Мандарины и аммиак

Уже к шестнадцати годам Рич окончательно теряет счет посещенным заведениям и вечеринкам, а как только поступает в колледж, и вовсе почти забывает вкус вечеров, проведенных в одиночестве. Ему больше не приходится отчитываться родителям о том, куда он идет и когда вернется, а возле его кампуса находится с пяток уютных маленьких ресторанчиков и два ночных клуба, в которых вечер пятницы регулярно перетекает в утро воскресенья или даже понедельника, официанты здороваются с ним по имени, а бармен частенько наливает первый коктейль за счет заведения. Друзья знают, что по утрам Рича лучше не трогать – от постоянного недосыпа, а иногда и похмелья, он до самого ленча ворчлив и совершенно неспособен учиться, – но охотно помогают ему с письменными работами, ничего особенного не требуя взамен: просто перед парнем открыты все двери, и с ним весело; а еще друзья в тайне надеются, что им перепадет немного от его удачи. Рич симпатяга, тусовщик и, несмотря на отсутствие крутой тачки и кошелек, в котором то и дело шаром покати, пользуется необъяснимой популярностью у женского пола: еще ни разу со дня знакомства с ним никто не видел парня, покидающим клуб в одиночестве. За этим он и ходит по вечеринкам: Рич не то, чтобы любит танцевать, да и без алкоголя обошелся бы превосходно; но вот секс… Секс – это совсем другое дело. И ради него, честно это или нет, Рич не стесняется использовать свой дар. Рич – эмпат. Это, наверное, самый страшный и самый интересный его секрет, раскрыть который он уже тысячу раз не соглашался ни на спор, ни под угрозами, ни за деньги. Парень упорно убеждает всех интересующихся, что это чистое везение, - и никто, при всем желании, не может уличить его во лжи; никто из тех, кто не способен учуять аромат мандаринов от симпатичной брюнетки с глубоким декольте за соседним столиком; от рыженькой смешливой официантки; от прилично одетой женщины лет тридцати за барной стойкой – и от целой кучи прыщавых подростков, лысеющих мужчин за сорок и собственных же шумных и бесшабашных приятелей в придачу. Никто из них; а других в кругу парня и не водится. Рич хорошо умеет выбирать жертву, вот и вся тайна. К тому же, у него яркие голубые глаза, вечно торчащие во все стороны светлые волосы, очаровательная белозубая улыбка и рост почти два метра. Где там устоять любительницам перепихнуться без обязательств! Тем более, что ничего иного Ричу и не требуется. Сейчас суббота. Всего девять вечера, а в «Спарки» не протолкнуться: концерт каких-то уж слишком часто моющихся для панк-рок группы, как они себя позиционируют, ребят. Хорошо, что парень пришел пораньше и успел занять один из центральных столиков с хорошим обзором. Эмпатия эмпатией, а девушка должна быть еще и привлекательной, иначе Рич к ней, конечно, не подойдет. Ходить в клубы для него – это как делать покупки в супермаркете для других. Перед тем, как выбрать товар, парень повертит его в руках и рассмотрит со всех сторон, чтобы он ненароком не оказался бракованным или, что хуже, просто не слишком-то и нужным. Кто обвинит тебя, если из двух бутылок почти идентичного по составу шампуня ты выберешь тот, у которого этикетка лучше оформлена? Никто. Это конкуренция, детка, и Рич хочет иметь возможность оценить все доступные варианты. Этим он и занимается почти с первой минуты, как сюда пришел. На орущую и скачущую на танцполе толпу Рич обращает мало внимания: чересчур густая мешанина запахов, чересчур быстро мелькают тела и лица. Соседние столики куда интереснее. Рич откидывается назад на стуле, прикрывает глаза и принюхивается. В подобном месте поиски никогда не занимают много времени. Подходящий запах парень чует почти сразу: любопытство, интерес, пока еще контролируемая, но ясно ощутимая похоть… Именно то, что ему нужно – и совсем недалеко. Хорошо бы это оказалась она, а не он - всякое ведь бывает. И хорошо бы она была красивая. Когда Рич вдыхает во второй раз, для верности, запах приближается и усиливается. Потом еще и еще. Парень слышит скрип отодвигаемого стула возле своего столика и открывает глаза. Все-таки она. И действительно привлекательная. - Скажи, что в тебе такого особенного? – так она начинает разговор, умудряясь пропустить даже стадию приветствий и собственно знакомства. Но какой чудесный