Новый Синдикат

Тихо скрипнула незапертая чердачная дверь. Бесшумная тень обогнула вертолёт, миновала дефлектор и скользнула к парапету, где сидела молодая женщина с монокуляром, всматривавшаяся в полночное небо. – Орей отбыла только что. Мисаки вздрогнула и, часто моргая, перевела взгляд с мерцающих звёзд на тень: – Мы же договаривались, что ты больше не будешь подкрадываться ко мне исподтишка. – Я кот, я не подкрадывался, я просто по-кошачьи шёл. Или прикажешь мне нарочно топать? – …извини. Так что с Мадам? – Получила срочное сообщение от новых информаторов и была такова. Обещала вернуться на днях и привезти нам всем подарок, макадамию и икру белуги-альбиноса. – Погоди… Ты серьёзно? Икру я ещё могу понять – но зачем нам макадамия? И что это, кстати? – Орех какой-то, – кончик кошачьего хвоста пару раз дёрнулся. – И макадамия с икрой не для нас, это Шрёдер вытребовал. Он, дескать, плохо переносит замкнутые пространства, ему не хватает витаминов. А по-моему, ему не хватает совести. Работать он отказывается, а ест за троих. Ты хоть представляешь, до чего сложно без привлечения к себе лишнего внимания доставать деликатесы, которые он заказывает? Но Орей считает его капризы хорошим признаком: по её мнению, когда Шрёдеру сделается совсем скучно, он станет посговорчивее насчёт сотрудничества. – Кстати о Мадам Орей. Что за «подарок» она в таком случае собралась привезти для нас? – Не сказала. Ну, ты её знаешь. Будем надеяться, что не очередного нахлебника с зашкаливающим самомнением. Ах да, я вообще-то пришёл сказать, что раз Орей в отъезде, Горо понадобится помощь в главном зале. – Иду. Но отчего не позвали по коммуникатору, ведь так было бы проще? – Смотреть на звёзды через монитор тоже было бы проще. Однако ты ведь зачем-то поднимаешься сюда, не так ли? *** Мадам Орей любила шик, комфорт и хай-тек. К сожалению, с требованиями конспирации её вкусы сочетались плохо. К счастью, у Мадам имелись обширные связи и ряд талантов. Сейчас её автомобиль выглядел серо и неприметно, он смахивал одновременно на подержанную «Тойоту», чуть-чуть на «Рено» и очень сильно на какой-нибудь неопознанный китайский паркетник. При этом не являлся ни первым, ни вторым, ни третьим. Автомобиль был способен менять цвет по щелчку пары тумблеров на приборной панели и уж конечно мог не только ездить, но заодно и плавать, и летать. На месте водителя располагалась голограмма, в данный момент выглядящая как накаченный хмурый мужчина средних лет, а в действительности управлением занимался автопилот последнего поколения. А ещё салон располагал маникюрной и массажной функциями. Словом, Мадам Орей была верна себе. Новый информатор-продавец принадлежал к правительственным кругам. С такими работать неприятнее всего: они способны колебаться месяцами (а то и годами), отменять всё в последний момент без объяснения причин, параноидально трястись за своё место, требовать каких-то нелепых гарантий… Однако пока дело шло гладко: увязшему в долгах чиновнику Шигэмицу Унчияме срочно и тайно требовались деньги, и он согласился продать знакомой своих знакомых кое-какой нелегальный товар. Мадам Орей традиционно пришла на встречу в светло-лиловых очках – лучших из тех, что у неё были. Суть, разумеется, не в цвете, не в диоптриях, не в защите от солнца. Суть в начинке: очки были трикодером, они позволяли видеть скрытое, проводить простой химический анализ, выводить на внутреннюю поверхность линз различные данные и поддерживать связь с автопилотом. Полезный аксессуар. Сейчас ничего тревожного они не фиксировали: на самом Унчияме было лишь несколько сигнальных устройств (интересно: о всех ли из них он знал?), в его охране работали заурядные люди, его загородный особняк не походил на ловушку. – Итак? – спросил Унчияма и нервно облизнулся. – Я привезла всё, о чём мы договаривались. Можете убедиться лично. Чиновник коротко кивнул одному из своих секьюрити, тот приблизился и протянул накаченную руку к изящному кейсу. Щёлкнули замки, открытые пультом Мадам Орей. Внутри кейса действительно лежало то, о чём был уговор. – Что ж… – прошептал Унчияма, не сводя глаз с кейса, – славненько. Хорошо. Эй ты! Тащи сюда ящик! Ещё один секьюрити грузно развернулся и направился к сторожке – или по крайней мере к тому, что снаружи выглядело как сторожка. Вернулся он спустя пару минут, двумя руками обхватив что-то вроде ящика из-под фруктов. Мадам Орей поджала губы: – Я бы хотела проверить способность работать с обговоренной средой. Унчияма пнул ящик ботинком: – Дух! Нужен дух! Сперва ничего не происходило. Потом сквозь необработанную древесину медленно проступило робкое полупрозрачное сияние. Унчияма даже не пытался его разглядеть – он был обычным человеком и видеть духа-наблюдателя не мог. Зато Мадам Орей была человеком необычным и, не обращая внимание на глумливое выражение лица чиновника, обратилась сразу к его секьюрити: – Да, всё в порядке. Грузите на заднее сидение. Секьюрити не двинулся с места. Его хозяин раздражённо махнул рукой, подтверждая слова Мадам Орей, и лишь тогда ящик оказался в машине. – Вы, кажется, планировали заодно сообщить некоторые имена? – с намёком обратилась Мадам к Унчияме. – Вам кажется, – резко ответил тот. – Наша сделка завершена. Имена были важны. Весьма важны. Но Мадам Орей недаром столько лет умудрялась оставаться целой и невредимой: чутьё всегда подсказывало ей, когда стоило ретироваться. Теперь настало как раз такое время. Унчияма, получив оплату, стал развязнее, глаза его беспокойно блестели, один из секьюрити до сих пор стоял слишком близко к автомобилю. – Как вам угодно, – прохладно-вежливо ответила Мадам, и вскоре уже мчалась по шоссе с максимальной разрешённой скоростью. Лишь через сотню километров она решилась на краткую остановку. В ящике точно находилась кукла, анализаторы не могли ошибиться. Но в каком состоянии была эта кукла? Оказалось, в плохом. И не «была», а «был»: смертельно бледный мальчик с мягкими каштановыми волосами, среди которых уже серебрилось много седых прядей, весь в синяках и ссадинах, заторможенно реагирующий на внешние раздражители и мелко трясущийся от озноба. Если его обкололи седативными веществами, это одно. А если он наоборот на стимуляторах и это предел его сил… Таким было новое приобретение Синдиката – ценная кукла, «глазами» которой были растения.