Алек и Джейн???

— Я сказала тогда, что люблю тебя по-сестрински, но это не так, Алек. Ты для меня… больше чем друг. Больше чем брат. ​Её слова падали в тишину, как капли раскаленного свинца. Джейн, чье имя было синонимом агонии, сама сейчас выглядела так, будто находилась под действием собственного дара. Она смотрела на меня, не мигая, и в её алых глазах я видел готовность к смерти. ​— Если ты не понимаешь… если хочешь уйти или даже убить меня за это, я пойму. Я приму это от тебя. ​Тишина затянулась. Я стоял, не в силах пошевелить даже пальцем. Внутри меня ликовало нечто, что я привык называть душой, хотя Аро не раз говорил, что у нас её нет. Она призналась. Она оказалась смелее меня. Пока я прятался за спиной Деметрия, моя «маленькая» сестра шагнула в бездну первой. ​— Алек, почему ты молчишь? Эта тишина ранит меня сильнее любого пламени! — в её голосе прорезалось отчаяние, которое она больше не могла скрывать за маской надменности. ​— Джейн… — я наконец обрел голос, и он прозвучал хрипло, непривычно. — Просто… я испытываю к тебе те же чувства. Каждое слово, каждое движение… всё во мне принадлежит тебе. Не как брату. И уже очень давно. ​Она замерла. В её взгляде промелькнуло недоверие, болезненное и острое. ​— Я не верю. Ты просто не хочешь ранить меня. Ты жалеешь меня, Алек? Я призналась не для того, чтобы получить твою милостыню! ​— Нет, Джейн. Это правда. Клянусь кровью и огнем, который нас создал, — я шагнул к ней, заставляя её смотреть прямо в мои глаза. ​Вампиры не умеют лгать взглядом, в наших зрачках отражается вся суть нашего бессмертия. Она смотрела долго, жадно, считывая каждую искру моей правды, пока наконец её плечи не дрогнули. Она поверила. ​— Значит… ты мне не лжёшь? — прошептала она. ​— Никогда. ​Джейн подошла ко мне. Это не было обычное объятие, к которым мы привыкли за столетия. Она прижалась ко мне всем телом, словно пытаясь слиться, раствориться, заполнить собой ту пустоту, что зияла в моей груди с самого момента обращения. Мы были двумя частями одного разбитого зеркала, которые наконец-то совпали краями. ​— Джейн Вольтури… будешь моей женой? — вопрос сорвался с моих губ прежде, чем разум успел его осознать. ​Она отстранилась на миллиметр, её брови удивленно взлетели вверх. — Нам не рано? — в её голосе впервые за вечер проскользнула тень знакомой иронии. — Мы знаем друг друга пятьсот лет, — я коснулся её щеки, наслаждаясь холодом её кожи. — И наше «навсегда» началось уже давно. ​— Я согласна, Алек. Согласна на всё. ​Радость была настолько острой, что граничила с физической болью. Моя черная, застывшая жизнь вдруг обрела невыносимо яркий смысл. Но реальность Вольтерры быстро вернула нас на землю. ​— Нам нужно сказать об этом владыкам, — тихо произнесла Джейн, и её лицо снова стало серьезным. ​Я кивнул. Мы оба понимали: то, что мы только что совершили, было вызовом всем традициям клана. Вольтури ценили порядок и предсказуемость. Наш союз был аномалией, «неправильной» любовью, которая могла напугать даже Аро. Если мы скроем это, он узнает позже, из мыслей или случайного взгляда, и тогда его гнев будет беспощаден. Нас могли разлучить, разбросать по разным концам света или запереть в подземельях навечно. ​— Медлить нельзя, — твердо сказал я, — Мы должны пойти к ним сейчас. Мы приведем доводы, покажем нашу верность. Мы — их лучшая опора. Аро не захочет терять такую силу, если мы докажем, что вместе мы станем еще опаснее для его врагов. ​Мы вышли из комнаты рука об руку, готовые встретить суд тех, кто заменил нам богов.