вопрос! Теперь Рича спрашивают об этом и совершенно незнакомые люди. Забавно. Парень беззастенчиво рассматривает девушку. Стройная; грудь, по крайней мере… есть. Прямые темные волосы, подстриженные геометрически ровными и резкими линиями; справа достают почти до плеча, слева едва прикрывают ухо; густо обведенные черным синие глаза; небольшой курносый нос. На ней короткое черное платье, открывающее рельефные ножки; красные туфли и коралловые сережки. Накрашена чересчур сильно, но ведь это же вечеринка. Красивая, да. - О чем ты? - Часто бываю здесь. Волей-неволей обратила внимание на то, с кем ты приходишь и с кем уходишь. Так что же в тебе такого? - Не знаю, - привычно отшучивается Рич. – Может быть, рост? - Тогда этот мир определенно сошел с ума, - хмыкает девушка, а Рич улыбается: - Так и есть, детка. Так и есть. Парень доволен и спокоен: вечер обещает быть приятным и плодотворным. Ричу предстоит сыграть в знакомую и сотню раз отточенную на других игру – и в рукавах у него даже не туз, а целый десяток тузов. Ничто не может пойти не так. Разве что… Нельзя забывать, что твой дар – это всегда еще и твое проклятие. Эмпатия – совершенно дурацкая суперспособность. Как бы тебе ни хотелось, ее нельзя задвинуть на задворки сознания и не обращать внимания на окружающую палитру эмоций. Рич как раз пытается угадать, чем именно угостить новую знакомую, - можно спросить, конечно, но ведь так неинтересно – когда его ноздрей касается новый запах. И это совсем не то, чего можно ожидать от посетителей самого обычного клуба в субботу вечером. Он принюхивается снова, чтобы исключить ошибку, однако уже знает, что прав. Некоторые ароматы нельзя перепутать ни с чем. Рич резко встает, не успев даже задуматься над тем, что делает. Оглядывается по сторонам, но толпа слишком сильно загораживает обзор. - Что случилось? – спрашивает его новая знакомая. - Ничего, просто показалось. Рич пытается расслабиться. Сиди тихо и не отсвечивай, так? Сколько раз он повторял себе эти слова после того, как ему впервые разбили лицо лет в двенадцать? Ты не герой. Ты не сильный. Зато ты достаточно умен, чтобы не попадать в неприятности. Он подзывает официанта, совсем забыв, что так и не спросил, какие напитки предпочитает его дама. Тебе плевать на других. Пусть решают свои проблемы сами. - Что будешь пить? - Джин с тоником. - Тогда два, пожалуйста. Пусть решают, да. Главное, немедленно выбросить из головы простую, но ужасно навязчивую мыслишку, что некоторые методы их решения могут быть уж слишком … необратимыми. Если что-то случится – это будет и твоя вина тоже. Сможешь с этим жить? Ричу хочется выругаться, трехэтажно и от души, но присутствие девушки заставляет его сдержаться. Поэтому матерится он, не раскрывая рта. Так сможешь или нет? Да будь все проклято! - Прости меня. Я ненадолго отлучусь. Черт бы побрал все это дерьмо. Рич снова встает и пытается пробраться через давку. Ну, где же ты? Куда ты спрятался? Или спряталась? Запах ускользает и удаляется, будто добыча почуяла охотника, идущего по пятам. В какой-то момент Рич понимает, что ощущает его уже совсем смутно, а потом вдруг и вовсе теряет. Но как такое может быть? Разве его нюх может подвести? Конечно, нет. Один взгляд, брошенный в сторону скучающего у двери жирного охранника, - и Рич понимает, что произошло. Он все так же хорош. Просто обладатель запаха ушел. И что теперь? Стоя посреди зала, Рич привлекает к себе кучу взглядов: с его ростом он заметен в любой толпе. Не скроешься. Брюнетка (да как ее, черт возьми, зовут? Рич даже не спросил) находит его и приближается, в каждой руке держа по запотевшему стакану. - Куда ты сбежал? Рич делает вид, что не замечает протянутый ему коктейль. - Слушай, мне очень жаль… но мне надо бежать. Он очень вовремя выходит из клуба – еще немного, и джин-тоник полетел бы ему в лицо; а так, летит только: «Какого черта? Ты даже не заплатил! Рич! Стой! Рииииич!» - сдобренное такой замысловатой и неприличной словесной конструкцией, которую сам парень ни за что не решился бы повторить перед своей бабушкой – даже если бы его дед полжизни служил боцманом на корабле. Зря Рич перед ней стеснялся. После прокуренного и пропитанного перегаром клуба воздуха снаружи становится как-то много. Слишком свежий, слишком прохладный. Слишком