Сказание о чернокнижнике. Книга I

Кругом стены — сплошь серые, без единого пятна. Один поворот в точности повторял другой, оттого дорогу запомнить невозможно — а Падаану просто не нужно: любая мелкая деталь, стоило на ней сосредоточиться, ускользала прочь. Пустым взглядом он провожал арки и зияющие в них решётки. Воздух вокруг узких прутьев дрожал, как дрожит вокруг пламени. Заключённые в полумраке не подавали признаков жизни, таращась остекленевшими глазами в пустоту. Непростые ниматар. Хотя магов в них сейчас ничто не выдавало, Падаан знал точно — простых преступников здесь не содержат. Заклятый металл оков невыносимо тяжёл и горяч, он словно выжигал силы, в его невидимом огне сгорали и чувства. Но в разуме Падаана продолжали теплиться обрывки эмоций, он ещё не успел уподобиться тем, кто провёл в этом месте годы. Зачем они здесь? Это какая-то злая шутка над тем, кого недавно боялся? В ушах гулко стучала кровь, смятение и неуверенность грызли его изнутри. По всему телу растекалась боль. Он шаркал, волоча ногу, не успевал за своими тюремщиками. Те не произносили ни слова, но словно назло ускоряли свой шаг, стоило лишь расслабиться. Исчезла гордая осанка боевого чародея — вместо неё сутулость. Он с трудом повернул голову, жгучая боль тут же пронзила мозг. Взгляд скользнул по белым доспехам стражника, его невыразительному, напряжённому лицу. Тот старательно пытался не смотреть на своего заключённого. Слышался тихий, монотонный лязг, среди которых отличался звук шагов идущего не в ногу боевого мага Башни Наалат. Даже с этими оковами им необходим колдун, ведь защита далеко не совершенна и существовали маги, способные сломать её. Вот только Падаан не в их числе. Стражники резко остановились, ослабевшее тело подалось вперёд, всколыхнулась острая боль, но раздражение мгновенно сгорело. Маг Башни беззвучно отворил двери одной из тысяч камер, лицо обдало жаром, словно тот исходил даже от стальных прутьев решётки. Падаана зашвырнули внутрь, ноги отказали. Краткий оскал, сил встать нет. Нет окон вокруг, четыре стены без единой неровности. «Многие сходили с ума здесь… Хорошо, что мне это не грозит. Скоро, я надеюсь», — попытался собраться, сделал усилие, чтобы встать. Нельзя позволить себе предстать перед судом в настолько никчёмном виде. «Я маг! Не какой-то безмозглый прихвостень архимага. Я принял решение… Как жаль, что не смог постоять за себя… Будь оно всё проклято!» Решение принято, но ряд ошибок привёл к поражению. Падаан медленно сел, с гримасой прислонился к стене и дрожащими пальцами попытался смахнуть белые, словно седые, волосы с лица.

***

Два гвардейца распахнули серебристые двери тронного зала. Несмотря на то, что зал переполнен, вокруг царила тишина. Падаан узнавал только военных, которым более других была интересна судьба необычного сослуживца. «Подумать только… Я мечтал, что когда-нибудь эти двери откроются передо мной, как перед героем страны. Ха-ха! Что ж, дождался…» — он вскинул опущенную голову, взглянул в глаза суровых ниматар и ухмыльнулся. — «Они наконец-то раскрылись передо мной! И сам скатар ждёт меня…» Широкий центральный проход пуст, но галереи справа и слева на возвышенностях были переполнены. На ложе ниматар заметно меньше. «Наместники и командующие решили посмотреть на суд? Какая честь!» — Падаан сдержался от плевка. «Где все они были, когда на полях Сиралиона шла война?» Под белыми арками между серебристыми колоннами стояли боевые маги Наалат в холодных синих одеждах. Всюду гвардейцы Антан-Тир в сверкающих золотых латах. Падаан попытался оглянуться назад, грубый удар помешал ему. По залу прошла волна шепота. Все взгляды устремлены на него. Все эти ниматар смотрели так, будто преступник на их глазах вот-вот должен