Мандарины и аммиак

Следующие несколько вечеров сольное выступление Майлза в соседней комнате повторялось с пугающей точностью, заставляя Рэя сквозь зубы материться и с трудом сдерживать себя, чтобы не ворваться в это гнездо разврата и не наговорить всего, что думает. По утрам Рич ходил чернее тучи, пил свой вечный капуччино и с интересом поглядывал на сигареты в руках Рэя, попросить, правда, ни разу так и не решившись. Не отваживался он и просто поговорить; а может, был слишком гордым для этого. Ужасно зрелое поведение для, как выяснил в итоге Рэй – большие голубые глаза и мальчишеская неуклюжесть могут быть обманчивыми, - двадцатилетнего парня, ничего не скажешь; впрочем, Рэй на него не давил. В конце концов, просто так подойти к малознакомому человеку со словами: «Меня хочет трахнуть один бессердечный ублюдок, а я ничего не могу с этим поделать» - не так легко, как может показаться тем, кто с подобной ситуацией ни разу не сталкивался; а Ричу в любом случае пора было повзрослеть. Жаль, что именно так, но… В общем, Рэй ограничивался пока сочувственными взглядами, которые Рич принимал с молчаливой благодарностью. И только. Майлз большую часть времени проводил у себя в комнате, не запираясь, но и вторжения Рэя то за ноутбуком, то с каким-то вопросом встречая такими взглядами, что подобные визиты, руководствуясь чистым инстинктом самосохранения, быстро пришлось сократить до минимума. Днем Майлз почти постоянно негромко разговаривал то по телефону, то по скайпу и стучал по клавиатуре, отчего вожделенный лэптоп доставался Рэю только к вечеру, когда его наниматель удалялся в комнату к Ричу, или далеко за полночь, когда он наконец-то ложился спать. И почти незаметно для себя самого Рэй превратился в ночного зверя, то и дело засиживаясь в гостиной (почему-то в собственной комнате ему было совсем не так уютно, как на этом бежевом диване с бархатной обивкой и широкими подлокотниками) до самого прихода Карлы. Женщина утаскивала Рэя за собой на кухню, после недолгой словесной баталии наливала ему кофе, а не теплого молока, которое гораздо лучше способствует здоровому сну, и без перерыва трещала до тех пор, пока мужчина не извинялся и, зевая, не удалялся в свою комнату. В какой-то момент Рэй решил, что вполне мог бы на ней жениться, если бы, конечно, Карла уже не успела обзавестись мужем и парой ребятишек, которых чаще всего называла почему-то мышатами. Время тянулось, как каучук или смола. Майлз оказался тем еще домоседом или просто старался затаиться; в любом случае, дни Рэя и Рича проходили все в том же заточении, пусть тюрьма их и стала больше, а сам надзиратель был вынужденно заперт вместе с ними. Хоть какое-то разнообразие внес лишь тот единственный раз, когда Рэй ездил с Майлзом во внушительное офисное здание в самом центре делового Нью-Йорка, где у него была встреча; почти развлекательная экскурсия после недели тягостного ожидания непонятно чего – но и там мужчине пришлось всего лишь просидеть около двух часов в приемной, от скуки разглядывая не очень красивую секретаршу и безвкусные картины на стенах, потому что в сам офис его не пустили. Правильный ход: так Рэй мог защитить Майлза, а тот – защититься от него самого, и в то же время, это было совсем не так унизительно, как остаться запертым в машине, как бедный Рич. И все же, сколько бы бессонных ночей Рэй ни проводил, пытаясь пробить оборону Майлза, она пока не выявила ни единой трещины. До тех самых пор, пока Рэй не украл телефон. Тот воскресный день выдался солнечным и теплым, как для конца октября; так что легкомысленного вида парень по имени Хавьер, пришедший привести в порядок отросший за пару недель газон, предпочел разоблачиться и остаться в одной футболке перед тем, как отправиться работать во двор. Свою легкую куртку, а вместе с ней и оставшийся в кармане мобильник, он беспечно бросил в гостиной на спинку дивана. В конце концов, Майлз явно не погладил бы его по головке за разговоры во время работы. Хавьеру было лет двадцать, он говорил по-английски с чудовищным акцентом, явно нуждался в деньгах и не хотел никаких неприятностей – даже если присутствие хозяина было скорее незримым. Майлз обретался где-то наверху, как и Рич, а Карла мало на что обращала внимание за грохотом кастрюль и шипением масла. Отчего-то проснувшийся непривычно рано и шатающийся на первом этаже без дела Рэй сразу понял, что это было. Один шанс на миллион, и ничто иное. Интернет оказался хорошим подспорьем, однако, несмотря на все предосторожности, Рэй питал необъяснимую уверенность, что Майлз следит за каждым его шагом и кропотливо изучает каждую посещенную им страницу, так