велики становятся расстояния, едва ты выходишь из помещения. Рич вдруг пугается, что потерял обладателя запаха уже насовсем. Сколько он провел там, посреди «Спарки», до того, как вышел? Пять, десять минут? Даже за это время можно уйти далеко. Рич делает несколько неуверенных шагов по улице и вдруг ловит ноздрями отголосок знакомого аромата. Он идет по следу, как собака, только ему не нужно низко припадать к земле. Один раз все же сворачивает не туда, но быстро понимает свою ошибку, а заодно – и единственно возможное место, куда мог направиться незнакомец. Запах очень сильный, только поэтому Рич не потерял его обладателя сразу же, учитывая, что тот явно спешил; и только поэтому парень может быть уверен, что ничего непоправимого еще не произошло. Мертвые не пахнут. У них нет чувств. Рич замечает его издалека. Это тоже парень. Стоит, облокотившись на поручни, и смотрит вниз. Сутулая спина, упакованная в рубашку с длинным рукавом, сумка на плече – а больше ничего разглядеть и не выходит. Вид даже с другого конца моста не иначе, как жалкий. Не нужно быть эмпатом. Нужно просто не быть слепым. Рич медленно приближается. - Эй, приятель, - окликает он, когда до незнакомца остается метра три, и, не придумав ничего лучше, спрашивает: – У тебя сигаретки не найдется? Парень вздрагивает и поднимает глаза. У него какое-то совершенно не запоминающееся лицо – таких с десяток проходит мимо тебя по улице каждый день. Нечеткий, будто слегка оплывший овал лица, невзрачные глазки, странный румянец на щеках – а ведь снаружи уже совсем не жарко, – искусанные губы. Чуть трясущимися руками начинает рыться в сумке. - Вот, держи, - протягивает Ричу пачку и качает головой, когда тот, вытащив сигарету, возвращает ее владельцу. – Нет, бери все. Мне больше не понадобится. - Бросаешь курить? - Что-то вроде. Рич не спеша затягивается. Вообще-то, он делает это крайне редко – не боясь зависимости, а просто не получая от курения никакого особенного удовольствия, - но сейчас Рич даже рад, что избрал именно такой способ начать разговор с этим парнем. Ему нужно отдышаться после быстрой ходьбы. И успокоиться. И придумать, что делать дальше. - Мне кажется, я сейчас видел тебя в клубе, - отваживается начать Рич. - Да? – парень заметно удивляется, будто сам факт того, что кто-то мог обратить на него внимание, до сих пор представлялся ему совершенно фантастическим. – Я был в «Спарки». - Точно! – в голосе Рича звучит совершенно неестественный энтузиазм, и он ругает себя за это. – И я. Наскучило? - Д-да, - отзывается парень. – Захотел подышать свежим воздухом. Больше тянуть нельзя. Парень наверняка уже задается вопросом, почему Рич не ушел сразу же, едва получив вожделенную сигарету. Так что он решается. - Слушай… Я понимаю, что это не мое дело, но… у тебя что-то случилось? Глаза у парня медленно расширяются. - Это с чего ты решил? «От тебя за милю несет суицидом». Нет, так нельзя. Слишком прямо. - У тебя… лицо грустное. Они долго смотрят друг другу в глаза, будто парочка влюбленных. - Почему? – наконец спрашивает незнакомец. - Что почему? - Почему ты говоришь со мной? Почему тебе не плевать? Хороший вопрос. Рич спрашивает себя о том же самом. Видимо, кем бы ты ни был, однажды в твоей жизни наступает день, когда тебе становится необходимо надеть плащ и обтягивающее трико, а иначе ты просто не сможешь больше спать. Даже если все инстинкты хором твердят, что ты идиот. - Мне кажется, ты хороший парень. - Ты гей? Рич едва не закашливается. - Нет. Просто я не могу пройти мимо, когда кому-то хреново. Может быть, все-таки закуришь? Парень прожигает Рича пристальным и недоверчивым взглядом и, помедлив, берет сигарету. Его запах выравнивается, постепенно начиная напоминать обычный аромат, исходящий от сотен других склонных к депрессии подростков. Очень больно и плохо – но не катастрофично. С этим можно жить. И жить он будет. - Спасибо. - Это же твои сигареты. - Да, точно, - между ними повисает неловкая пауза. Но Рич понимает, за что его благодарят. Он уходит, весело насвистывая, а в ближайшей подворотне идущий навстречу мужчина впечатывает в его лицо твердокаменный кулак. Рич едва не летит на землю, но две сильные руки удерживают его от падения. В его предплечье впивается игла, и парня поглощает вязкая темнота.