превратиться в чудовище, ночной кошмар. На троне восседал Кайириан сын Тайрина, скатар Сиралиона и палач Падаана. В его каштановых волосах серебрилась седина. Раньше её не было. Яркие белые глаза скатара смотрели куда-то сквозь Падаана. Странно увидеть рядом с правителем и чародеев. Присутствие верховного са’шал Игно можно обосновать, но что здесь делали архимаг и магистр Фирисий — оставалось вопросом. «Что люди забыли при дворе скатара?!» Он взглянул на высокого седого мужчину лишь мельком. Тот был коротко стрижен, облачён в серые одежды, смотрел прямо перед собой своими чёрными, наполненными искрами глазами. Энергия мира чаще всего воздействовала на глаза, меняя их цвет, делая его неестественно ярким. Когда Фирисий двигался, то словно оставлял собой шлейф из раскалённых искр, воздух у его контура искажался. Он был очень сильным магом, и то, что он маг — видно невооружённым взглядом. Архимаг Аркейд Таркорад сверлил Падаана взглядом, стоило только открыться дверям тронного зала. Старый маг был похож на какого-то сказочного героя, и образ его настолько нелеп, что неясно, как магистры Дворца не сожрали его с потрохами. Может, Падаан слишком плохо знал его. Седые длинные волосы обрамляли сморщенное лицо, борода сплетена в узкую косу. Глаза старика похожи на два изумруда и излучали бесконечное спокойствие. Аркейд — сильный иллюзионист, возможно так он и завоевал своё место. Ему верили, за ним шли хоть на убой, а сам он излучал умиротворение. Но Падаан знал, что все это — лишь завеса. — Падаан, сын Таларана, — скатар заговорил неожиданно, казалось, скорее, вместо него подаст голос Игно, словно летавший в облаках. Правитель резко встал, возвысившись над Падааном. — Тебе известно, зачем ты здесь? — Да, — Падаан резко выпрямился, несмотря на боль и тяжесть оков. Он оступился, но перед Кайирианом унижаться не станет. Такова цена его спешки и страха перед смертью. — Ты совершил преступление не только перед Сиралионом, но перед Дворцом, Башней Наалат и богами. Падаан горько рассмеялся. Жрецы богов всегда соперничали с магами. — Ты услышал что-то смешное? — гаркнул Фирисий, от чего поднялся возмущённый гул голосов. Кто давал слово человеку?! Падаан посмотрел на архимага с интересом, ожидая, что же хочет сказать сильнейший маг. На его лице читалось сострадание, он лишь взглянул на своего подчинённого и тот притих, словно цепной пёс. Который раз Падаан поразил столь сказочному образу, под которым прячется такая мощь. Направленная абсолютно бездарно. «Кому нужно проклятое сострадание?! В день, когда уже всё кончено. Где же оно было раньше? Ах да, тебе же было наплевать, старый ублюдок!» — Услышал, — резко ответил Падаан, гордо подавшись вперёд. — Вы обвиняете меня в преступлении и перед богами? Вы пытаетесь сделать меня страшнее в глазах этих ниматар! Но мы, маги, не нужны богам! А твоё племя, Фирисий, новорожденных магов топит, как нежеланных котят! Вы боитесь преступить грань понятного! Пусть так… Надеюсь, ниматар это запомнят. Теперь нас судят и люди! — толпа зашумела, Падаан с ухмылкой слышал выкрики одобрения, гости пришли в движение. — Тишина! — голос Кайриана перекрыл шум, зазвенел гулким эхом под серебристыми сводами дворца. — Это не место дискуссий! Мы здесь, чтобы судить тебя за преступление, не пытайся цепляться к словам. Я прошу наших союзников из Дворца соблюдать тишину. Магистр Игно неохотно протянул скатару пергамент, белый, словно снег. Скатар зачитывал обвинение жёстким, злым голосом, делая ударение на каждом пункте. Это было подобно ударам меча. — Падаан сын Таларана обвиняется в измене. Он применил свою силу, чтобы нанести урон Сиралиону, на его совести смерти пятидесяти четырёх ниматар, в числе которых Таларан и его супруга. Так же ты