что не лез никуда глубже обычного поисковика, не пользовался ни одной из старых учетных записей и подбирал максимально непохожие на прежние пароли. О том, чтобы выйти на кого-то из знакомых с помощью компьютера или телефона Майлза (не говоря уже о том, что добраться до последнего было той еще задачкой), и речи быть не могло; Рич точно так же не имел никакой связи с внешним миром, а способа без лишних подозрений заполучить мобильник Карлы Рэй пока не придумал. Да, шанс на миллион, и другого такого могло и не представиться. Решаться Рэю пришлось быстро. Времени было в обрез: слишком много людей вокруг, чтобы предусмотреть все мелочи, слишком много возможных свидетелей; а об этом разговоре не должен был знать никто. Только так Рэй мог надеяться, что звонок не отследят. За себя он не боялся – не то, чтобы Майлз действительно стал ему милым младшим братиком или начал казаться образцом здравомыслия и милосердия, просто Рэй забыл, как это. Все самые неприятные и неудобные проявления страха из мужчины вытравили давным-давно, еще во время тренировок перед первой настоящей работой. На дела, которыми Рэю приходилось заниматься, брали только тех, кто не отступит, боясь за свою шкуру – и подделать смелость и решимость рядом с чуткими носами других эмпатов было совершенно невозможно. Он опасался другого: дать Майлзу лишние зацепки, вывести на кого-то из своих и подставить под удар; а еще Рэй ни за что не хотел впустить его в свою настоящую жизнь, где ублюдок не преминет покопаться глубоко и основательно и изгадить все, до чего только дотянется. Да, «не хотел» - вот лучшее определение того, что ощущал Рэй. Нежелание, а не страх. И не желал он, по сути, ровно того же, что и Рич, только изнасиловать могли не его тело, а душу. Майлз был изобретателен. Майлз был непредсказуем. Майлз не ограничивался каким-то одним способом уничтожить свою жертву. Рэй уже понял, что связываться с ним или делать что-то вразрез с его требованиями себе дороже. И все же, рискнуть Рэй был обязан. Как тогда, в самолете. Даже осознавая, что творит величайшую глупость в своей жизни. Он был должен. Спрятавшись под лестницей так, что его не было видно ни с улицы, ни с кухни, а тем более – со второго этажа, Рэй дрожащими пальцами набрал на украденном телефоне номер, который все еще помнил наизусть. - Да, - произнес глухой и невыразительный голос в трубке гудка после седьмого, когда мужчина уже почти успел отчаяться. - Джастин? - Кто это? - Рэй. Несколько секунд он слышал только тяжелое дыхание собеседника. - Какого хрена ты сюда звонишь? - Мне нужна помощь, Джастин. - Меня не ебет. Мы больше не знакомы, Рэй. Сотри этот номер. Ты забыл правила? Никаких контактов. Никакой связи с прошлым. - Меня шантажируют. - Прими мои поздравления. Я отключаюсь. - Он угрожает, что убьет Мелани. Мужчина на том конце негромко выругался. - Скажи, разве я не предупреждал? Вас обоих. Я говорил, что добром это не кончится, но Мэл же оказалась самой умной. А ты ее не остановил. - Я был идиотом, Джастин; только сейчас у меня, черт возьми, нет времени посыпать голову пеплом. Защити ее. Вот о чем я прошу. Не за себя, а за нее. - Во что ты влип, Рэй? – голос в трубке тяжело вздохнул. – Кто тебе угрожает? - Я мало что знаю о нем. Его зовут Майлз, он чертовски умен и чертовски хорошо умеет прятаться; а еще - докапываться до истины. На этот раз пауза затянулась настолько, что Рэй даже проверил, не прервался ли звонок. - Если это тот, о ком я сейчас подумал, тебе лучше держаться от него подальше. На максимальном расстоянии, Рэй. Как он вообще узнал о тебе и Мелани? - Ему нужна была ищейка. А я попался под руку. - Если ему кто попадается по руку, то… Стоп, ты с его телефона сейчас звонишь? Рэй, блядь, тебе что, половину мозга вырезали при операции? - Это не его мобильный. Да кто он, черт подери, такой? - Если это его гребанный дом, или его гребанный офис, или что угодно, куда еще дотягиваются его гребанные руки - не имеет большого значения, чей это телефон. Ты не можешь быть таким охуенно тупым! – Рэй почти видел скривившееся лицо Джастина и даже капельки слюны, осевшие на микрофоне от его оглушительной тирады. Снова выматывающая душу пауза. - Рэй, я сделаю, что смогу. Не ради тебя, ради Мелани. Но никогда, никогда – слышишь? – никогда больше не вздумай сюда звонить. Если бы в руках у Джастина была настоящая телефонная трубка, он наверняка изо всех сил бы ее швырнул; а так, ему просто пришлось нажать на сброс. Рэй не успел его поблагодарить. Руки мужчины вспотели, а сердце громко колотилось в груди. Раз за разом Рэй задавал себе все тот же вопрос: Майлз, да кто ты, черт возьми, такой?