Мандарины и аммиак

Была одна вещь, за которую Ричу, вероятно, следовало быть даже благодарным Майлзу: он научил парня чувствовать. Не со-чувстовать – хотя до этого знакомства Рича, всеми силами избегающего хоть какой-то эмоциональной вовлеченности в дела других, назвать как-то, кроме «бездушной скотины» или «равнодушного к проблемам других мудака», и язык не поворачивался – а именно ощущать. Может быть, именно потому он и не спешил на помощь страждущим, пользуясь своей единственной настоящей суперспособностью, - даже не от безразличия, а скорее, от непонимания. Будто художник, способный увидеть разницу в половину и четверть тона, Рич различал по запаху сотни оттенков всевозможнейших эмоций – однако большинство из них так и оставалось для него лишь ароматами. За двадцать прожитых лет несложно понять и запомнить, что ужас пахнет жженым пластиком, - но если ты никогда не ощущал его, это всего лишь еще один локальный источник зловония. Ничем особенно не отличающийся от других. До встречи с Майлзом Рич никогда так сильно не боялся, так глубоко не ненавидел и так страстно никого не хотел – и это была лишь малая часть тех эмоций, которые он успел ощутить со злополучного дня, когда парня похитили, заподозрив в нем эмпата, а потом превратили в игрушку для постельных развлечений. Хорошо это или плохо, а Майлз открыл Ричу глаза на мир настоящих чувств; и мир оказался пряным, остроугольным и невероятно переменчивым. Сегодня к палитре эмоций, изученных на собственной тонкой и ни от чего особо не защищающей шкуре парня, добавилось нечто новое – сладость мести, тщательно перемешанная, впрочем, со ставшим уже привычным страхом; запах, который Рич ощутил бы, как нечто похожее на аромат еловых шишек. Довольно приятно, если вдыхать со стороны, только вот сам парень предпочел бы все-таки не бояться, а пахнуть исключительно уверенностью и решимостью. Как несколько дней назад, когда Рэй посвятил его в детали своего плана. - И это все? – недоверчиво переспросил тогда Рич. - Ну да. Не слишком сложное дело, но сам я этого сделать не могу. Майлз ни на секунду не выпускает меня из виду. Надеюсь, у тебя получится. - Конечно, - убежденно отозвался парень. – Я все сделаю. Вот бы этому ублюдку поскорее опять куда-то понадобилось... Мечтательно улыбнувшись, Рич высвободился из объятий мужчины и перевернулся на спину – почти поспешно, хотя объятия были теплыми и дружескими, и никаким иными. Гораздо более невинные, чем даже взгляд Майлза, искоса брошенный на парня, прикосновения Рэя ни к чему не обязывали, но Рич все же ощущал некоторую неловкость. Он уже тысячу раз пожалел о том, что поддался влиянию момента и поцеловал Рэя; только вот отмотать время назад было ему, конечно же, не под силу. Майлз, чертов Майлз – он умудрился проникнуть Ричу туда, куда до него еще никто не проникал; и это гораздо больше касалось не задницы парня, а его головы. Майлз оказался глубоко внутри – и сломал привычный ход мыслей Рича, перевернул понятия хорошего и плохого, правильного и неправильного, желанного и отвратительного; и в числе прочего заставил думать, что целовать мужчину – это, может быть, нисколько не странно и не страшно. Раньше Рич, наверное, похлопал бы Рэя по плечу в порыве благодарности – а теперь вот поцеловал. Будто так и нужно. Будто всем мужчинам требуется от парня одно, а он принимает такое положение дел, как должное. И все же, никакого совсем уж мучительного стыда Рич не испытывал. Хорошо быть эмпатом: знаешь наверняка, что даже после такой невообразимой глупости тебя не презирают и не ненавидят. Жалеют, да – но Рич не был одним из тех, кто отмахивается от этого чувства и идет на все, лишь бы не допустить его в свой адрес. Если выбирать между отвращением, безразличием и жалостью – так последнее еще не самый плохой вариант. По крайней мере, слегка отдает симпатией. Не совсем то, что нужно, но лучше, чем ничего. И уж точно лучше, чем оставаться сейчас одному. Поэтому в свою комнату парень той ночью так и не пошел: остался лежать на диване с краю, в подробностях представляя себе сокрушительное падение Майлза, причиной которого, конечно же, будет блестяще проведенная им операция. Где-то в середине третьей версии событий Рич сам не заметил, как уснул. На