обвиняешься в применении колдовства против должностных лиц в корыстных целях. В их число входят: рядовые маги башни Наалат, маршал Сиралиона Иирс, так же скатар Сиралиона, — он поднял хмурый взгляд на Падаана. — Так же Падаан обвиняется в неподчинении приказам верховного Са’шал. Тебе есть, что сказать? — Если ты признаешь вину и раскаешься, у тебя будет шанс очистить своё имя и имя своей семьи, — Аркейд вмешался и Падаан заметил, как скатар зло поджал губы. Он не решался говорить что-то против архимага. Фирисий хмурил густые брови, повисла тишина. Теперь все смотрели на Кайириана. Са’шал принялся что-то втолковывать скатару, склонившись к нему. Тот лишь качал головой и совершенно ничего не мог противопоставить тем, кто пришёл в его дворец и нарушал порядок. Аркейд смотрел на са’шал так, словно ждал от него чего-то, кивал в такт его словам. Старик будто дёргал за ниточки, привязанные к кукле, но здесь он наверняка по воле Игно. Только от него он мог узнать, что скоро начнётся суд над одним из самых способных учеников своего времени. Создавалось впечатление, что из всех обвинителей, хочет смерти Падаана только Кайириан. — Исключено. Я не могу простить такое преступление даже лучшему своему подданному. Падаана ждёт казнь. Са’шал, — король взглянул на Игно. — Обязаны подчиниться моему решению. Архимаг, — он продолжал так, будто Аркейда здесь не было. — Глубоко ошибается, если считает, что согласием с приговором можно очистить своё имя. Обвиняемый оставил глубокий шрам на чести Башни и на чести всех ниматар. Кроме того я напоминаю, — следующие слова скатару давались будто с трудом, так, если бы на него воздействовал сам архимаг. — Что несмотря на принадлежность подсудимого к числу магов, Дворец никоим образом не может влиять на его приговор, поскольку Падаан сын Таларана на данный момент является в первую очередь подданным Сиралиона. Посему, наказание он понесёт так же по законам Сиралиона. Для магистров Дворца большая честь, что им позволили присутствовать здесь и высказать своё слово в защиту подсудимого. — Скатар, — Падаану показалось, что в голосе магистра зазвучало недовольство, он словно очнулся ото сна. — Мы уже говорили о том, что не можем… — Не сейчас! — скатар повысил голос снова. После паузы, он медленно опустился на свой трон. — Он опасен, я не позволю оставить это взбесившееся животное в живых! Мне печально это признавать… «О? Это что, отчаянье в его голосе? Ну да, Кайириан, ты лишился очередной боевой единицы. Много ли у тебя опытных командиров? Они все зажрались!» — Падаан, сын Таларана приговаривается к смертной казни. Его братья, Файран и Наалан помещены под наблюдение. Приговор не подлежит обжалованию и будет исполнен в течение суток. Суд окончен. «Это было всего лишь формальностью для всех этих ниматар… Он даже братьев не вызвал сюда. Что ж, скатар, мне казалось, что ты более сильный правитель… Увы, я ошибся. Слова застряли у тебя в глотке!»

***

Силы постепенно возвращались, от чего обострились ощущения. По рукам бежала дрожь. Падаан понимал, что поступил ужасно, но может ли цена знаний быть слишком высока? Кровь стучала в висках. Могло ли всё случиться иначе? Дверь тихо открылась, заставив вздрогнуть. Он увидел три фигуры в синих одеяниях. Белые наплечники блеснули в свете огней. — Встать, — скомандовал смазливый ниматар, сделав короткий жест рукой. Он смотрел на Падаана внимательно, в его почти чёрных глазах было что-то странное, неестественное. «Никогда не видел таких глаз у ниматар…» — Падаана словно очаровали. Он подчинился, маги взяли его в треугольник, и повели прочь. Шли быстро, словно куда-то спешили. Падаан с трудом поспевал, постоянно пытаясь справиться с раскалённым оковами, что так мешали и едва опомнился, когда