Мандарины и аммиак

- Тебе скучно, малыш Ричи. Ну вот, опять. Опять парень вздрогнул в тот момент, когда Майлз к нему обратился, хотя, казалось бы, не заметить появления мужчины в своей комнате было просто невозможно, пусть даже его густой насыщенный запах пропитал весь дом так, что Рич уже почти не различал, где Майлз есть сейчас, а где был десять минут назад. - Ты постоянно сидишь тут один, и тебе совершенно нечем заняться, - в голосе мужчины звучали нотки такого искреннего беспокойства, словно ему и правда было не наплевать. Слова Майлза были правдой – и неправдой одновременно. Да, Ричу не хватало многих знакомых вещей: интернета, видеоигр, комиксов, в конце концов – но и скучно ему тоже не было. За неделю, проведенную в бараке, он как-то привык находиться наедине с собой, и жизнь вдали от таких благ цивилизации, как компьютер или телевизор, оказалась не такой уж и унылой. Рич болтал с Карлой, исподтишка наблюдал за Рэем, много спал, но больше всего – сочинял истории, которые никогда не решился бы кому-либо рассказать или записать. Они были похожи на те, что Рич придумывал в детстве; только в них он был скорее хитрым и изворотливым, чем сильным (что ж, хоть в чем-то парень к третьему десятку научился смотреть правде глаза), и гораздо более кровожадным. Если раньше героическая версия Рича спасала прекрасных дам и сдавала плохих парней в распростертые объятия полиции, то теперь он начал убивать; и удовольствие, которое Рич при этом получал, с лихвой покрывало все неудобства, с которыми приходилось мириться. Парень познал вкус крови – и этот вкус пришелся ему по душе. Убивал Рич, конечно, Майлза. Кого же еще. Убивал раз за разом, эпизод за эпизодом, действуя то незаметно и внезапно, как ниндзя, то жестоко и грязно, как маньяк. Иногда ему было достаточно незаметно свернуть мужчине шею, иногда хотелось смотреть Майлзу в глаза, отрезая по очереди пальцы на ногах, а через много часов поймать его тускнеющий взгляд; иногда в его руках оказывался пистолет, а иногда - бензопила; как бы то ни было, просто сбежать Ричу стало мало. Это больше не тянуло на супергеройские комиксы, но теперь парень понимал, что пару недель назад он вырос из них окончательно. Однажды ты догадываешься, что Санта Клаус – это, на самом деле, приглашенный актер, а рождественские подарки по носкам тебе распихивают родители и тетушка Бетси, потому что ни один чертов Санта никогда не связал бы такого уродливого свитера с оленями; а чуть позже тебя осеняет, что и сам ты получился совсем… обычным, и никогда не будешь прыгать по крышам и побеждать чудовищ; а что еще важнее – тебя тоже никто не спасет. Так стоит ли притворяться положительным героем? Нет, Рич больше не врал себе и не притворялся, и в тот момент, когда Майлз заговорил с ним, парень как раз вырывал ему клещами поганый язык в своем воображении, подумывая потом заняться его не менее отвратительным членом; так что возвращение в реальный мир получилось резким, неприятным и… смущающим. - Что тебе купить, Ричи? Игровую приставку? Модель самолета? Плюшевого мишку? - Я… не ребенок, Майлз, - голос Рича от долгого молчания теперь звучал по большей части хрипло, будто у старика-курильщика. - Я знаю, - расплылся в недоброй усмешке мужчина и мгновенно оказался совсем рядом с Ричем. С его лица уже начал сходить красивый бронзовый оттенок, а щеки отличались той гладкостью, которой парню никогда так и не удавалось достичь. У него совсем не растет борода, что ли? Или такая хорошая бритва? Майлз придвинулся еще ближе, и Рич почувствовал, что снова проваливается в холодное безразличие его глаз. До встречи с этим мужчиной парень всегда предпочитал именно светлоглазых, питая странную детскую уверенность: если очень постараться, за полупрозрачными радужками можно разглядеть душу. В случае с Майлзом всматриваться оказалось бесполезно и даже болезненно. Наверное, души у него просто не было, потому что глаза мужчины отражали взгляд Рича, как тщательно вымытые зеркала. - Дети меня не интересуют, Ричи. Я не увлекаюсь детьми; не целую детей; не трогаю их там, где трогаю тебя. И конечно, я ни в коем случае не захотел бы ребенка трахнуть. Дыхание Майлза опаляло лицо, а запах мандаринов вдруг стал намного гуще и тяжелее, заполняя комнату и заставляя Рича чувствовать легкое головокружение. Прохладные руки мужчины забрались под его футболку, медленно поднялись вверх, спотыкаясь на сильно выпирающих под кожей ребрах, и сомкнулись за спиной парня. Почти целомудренное объятие; но от него у Рича в очередной раз пробежали по