Алек и Джейн???

​Я вернулся в свои покои, и тишина приняла меня в свои удушающие объятия. Мой разум, отточенный веками охоты, теперь был занят несвойственной ему задачей: как переплавить сестринскую преданность Джейн во что-то иное? Я успокаивал себя мыслью, что наше родство, лишь отголосок далекой, смертной жизни. Здесь, в Вольтерре, нас создавали разные мастера, нас ковал разный огонь. По законам вампирской крови мы были чужими друг другу, а значит, имели право на нечто большее, чем просто общая фамилия. Но можно ли повернуть время вспять, если оно застыло для нас пятьсот лет назад? ​Резкий, прерывистый стук вырвал меня из раздумий. ​— Джейн? — я распахнул дверь, и мой голос дрогнул от неожиданности. ​— Алек! Я помирилась с Диком! — она буквально влетела в комнату. ​Её глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас сияли тем пугающим, лихорадочным блеском, который бывает только у новообращенных или безумно влюбленных. Она светилась от счастья, и эта радость казалась мне оскорблением. ​— Что?! — лед внутри меня треснул. — Зачем тебе этот ничтожный сопляк? Как твой старший брат, я запрещаю тебе даже приближаться к нему! ​Улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменившись маской яростного высокомерия. ​— Что?! Да ты ничего не понимаешь! Как брат, ты обязан разделить мою радость! — она сделала шаг ко мне, и воздух вокруг неё начал вибрировать от сдерживаемой силы. — Обязанность старшего брата — защищать сестер от врагов, а не от любви. Вот если бы ты был мне мужем, Алек, ты мог бы отпугивать кавалеров. Но ты — брат. Помни об этом! ​Она развернулась и исчезла в коридоре, оставив после себя лишь шлейф морозного воздуха и горечь своих слов. ​— Я и защищаю тебя... — прошептал я в пустоту, но стены не дали мне ответа. ​Я совершил ошибку. Моя вспышка гнева лишь оттолкнула её. И этот Дик… Само упоминание его имени вызывало во мне первобытную жажду. Мне хотелось найти его в подземельях, сорвать голову с этих жалких плеч и смотреть, как пламя пожирает его останки. А Джейн… я бы сказал ей, что он просто ушел. Исчез. Предал её снова. ​Но я знал: она почувствует ложь. Я не мог купить свою близость ценой её разбитого сердца. Но как мне смотреть, как она идет к алтарю с этим ничтожеством? Я буду стоять в тени, шипеть от бессилия и ждать. Моё предчувствие, которое никогда не обманывало меня в бою, шептало: Дик совершит ошибку. И тогда я не буду милосердным. ​Снова стук. На этот раз тихий, уверенный. ​— Входи, — бросил я, не оборачиваясь. ​Деметрий скользнул в комнату. Он всегда появлялся тогда, когда пахло бедой. ​— Я слышал, — коротко бросил он, прислонившись к косяку. — Она вернулась к нему. ​— Да, — я наконец выдохнул, глядя в окно на серые крыши Вольтерры. ​— Сочувствую, друг. Хочешь, я помогу тебе? Один несчастный случай на охоте, и этот мерзавец перестанет быть твоей проблемой. ​Деметрий всегда был прямолинеен. Для него мир делился на цели и союзников. ​— Это разобьет Джейн сердце, — ответил я, чувствуя, как внутри всё вымораживает. ​— Возможно, — Деметрий внимательно посмотрел на меня. — Но что будет с твоим сердцем, Алек? Оно ведь не из камня, как бы ты ни старался это доказать. ​— Я сильнее, чем кажусь, — отрезал я, хотя чувствовал, как внутри меня разрастается трещина. ​— Как хочешь. Но помни: в нашем мире слабость стоит жизни. ​Он ушел, а я остался один. Деметрий был прав: моё сердце не было камнем, и когда-нибудь оно разлетится вдребезги. Но пока Джейн улыбается, пусть даже не мне, я буду играть свою роль. Я буду её тенью, её братом, её защитником. До тех пор, пока судьба не даст мне шанс стать кем-то иным.