Новый Синдикат

Вновь темнота. Уже не та пугающая и чужеродная, а другая: уютная, тихая, усыпляющая. Как хорошо было бы полностью отдаться этой мягкой темноте, ни о чём больше не думать, ничего больше не чувствовать… Но что-то мешало. Острая иголка покалывала сознание и не давала ему раствориться, удерживала от окончательного погружения во мрак. Постепенно покалывание сосредоточилось в груди. Медленно возвращалось ощущение собственного тела; свободное и невесомое сознание Мисаки вынуждено было связать себя обратно с материальной оболочкой. Крайне неудобной оболочкой. По телу прошла дрожь, и Мисаки сделала свой первый самостоятельный вдох, который тут же перешёл в почти беззвучный стон. Белизна опять резанула её приоткрытые глаза – но не абсолютная белизна, а какая-то обычная и нестрашная. Халат. Это белел медицинский халат Мадам Орей, нависавшей над Мисаки, поправлявшей на ней маску и протягивавшей руку к катетеру капельницы. Будто сквозь толщу воды слышался непривычно звучащий голос Мадам: – Оба в медотсек, быстро! Это было последнее, что запомнила Мисаки, прежде чем снова впасть в забытье. *** На сей раз рядом была чернота – пушистая и хорошо знакомая. – Мао… – прошептала Мисаки плохо слушающимися губами. Дремавший кот дёрнулся, шерсть его встала дыбом, и он по примеру Мадам сразу вышел на связь по коммуникатору: – Орей! Скорее в медотсек, она очнулась! Мисаки медленно моргнула. Когда она открыла глаза, Мадам Орей была уже рядом и держала в руках прозрачную ампулу. Ещё одно моргание – и ампулы нет, а Мадам стоит с другой стороны койки и читает данные с монитора. Следующее моргание – Мадам и Мао склонились над Мисаки, Мадам светит ей в глаза фонариком, а Мао пытается не то спрашивать, не то давать советы. Похоже, ей вкололи что-то более действенное, чем раньше, или просто организм лучше это воспринял. Мисаки начала отчётливо различать цвета, ей стало легче дышать – но при этом руки и ноги заныли так, что она едва не прокусила себе губу. – Тише, тише, – успокаивающе бормотала Мадам, – доверься профессионалу, при таком арсенале лекарств кто угодно на ноги встанет. Давай же, возвращайся к нам. Пройти Врата Ада – и после этого сдаться? Куда это годится? Ты ведь отправилась туда с целью найти BK-201. И как? Что узнала? Что увидела? – Полегче, не наседай, ты перегружаешь её вопросами, – встопорщил усы Мао. – Кыш, профан! Наоборот, сейчас важно, чтобы она зацепилась за что-то знакомое. Лучше не мешай мне, а тоже что-нибудь скажи. – Мнэ… А у нас тут Шрёдер отравился. – Рикардо! – Что? Сама просила что-нибудь сказать. И это чистая правда вдобавок. Я знал, зна-а-ал, что его гурманские капризы до добра не доведут… *** – Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Даже не просите. О своём текущем проекте я не скажу вам ни-че-го! – Как вам будет угодно, доктор Шрёдер. Я вообще-то по другому делу. – Да ну? – недоверчиво смерил Мисаки взглядом учёный. – Тогда зачем я вам сдался, если не из-за моего нового сверхсекретного – ни словечка о нём не сообщу, так и знайте! – проекта «Плутон», а? – Видите ли, доктор… Мадам Орей просила вам передать, что у нас есть человек, дошедший до центра Врат Ада и вернувшийся оттуда, робот, бывший там же и взявший пробы грунта и флоры, информация о том, как связаны Врата Ада и Врата Рая, и планы по поискам хорошо вам известного контрактора BK-201. И лаборатория, кое в чём превосходящая условия ПАНДОРы. И свежие новости о Концентрате. Воцарилось звенящее молчание. Доктор Шрёдер замер и, казалось, даже дышать перестал. По его округлившимся глазам было видно, какой эффект произвёл на него тщательно подготовленный информационный залп. – Это… это блеф, – прошептал учёный растерянно. – Доктор Вектров тоже сперва так думал, – ввернула Мисаки ещё одну убойную фразу из тех, которые посоветовала ей Мадам. – «Сперва»? То есть теперь он так не думает? Он уже в курсе всего? – в голосе доктора Шрёдера звучала