коже мурашки. - Ты красивый, Рич. И такой горячий. И невероятно вкусный. Мне очень повезло. Змей-искуситель, суккуб в мужском обличье, сладкоголосая сирена – вот кем был Майлз. Если бы парень мог заткнуть себе уши, он сделал бы это незамедлительно. Но если ты не успел вовремя привязать себя к мачте – сожалеть поздно. Бояться – поздно. Постарайся получить удовольствие, прежде чем утонуть. Рич закрыл глаза. Язык Майлза коснулся его подбородка, змеей прополз до левого уха и очертил его контур, будто влажная от краски кисть. Цепочка легких поцелуев в шею, ощутимый укус; зубы оттянули вниз мочку, а через секунду точно так же – нижнюю губу. Пальцы прошлись по спине, задирая футболку почти до плеч и, в конце концов, выскользнули через горловину и запутались в волосах. Рич первый подался навстречу губам Майлза. Ему невыносимо хотелось расстегнуть ширинку, прикоснуться к собственному члену, пройтись по нему крепко сжатой ладонью… наверное, сейчас он мог бы кончить за три-четыре движения; и Ричу от всей души хотелось верить, что ничего подобного он не делает, потому что еще не пал так низко; а вовсе не потому, что Майлз уронил его на кровать, подмял под себя и не давал делать совсем ничего, кроме как целовать эти ненавистные губы и изо всех сил сжимать обеими руками покрывало на кровати за неимением лучшего. Майлз сначала приподнялся на локтях, а после сел на Рича, обхватив ногами его бедра. Он медленно и пошло облизнулся и стащил с парня уже изрядно измятую футболку. Мужчина снова склонился над своей жертвой и принялся исследовать ключицы Рича, все так же то ли целуя, то ли кусаясь; оставляя красные отметины и сводя с ума. Член парня упирался ему в промежность, без слов говоря все то, что Рич никогда в жизни бы не решился произнести. Парень уже ничего не соображал. От разлитых в воздухе феромонов он ощущал себя примерно так же, как в тот единственный раз, когда кто-то из друзей шутки ради подмешал ему в коктейль какую-то наркоту. Он будто покачивался на сладких волнах, совершенно утратив связь с реальностью и ощущая только горячие губы и руки, касающиеся его везде, где только можно, кроме самых желанных мест. Но Майлз никогда не заходил дальше положенного. Как ему удавалось сдерживаться, когда, судя по запаху, похоть должна была вымыть не только все прочие эмоции, но и остатки рассудка из его мозга? Как он всегда успевал нажать на «Стоп»? В какой-то момент Рич ощутил, что снова свободен. Майлз все еще сидел на нем, но перестал целовать и просто рассматривал полуголого, возбужденного парня с кое-где еще влажной от его слюны покрасневшей кожей. Как художник, оценивающий очередной шедевр, перед тем, как безжалостно изорвать и выбросить. Мужчина уже начал приподниматься, чтобы уйти, когда вспомнивший, как говорить, Рич его окликнул. - Майлз… - Что? Сказать это было страшно. Молчать – больше невозможно. Если Рич ничего не сделает, подобные вечера будут повторяться раз за разом, целую вечность; и такая вечность уж слишком похожа на ад. - Не уходи… Услышав эти слова, мужчина резко наклонился вперед, едва не ударившись подбородком о лоб в тот же момент потянувшегося к нему парня. - Остаться? Зачем? Их лица снова разделял, в лучшем случае, дюйм. - Трахни меня, - через силу выдавил Рич, понимая, что теперь обратного пути не будет. - Трахнуть тебя? – нараспев повторил Майлз, и кончики его губ опять поползли вверх в суккубьей ухмылке. – А ты заслужил? - Майлз… Пожалуйста. Руки мужчины вцепились в плечи Рича и сжали их почти до хруста, а его лицо вновь стало непроницаемым. - Проси меня. - Я прошу. - Не так. Не веди себя, словно хочешь получить от меня десять баксов в долг. Если тебе нужен секс – тебе придется убедить меня. Упрашивать. Умолять. И тогда – может быть – я согласился бы пойти тебе навстречу. Да, Рич все правильно понял. Назад пути не было. И он сделал все, как Майлз хотел. Парень плохо помнил, что именно говорил и творил – память, пропитавшись ароматом мандаринов, милостиво согласилась не сохранять этот унизительный эпизод до конца его жизни; но зная Майлза, Рич осознавал, что умолять его пришлось долго. В конце концов, судя по тому, что последовало после, убедительные аргументы у парня нашлись. Майлз начал его мучения – Майлз же их и закончил: холодным прожигающим взглядом, прерывающим тираду Рича и вынуждающим замолчать; грубым, почти животным поцелуем; рукой, вдруг вцепившейся в пуговицу на ширинке парня, а после и на его собственной. Член Майлза был немаленьким, и давно уже тоже налился кровью и затвердел; и Ричу