Алек и Джейн???

Свадьба через неделю. Эти слова, оброненные Хиллари в пустом коридоре, вонзились в мой разум, как колья. Время, которое для нас всегда было неподвижным океаном, вдруг превратилось в стремительный водопад, несущий меня к обрыву. Без Джейн мое бессмертие превратится в бесконечную пытку. Но хуже смерти было знание: Дик не любит ее. Я чувствовал гниль в его душе так же ясно, как чувствую запах крови. Ему нужна была не Джейн — ему была нужна власть, которую дает близость к трону Вольтури. ​Я не мог ждать. Рискнув всем, я направился в тронный зал. Шаги по древним плитам казались предательски громкими. ​— Алек, друг мой, — голос Аро, высокий и мелодичный, эхом отразился от сводов. Он сидел на своем троне, бледный и совершенный, как фарфоровая кукла. — Тебе что-то нужно? ​— Моей сестре нравится Дик, — я склонил голову, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от ненависти. — Но мое чутье кричит об опасности. Господин, я боюсь, что он затевает недоброе. Не могли бы вы… убедиться в его искренности? ​Аро склонил голову набок, и в его глазах вспыхнул живой интерес. Он дорожил Джейн, она была его самым острым мечом, его любимым инструментом. ​— Если тебя тревожит судьба нашей дорогой Джейн, то, конечно, — пропел он, и в его мягком тоне послышалась стальная угроза, адресованная Дику. — Я прочту его до самого дна. ​Я покинул зал, чувствуя мимолетное облегчение. Аро не допустит, чтобы его «коллекция» пострадала. Теперь у меня был шанс, но его нужно было закрепить. ​Я направился к Джейн. В её комнате пахло терпентином и старым холстом. Она сидела перед мольбертом, её движения были нечеловечески точными. За столетия скуки она отточила искусство подражания до совершенства: её картины висели в лучших музеях мира под именами великих мастеров, и ни один смертный эксперт не смог бы отличить её мазок от мазка Да Винчи или Рембрандта. Но сейчас она рисовала что-то свое, и в этом была какая-то пугающая страсть. ​— Войди, Алек, — не оборачиваясь, бросила она. — Тебе что-то нужно? ​— Да. Ты хотела мне что-то сказать тогда, в день нашей ссоры. Я хочу услышать это сейчас. ​Я решил действовать осторожно, подбираясь к ней, как к раненому зверю. ​— Это уже не важно, — отрезала она, продолжая наносить резкие, рваные штрихи на холст. ​— Важно для меня, — я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Пожалуйста, Джейн. ​Она замерла. Кисть застыла в миллиметре от ткани. Джейн медленно повернулась, и её взгляд — серьезный, лишенный привычной жестокости — пронзил меня насквозь. ​— Ладно. Помнишь наш разговор, когда ты утешал меня? — она смотрела на меня так, словно видела не брата, а кого-то, кого боялась потерять больше жизни. — Я сказала тогда, что люблю тебя по-сестрински… ​Она замолчала, и в этой тишине я слышал лишь шорох пылинок в луче света. ​— Но… — её голос упал до шепота, — я солгала тебе, Алек. Я солгала, потому что правда испугала меня сильнее, чем костер инквизиции. Дик — это лишь попытка убежать. Попытка стать «нормальной». Но когда ты рядом… когда ты смотришь на меня…