловесная тварь вроде собаки или канарейки. Мертвой канарейки. Для верности закопанной в саду. - Я знаю, - тихо отозвался парень. – Слышал ваш разговор с Майлзом в бараке. А потом… сложил два и два. Друзья или не друзья, а Рич знал, что должен был добавить после этого; но в горле снова застрял все тот же ком, не дающий вытолкнуть из себя ни слова. «Я тоже эмпат». Честность за честность. Он даже приоткрыл рот, но не смог выдавить это из себя. - Хорошо, - кивнул Рэй. – Тогда ты понимаешь, что я знаю… все, что у вас происходит. Я не могу в это вмешаться, потому что Майлз держит меня за горло точно так же, как и тебя, но… если тебе нужно будет поговорить, я здесь. - Спасибо, - с благодарностью ответил Рич. Ну вот теперь-то… Теперь-то он точно должен сказать. Честность за честность. «Я тоже эмпат». - Я… - то, что последовало дальше, было больше похоже на хрип или стон и на нормальную человеческую речь не переводилось. Что-то в Риче отчаянно сопротивлялось подобным откровениям. Слова рвались из груди, но застревали во рту. Ничего не выйдет. И он, под пристальным взглядом Рэя, в очередной раз промолчал. Мертвые канарейки не поют. Особенно, если их уже похоронили. - Позавтракали? – своим появлением в гостиной Майлз пресек дальнейшие расспросы Рэя и принес парню невыразимое облегчение. – Тогда одевайтесь и поедем. Рич, натянешь пока старые шмотки, как бы они ни пахли. Вещей твоего размера у меня не найдется. В отличие от обоих своих пленников, похититель был бодр, а его голос звучал почти весело. И они отправились закупаться. Рича снова определили на заднее сидение, которое он занял в гордом одиночестве, а Рэй разместился по правую руку от небрежно положившего ладони на руль Майлза. Между мужчинами ощущалось какое-то смутное сходство, к внешности отношения не имеющее. Скорее, они выглядели, как члены одного и того же закрытого клуба, куда простых смертных вроде Рича не допускали. Будто в доказательство его мыслям, Рэй и Майлз всю дорогу негромко переговаривались, обращая на парня не больше внимания, чем на пылинку на рукаве или букашку где-нибудь под ногами. По неписаной, но оттого не менее очевидной классификации Майлза, Рэй подходил для разговоров о важных вещах; Рич – чтобы трахать его, как бабу. Не наоборот. Ни в коем случае не наоборот. Ричу сделалось совсем тошно, и он закрыл глаза. - … тебе покупать ничего не буду. Точнее, буду, но потом вычту из зарплаты. Ты мне не содержанка. - Жадничаешь? - Нет. Уважаю. - Спасибо. Рэй помолчал. - Та женщина, которая тебе готовит… она не из болтливых? - Карла? Что ты. Она прекрасно понимает, что я плачу ей, сколько плачу, отнюдь не в первую очередь за неплохие обеды; и что она вылетит отсюда пулей, стоит мне лишь заподозрить, что она кому-то сказала хоть полслова. К тому же я, конечно, предупредил ее о вашем приезде. - И кто мы по официальной версии? - Мои братья. Точнее, ты – брат, а Рич – кузен. У нас с ним сходства еще меньше, чем с тобой. Рэй снова долго не отвечал. - Ты это серьезно? - У меня не может быть старшего брата? Карла – человек новый, до этого о моей семье не слышала ничего. Вот и довелось познакомиться. Нормальная ситуация. - Спасибо, хоть любовником не назвал. Это даже лучше объясняло бы, почему я ни на шаг отойти от тебя не могу. - Нет, - после паузы отозвался Майлз. – Такие слухи мне не нужны. - В таком случае, тебе следует быть поосторожнее. - Я всегда осторожен, - отрезал мужчина. - Да, я заметил. - Нашел что-то ночью? – Майлз довольно усмехнулся. - Нет. Но я еще не закончил. - Желаю удачи, брат. Не обращайте внимания на птичку. Птичка уже не дышит. Если бы Рич вздумал спрашивать, никто не удостоил бы его ответом, но из этого разговора парень узнал все, что его интересовало. Для этого не пришлось даже подслушивать – ни один из мужчин и не пытался ничего скрыть от еще одного пассажира, наглядно демонстрируя тот факт, что никого безвреднее и бесполезнее Рича просто не существовало. Красивый, популярный, всеми любимый парень теперь и правда стал… канарейкой. Глупой канарейкой, молчаливой канарейкой, канарейкой со свернутой шеей, канарейкой, которую срочно нужно положить в коробку из-под часов и упокоить под деревом, пока она не начала вонять. И на фоне этого даже домогательства Майлза вдруг показались совсем не столь отвратительными. По крайней мере, тот, кто так сильно хочет тебя, хотя бы в этот момент не считает тебя пустым местом. Мерзко, противно, и все-таки – лучше. Рич прикусил губу и крепко сжал пальцами обивку сидения – и только вдруг появившееся в промежутке между передними сидениями лицо Рэя сумело отвлечь его от этого увлекательнейшего занятия. - Тише, не истери. И кажется, мы уже приехали. - Ага, - подтвердил Майлз, заезжая на парковку около огромного торгового центра. – А малыш истерит? Ничего, сейчас мы купим ему что-то красивое, и его настроение мгновенно улучшится. Выбираясь из машины, Рич с досадой плюнул на землю. От незримой поддержки Рэя лучше не становилось, даже наоборот. Рич был бы очень благодарен, если бы мужчина держал все сделанные по поводу парня открытия при себе. В торговом центре эта странноватая компания провела добрых полдня, прервавшись только на пару сандвичей в местной открытой кафешке, в результате чего хмуро подчиняющийся приказам Майлза примерить «вот это, вон то и еще эти три футболки», а потом «выйти и покрутиться» Рич стал обладателем небольшого гардероба из трех пар джинсов, одних брюк, десятка полтора самых разнообразных футболок и джемперов, а так же недешевых кроссовок и двух пар кед. Майлз расплачивался, не глядя на цены, а его платиновая карточка обладала, казалось, поистине бесконечным запасом денег. Рэй тоже подобрал себе кое-что на смену из одежды, хотя и не в таком количестве, как Рич, а сам Майлз на окружающие его вещи смотрел совершенно равнодушно. Обновление собственного гардероба в его планах на сегодня, кажется, не значилось. Когда Рич, наконец, снова опустился на заднее сидение, он оказался почти полностью погребен под пакетами и совершенно не имел сил; зато дома новоиспеченных родственников ожидала ароматная паэлья, сооруженная умелыми руками Карлы. Приходилось признать, это был не самый плохой день, но одновременно Рич никак не мог игнорировать тот факт, что вечер неумолимо приближался…