вдруг стало очень страшно, но больше его никто ни о чем не спрашивал. Джинсы парня полетели на пол вместе с трусами. Так до конца и не раздевшись, его сероглазый мучитель ткнулся членом между ног Рича. - Боишься? – прошептал Майлз на ухо парню и снова легонько прикусил его мочку. – Думаешь, я сделаю тебе больно? Знаешь, я могу. Его член уперся в Рича еще ощутимее, будто он собирался войти в парня даже без смазки. - Я могу, - повторил мужчина, усиливая давление. Против воли из глаз Рича потекли слезы. Это еще не было болезненно, но непременно будет. Стоит только Майлзу зафиксировать его бедра. Стоит только надавить сильнее. Язык мужчины скользнул по лицу Рича, слизывая мокрую дорожку с его щеки. - Но не буду. Он просунул палец в рот парню, вынуждая вылизать его по всей длине, и засунул Ричу в зад почти нежно. Вторая рука Майлза уже обхватила его член и сжала так сильно, что тот, уже опавший от страха и напряжения, снова начал подниматься. Очень скоро пальцев стало два. Очень скоро изо рта Рича вырвался первый стон. Больно не было, правда. Майлз не соврал. Даже когда, судя по ощущениям, мужчина пытался пропихнуть ему в задницу чуть ли не всю ладонь – это не было больно. И страшно тоже не было. Рич снова почувствовал, что улетает. Кровати больше не было, и Майлза – тоже, оставался один только его член, вошедший в парня на всю длину и двигающийся в нем быстро и горячо; только его мокрые жадные губы; только сильные пальцы, скользящие вверх-вниз по пенису парня; только одуряющий запах. Самое главное, что больше не было ни глаз Майлза, ни его сладких и мерзких речей - возможно, потому что Рич вдруг утратил все прочие чувства, кроме осязания и обоняния; возможно, из-за того, что он уже окончательно сошел с ума; а может, парень просто прикрыл веки, а Майлз был слишком занят, чтобы говорить… все это было неважно. Через маленькую вечность Рич с громким стоном излился себе на живот. Как хорошо, что это закончилось. Или нет? Медленно приходя в себя, он ощутил, что член Майлза все еще толкается в его заднице. Это все еще… продолжается? Мужчина никуда не спешил. Довольно усмехнулся, когда Рич все же решился открыть глаза, и продолжил двигаться в нем. Точно так же медленно и не торопясь, к парню пришло осознание того, что с ним происходит, и он вдруг понял, что сдерживаться больше не может. Задержав дыхание, будто перед прыжком в воду, Рич провалился в черноту в собственной голове. Он не отрывает Майлзу член – это было бы слишком просто. Несколько минут в задумчивости изучая свой арсенал, Рич, в конце концов, останавливается на огромном мясницком ноже, подходит к крепко связанному пленнику вплотную, поднеся тесак к его лицу, чтобы он мог хорошенько его рассмотреть. На секунду вынырнув в реальность, Рич вдруг понял, что плачет. Он опускает нож пониже и касается лезвием члена мужчины. Надавив чуть сильнее, стирает выступившую капельку крови, а после засовывает палец в рот и с минуту сосредоточенно его обсасывает. Майлз улыбался. Все еще улыбался. Кажется, он собирался кончить. Во всяком случае, движения его стали быстрее, а дыхание – тяжелее. Первый надрез – самый важный. Решающий. Нужно быть аккуратным. Глубокое, томное, дурманящее наслаждение плескалось в глазах Майлза точно так же, как и в его аромате. Он был почти на пике. Еще немного. Еще чуть-чуть. Когда он сделан – назад пути уже нет, но жалеть Рич, конечно, не будет. Он подбирает упавший на пол кусочек плоти и демонстрирует его Майлзу. Это произошло почти бесшумно. Майлз просто напрягся немного сильнее, сжал плечи Рича и прикусил губу, и парень почувствовал, как тот кончает в него. Все прочее – дело техники. Рич нарезает его пенис кружочками, будто сосиску. Вялую, мягкую, ни на что больше не годную сосиску. Он делает это медленно и тщательно, стараясь, чтобы каждый ломтик был такой же толщины, как и предыдущий. Пусть все будет красиво. Гармонично. Правильно. - Хороший мальчик. Мне понравилось, - мужчина вышел из Рича и застегнул джинсы, которые до этого даже не потрудился снять. Вот и все. Готово. Осталось только вымыть нож от крови. Или, может быть, Майлз захочет очистить его собственным языком? Рич даже не заметил, как его мучитель ушел. Слезы застилали ему глаза, а все тело колотило. «Я ненавижу тебя, Майлз, - думал он. – Я ненавижу тебя больше всего в этом мире, и когда-нибудь я тебя убью». На секунду Рич преисполнился такой уверенности, какой в свое время не испытывал, даже беззастенчиво флиртуя с девушками, но когда это мгновение прошло, ему снова стало просто тошно.