деле, правда, все оказалось далеко не таким героическим. Уже наутро Майлз встретил парня настолько широкой улыбкой, что тот немедленно подавился круассаном под аккомпанемент встревоженных охов и ахов со стороны Карлы и, судя по ощущениям, вместе со злосчастной крошкой выкашлял добрую половину своей решимости. Его фантазии накануне всем были хороши – за исключением того, что в реальности у Рича не имелось ни пушки, ни скоростной тачки, ни влиятельных друзей, чтобы хоть как-то спастись от длинных и цепких рук Майлза, когда тот узнает о выходке парня. Никакими «если» Рич себя не тешил. Когда. И, в отличие от Рэя, который был похитителю зачем-то нужен, парень все еще очень хорошо помнил металлическую трубу и звук поворота ключа в замке, которым сопровождался каждый уход Майлза. Рэй немедленно уловил эти его сомнения, вздохнул, понимающе кивнул и прошептал: «Ты сможешь. Я полагаюсь на тебя» - улучив момент, когда Майлза не было в пределах видимости. И Рич, в общем, вернул себе определенный боевой дух; но в тот день никто так никуда и не поехал, а после второй беспокойной ночи весь настрой опять слегка поистрепался. Не спал Рич вовсе не потому, что на его пятую точку снова кто-то покушался; совсем наоборот. Майлз будто забыл про парня и даже не заглянул к нему вечером, пожелать спокойной ночи глубоким поцелуем или сделать что-то еще более пошлое, не снимая с лица свою фирменную ухмылочку. Наверное, Рич должен был бы радоваться; только вот в случае с этим мужчиной, смена привычек уж точно не могла предвещать ничего хорошего. Проворочавшись в кровати часов до двух, Рич снова ушел спать в соседнюю комнату. Ему не удивились и не выгнали прочь. Хорошо дружить с эмпатом: даже объяснения становятся излишними. Наслаждаясь странным покоем чужой постели, этой и следующей ночью парень придумал еще с десяток головокружительных планов побега, однако когда действительно пришло время действовать, он оказался, конечно же, нисколько к этому не готов. Нет, героического в просьбе Рэя было и правда мало: поройся в машине, когда в следующий раз тебе придется оказаться в ней одному. Проверь документы и личные вещи. Постарайся найти хоть мельчайшую и ничтожнейшую зацепку к тому, кем именно является столь дорогой нам обоим ублюдок. Расскажи мне. Все. Так легко, что и ребенок бы справился – даже однорукий, наполовину глухой идиот; только не стоит забывать, что вынюхивать и копаться в вещах Майлза – это почти как щекотать травинкой нос хищному зверю: может, просто отмахнется, если сытый; но скорее всего, накинется и разорвет глотку. Так что, когда через три дня Майлз действительно во время завтрака бросил: «Сегодня мне нужно съездить по делам, собирайтесь оба», Ричу стало не по себе; и «не по себе» - это было еще очень мягко сказано. Его покачивало и потрясывало от нервного напряжения, и все время между тем, как троица покинула дом, и машина Майлза заехала на стоянку перед очередным многоэтажным монстром, ощущение паники только нарастало. Краем сознания парень улавливал, что беспокоятся не только они с Рэем (последний, конечно, из-за Рича: струсь тот в последний момент – и другого такого шанса может и не быть), но и сам Майлз; однако не придал такого уж сильного значения. Все равно пояснений не дождешься. Кто делится переживаниями со своей подстилкой? Когда двери внедорожника открылись, Майлз пискнул сигнализацией (мера, скорее, против злоумышленников, чем попытка удержать Рича – в конце концов, как бы сильно он ни привык к болтающемуся на щиколотке маячку, а забыть о нем окончательно не получалось), и оба мужчины, не оглядываясь, ушли, парень еще пару минут просидел не шевелясь на заднем сидении, пытаясь восстановить нормальное сердцебиение. Будь такая возможность, он оттягивал бы решительные действия и дольше, только вот никто не знал, когда Майлзу приспичит вернуться; а быть застигнутым на месте преступления – еще хуже, чем раскрытым через какое-то время. Во втором случае еще могут смилостивиться, восхитившись ловкостью парня; в первом же без лишних вопросов пристукнут кулаком. Рич взял себя в руки и змеей проскользнул между передними сидениями, приземлившись на пассажирское кресло. Ладно, чертов ублюдок. Посмотрим, какие тайны ты скрываешь. Парень открыл