оказался в караульном помещении. Боевые маги рассредоточились, вспышки, короткие вскрики. Стражники, застанные врасплох, падали один за другим. Под ногами хлюпала кровь, смазливый ниматар ухмыльнулся. — Шевелись, эльф! У нас мало времени. «Эльф?!» — слово, свойственное скорее людям, вызвало замешательство. Падаан не сумел сдержать свои эмоции и застыл с раскрытым от удивления ртом. Колдун тихо засмеялся. Они прошли через заснеженный сад, где в снегу лежали трупы, словно гроздья красных ягод на белом полотне. Их ждали четыре скакуна. Вокруг, в самом воздухе военного городка, царило что-то непонятное, что никак нельзя было распробовать, не имея доступа к энергии мира. «Это похоже на побег… Ирайя, да это и есть побег! Но зачем?» Мороз приятно холодил кожу. Падаана закинули в седло, словно мешок, началась бешеная скачка по заснеженным улочкам гарнизона, и ни одна душа не встала на пути. После резкой остановки его грубо поставили на ноги. — Ну что, Падаан, сын Таларана, — голос женский, полный желчи. — Ты готов расстаться со своей прошлой жизнью? Падаан увидел перед собой высокую, худую женщину в которой от смазливого чародея осталась только одежда. У неё были чёрные, словно два угля, глаза. Ниматар никогда не рождались с тёмными глазами. Теперь всё встало на свои места. Раскалённые оковы со звоном упали в снег, оставив после себя на запястьях красные следы. Падаан с трудом удержался от того, чтобы растереть горящие, онемевшие руки. Одного взгляда на темноволосую женщину было достаточно, чтобы увидеть бурлящую вокруг силу, от вновь вернувшихся ощущений кругом шла голова. Вырвался лишь один дурацкий вопрос: — Зачем? — горло пересохло, голос сорвался на хрип. Колдунья рассмеялась, тряхнув густой копной волос. — Ты нам нужен, мой эльфийский друг! Прыгай в седло, объясню всё по дороге, — видя задержку Падаана, она уже более серьёзно добавила. — Права отказаться у тебя нет, поэтому не советую делать глупости. Два чародея держались на почтительном расстоянии с двух сторон. Падаан ощущал взгляды на себе, чувствовал себя словно на прицеле. Крупные хлопья снега медленно падали с неба, оседали на спутанных волосах, одежде. С двух сторон тракт обступали голые вишнёвые деревья. — Ты забрал то, что принадлежит Длани. Ты ведь слышал о нас, верно? — Тёмные маги, — коротко кивнул в ответ Падаан. — Именно. Понятия не имею, намеренно ты сделал это или из собственной тупости, но теперь мне всё равно. Из-за твоих действий мы не смогли исполнить волю нашего бога. Но твои умения… Впечатляют. Быть может, в том и был его замысел… — Плевать на ваши замыслы, — резко прервал Падаан. — Скажи прямо, чего ты хочешь. «И сразу можешь катиться к Ирайе! Идиоту ясно, к чему ты клонишь», — зло размышлял про себя Падаан, стискивая в разбитых пальцах поводья. Он не имел никакого желания подчиняться этой женщине, тем более Длани. Едва сумев избавиться от назойливого внимания архимага, он снова он попадал в ту же ловушку. — Расслабься. Я предлагаю тебе сделку. Ты будешь моим учеником, но формально… Конкуренции с тобой не выдержит никто! Ты станешь ещё сильнее. — А взамен ты, наверное, хочешь, чтобы я беспрекословно подчинялся тебе. — Конечно, ведь я буду твоим учителем! — наигранно удивилась колдунья. — Слушай, твоя сила сейчас подобна стихии. Она погубит твоё нежное эльфийское тело, если кто-то не поможет тебе… «Конечно, это ты, проклятая стерва!» — по телу прошёл жар ярости. Падаан долго смотрел прямо перед собой, но сдержался, решив быть выше этой человеческой женщины. Путь она считает, что добилась своего. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Как мне обращаться к тебе? — Учитель, конечно! — самодовольно засмеялась колдунья. — Но если тебе нужно имя: Сакфир.