такая неподдельная обида, что Мисаки даже стало неловко. Он был довольно славным человеком, этот Шрёдер. Вот только работал на куда менее славных людей и питал неискоренимое предубеждение к контракторам. – В курсе, – как можно более бесстрастно подтвердила Мисаки. – И он принял наше предложение. – Ну нельзя же так сразу… Сперва похищать из ПАНДОРы, потом запирать на несколько месяцев без дела, кормить отравленными лобстерами – и вдруг выдавать такое! Нет. Даже не уговаривайте! Я не потерплю ущемления своих прав! Я категорически отказываюсь работать в условиях, где от меня скрывают информацию! – Но мы ведь предлагаем всё вам рассказать. – …всё? – Всё. – Кхм. Что ж. Ладно, рассказывайте. Если услышу что-нибудь стоящее, то, так и быть, подумаю. Может быть. *** Роботизированный экзоскелет – не полный, а только для ног – позволил ей встать с больничной койки значительно раньше, чем получилось бы при обычных условиях. Мадам Орей обещала, что тонус мышц вернётся относительно быстро, но конкретных прогнозов избегала. Да и как можно точно вычислить, сколько времени займёт восстановление после Врат? Стоит поблагодарить судьбу и Синдикат за то, что хотя бы было что восстанавливать. Однако самочувствие было не главной помехой для поисковой операции (Мисаки уже третий день относительно нормально ходила). После того как она пришла в себя и смогла рассказать о том, что увидела во Вратах, Мадам устроила ей дополнительное детальное исследование головного мозга, подозревая повреждения и галлюцинации. Но критических отклонений не обнаружилось. Тогда за рабочую гипотезу было принято то, что видения Мисаки стоят проверки. К сожалению, на основе путаного рассказа практически ничего нельзя было сказать наверняка. Новый Синдикат полным составом засел изучать обширный банк данных, сличая растения, водоём и строения с теми, которые описывала Мисаки, но от этого всё запуталось ещё сильнее: Южная Америка? Нет, серьёзно? Контрактор BK-201 неведомым образом очутился на другой стороне земного шара, в джунглях, где восемь лет назад во время вооружённого конфликта полегли сотни контракторов и откуда давно бежали люди, и теперь преспокойно соседствует со Вратами Рая? Это было полным безумием. На летучке Мадам окинула взглядом свою маленькую команду, скрестила руки на груди и задумчиво протянула: – Я вижу пять крупных сложностей. Кто больше? Мисаки насчитала только две. Мао – четыре. Горо – семь. Стали сверяться. Во-первых, транспортная проблема. Во-вторых, кому-то придётся остаться на базе в компании Шрёдера и Вектрова. В-третьих, не все куклы успели оправиться после работы со Вратами, а с собой надо взять как минимум двух кукол. В-четвёртых, в джунглях нет сетей, поэтому Мао не сможет подключаться к серверу. В-пятых, Хэй почувствует кукол. В-шестых, вполне вероятно, что BK-201 питает ненависть ко всем присутствующим и при встрече нападёт как минимум на некоторых, что, учитывая его силу и опыт, весьма опасно. В-седьмых, неизвестно, что с его физическим и психическим состоянием. В-восьмых, даже если он согласится сотрудничать, после новостей о порождении Изанами и Изанаги он снова может стать нестабильным. В-девятых, если видение было правдивым и Ли-кун как-то заметил присутствие Мисаки, он мог уйти с насиженного места неизвестно куда. По ходу обсуждения выражение лица Мисаки становилось всё более потерянным, а на губах Мадам Орей, напротив, заиграла улыбка. После очередного пункта Мадам хлопнула в ладоши и рассмеялась: – Я же говорила, это дикая авантюра. Кажется, за все годы моей работы – весьма насыщенные, прошу заметить! – такого не было ни разу. По количеству преград было бы справедливо, чтобы за ними скрывался роскошный клад. Но нет! Вместо клада – на редкость сомнительный куш, – Мадам посерьёзнела, внимательно оглядела Мисаки, заглянула в глаза Мао. – Впрочем, согласна, в этом куше есть потенциал и свой особый терпкий шарм. Хорошо. Давайте собираться.