бардачок и, чувствуя себя агентом британской разведки, нетерпеливо извлек наружу его содержимое. Тогда-то его и накрыло сладким ощущением триумфа и справедливого возмездия. Это был прекрасный момент. Идеальный, как в детективном романе. Еще пара минут – и рука Рича просто обязана была коснуться забытого Майлзом в машине настоящего паспорта или старой кредитки; а то и письменного признания во всех совершенных преступлениях. Так всегда происходило в конце фильмов и книг. Но может быть, до развязки его собственной истории было еще далеко? Ничего такого особенного в бардачке на первый взгляд не обнаруживалось. Бумаги? Сколько угодно. Майлз не старался скрыть или прихватить их с собой – но только потому, что и права, и документы на машину, и чековая книжка, как один, гласили «Майлз Рауни», а Рич, много раз слышавший, как его мучителя называли Карла, Антония или Хавьер, мог поклясться, что фамилия эта – подложная. Имя – настоящее, но что толку? Разве Рэю это хоть сколько-нибудь помогло? Засунув руку поглубже, Рич выудил уже очень непрезентабельного вида шоколадный батончик – кажется, и Майлзу не чуждо ничто человеческое – и смятую пачку сигарет. Все. Бесполезное дерьмо. Рич выругался. Ничто из найденных им вещей не помогало. Ничто не имело ни малейшего смысла; а больше искать в машине было и негде. Разве что под сидениями что-то завалилось – но это же чистой воды идиотизм. Значит, Рич не справился - и плевать, что у парня нашлось полно оправданий, ведь проиграть Майлзу в его же игре – не зазорно. Он осторожен, как черт знает что; он не допускает промахов – разве Рич хоть немного виноват, что у него не вышло? И тем не менее… Рэй надеялся на парня, а он его подвел. Чертов неудачник. Рич прикусил губу и непроизвольно сжал кулаки. Он в последний раз, на удачу, заглянул в бардачок, едва не пропихнув туда всю голову, и вдруг разглядел, что у самой задней стенки лежало что-то еще. Две вещи произошли одновременно: пальцы Рича сомкнулись вокруг небольшого предмета, а он сам унюхал знакомый эмоциональный фон. Смесь из беспокойства, нетерпения и раздражения, которую в последний раз парень ощущал всего минут пятнадцать назад, - и тут же рядом нарастающее напряжение и интерес. Майлз и Рэй. Больше некому. И раз Рич их почуял, до машины им оставалось идти метров тридцать, не больше. Черт, черт, черт. Течение времени ускорилось. Предмет оказался ручкой. Рич успел разочароваться раньше, чем понял, что она была далеко не одной из тех, которые можно купить в любом супермаркете за пятьдесят центов. Золотом и бриллиантами ручка не сияла: даже сделана была – не считая тускло поблескивающих серебром вставок, кое-где оплетающих ее по спирали – из пластика, не из металла; но ощущалось в ней нечто, что заставляло задуматься о роскоши и цене. Рич зачем-то снял странной формы, треугольный на конце колпачок. Перьевая; а на пере – две изящно выгравированные буквы «L» и «M» и какой-то человечек. Тонкая работа. Странно, что Майлз держит здесь подобную вещь. Просто… забыл о ней? Запах усилился настолько, что времени рассматривать находку дальше у Рича не было. Он зашвырнул ручку обратно в бардачок, отправил следом шоколадку и утрамбовал все документами на машину. Захлопнул дверцу – и в тот же миг услышал писк отключаемой сигнализации. Перелезть назад Рич уже не успевал. Единственное, на что ему хватало времени – пересесть на водительское кресло. Он задыхался от страха, когда двери машины синхронно открылись с обеих сторон – какое счастье, что Майлз хотя бы это не мог учуять. - Какого хрена ты тут делаешь? – поинтересовался мужчина, смерив Рича уничтожающим взглядом. - А? Что? – парень сделал вид, что совершенно поглощен изучением приборной панели. – Прости, Майлз. Я просто не удержался. Хотел хоть раз ощутить себя за рулем такой тачки. - Марш назад, - почти прошипел мужчина. В этот самый момент Рич еще не улавливал подозрений в его запахе, но все изменилось через каких-то секунд десять. - Интересно, - процедил сквозь зубы Майлз, и, холодея, Рич увидел, как он поднимает с пола пачку сигарет. – Откуда они здесь? Мои – при мне. И мужчина демонстративно хлопнул себя по карману куртки. Ричу не нужны были никакие другие доказательства, чтобы понять, как он облажался.