***

— Скатар… — Говори, Игно, — Кайириан сурово взглянул на верховного са’шал. Тихий ветерок сдувал с ветвей снег, кружа его в замысловатых хороводах, слегка дёргал за полу серебристого длинного деяния, спускающегося до самых пят. Небо затянули белые облака, от чего всё было окутано в ослепительное серебро. Скатар продолжал сверлить магистра пристальным взглядом, ожидая, когда же будет сказано то, что и так известно. — Мы обнаружили брешь в защите, весь гарнизон страдает от странного помутнения — именно поэтому беглецов никто не остановил. Как потом оказалось, защита всё же сработала, но это повлекло лишь жертвы среди личного состава. Из темницы исчез только Падаан. — Я не сомневался… Видишь, к чему привлекли твои игры, Игно? Какой вообще смысл от вашей защиты?! Почему в Башне узнали о побеге только когда в снегу лежали одни трупы?! И исчез ЕДИНСВТЕННЫЙ ниматар из десятков заключённых. — Кайириан зло развернулся, заскрипев снегом под ногами, и пошёл по узкой тропинке сада. Игно — позади. — Уже давно не находилось безумцев, готовых испытать нашу защиту. Без практики теряются навыки… — Так устройте практику. Мне ли тебя учить? Они какое-то время молчали, но Кайириан не собирался давать са’шал спуска. — И к этому привели твои колдовские игрушки, Игно. Для чего ты позвал архимага? Ты знал, что я не смогу прогнать старика, что мне придётся впустить его во дворец, что он настоит на справедливом суде и разбирательстве. Человек во дворце ниматар! — Падаан мог бы быть полезным, — твёрдо повторил маг то, что твердил уже давно. — Игно, ещё немного, и я решу, что ТЫ устроил побег этому… этому чудовищу! — теперь пришлось замолчать, чтобы взять себя в руки. Магистр слишком много себе позволял. Но поступить с ним, как с сыном Таларана нельзя. — Ты намеренно вынудил меня начать этот фарс в виде суда. Более того, ты обострил отношения между Сиралионом и Дворцом. «Что за игру он ведёт?» — Кайириан не желал судить отступника публично, ничего не стоило убрать его без лишнего шума. Но Игно хотел использовать Падаана. — Я всегда был предан тебе, скатар. И сейчас я действовал во благо Сиралиона. На суде ты сам повёл себя некорректно. — Тогда во благо Сиралиона я приказываю тебе найти Падаана и покончить с ним навсегда, — отчеканил Кайириан, взглянув на Игно лишь краем глаза. Са’шал поджал губы, но продолжал идти следом. Скатару не к лицу обсуждать свои ошибки с подчинёнными, но на суде всё пошло не так. Оказалось, что позицию преступника поддерживают многие дворяне королевства. Кайириан прошёл через мост, изогнутый дугой, провёл рукой по резным перилам. Тихо журчала незамерзающая вода, да подвывал холодный ветер. — Я жду ответа, Игно. — Да, скатар… Падаан будет найден. И предан смерти, как ты и приказал. Но веры словам верховного са’шал не было. Он всегда говорил то, что его собеседник желает слышать, и не существовало ни одного закона, который не позволял бы магу лгать. — Что ты нашёл в нём? — вдруг решил спросить Кайириан. Этот вопрос мучил его уже давно, но самостоятельно найти ответ ему, не посвящённому в магические тайны, было не суждено. — Он сделал то, скатар, что не удавалось ни одному из нас. Он сумел нарушить запрет Альмис и при этом выжить, — колдун явно оживился, словно понадеялся на то, что Кайириан передумает. Но слова его скорее пугали. — Тёмную магию ты подразумеваешь под «запретом»? — он снова оглянулся на Игно. — Да… В нём есть что-то особое. То, чего я не заметил в нём, когда встретил ещё ребёнком. Или этого не было сначала… Тогда это ещё более удивительно. — Но это зло, Игно. — Ты не прав. Тёмная магия, как и любая другая — лишь инструмент, который мы сможем использовать против нашего врага, с помощью которого мы сможем его ПОНЯТЬ. — Чтобы победить… — закончил за магистра Кайириан. — Звучит, как полный вздор. Но важно то, что теперь твой… «инструмент» в руках Длани. Игно замолчал, прервавшись на полуслове. — Я ничего не говорил про Длань, скатар. — Это и дураку понятно. Кто ещё захочет выкрасть у нас тёмного мага? — Кайириан вздохнул и махнул рукой, отпуская магистра. — Довольно. Падаана необходимо разыскать. Иначе, за его преступления ответишь ты. Верховный чародей Башни замедлился, кутаясь в тёмно-синий плащ, потом и вовсе остановился. О чём думал великий маг, известно только ему самому. Он развернулся и широким шагом устремился в противоположную от Кайириана сторону. Вседозволенность ослепила Игно. Он уже даже не вспоминал о том, что не только у него глаза по всему Сиралиону и за его пределами.