Сказание о чернокнижнике. Книга I

Впереди, насколько хватало глаз, царила бесконечная степь. В середине дня солнце стремилось к закату и своим оранжевым ржавым светом зажигало океан сухого кустарника. Кочевники Рашхана напоминали Ашамаэлю корабль, уверенно разрезающий воду. На удивление Ашамаэля, они действовали слаженно, проявляли дисциплину, достойную даже сиралионских солдат. Обычно о кочевниках, подобных Рашхану, говорили с пренебрежением, их считали неспособными объединиться хотя бы в подобие армии. Но сейчас Ашамаэль видел настоящую силу. Если они пересекут западные леса и выйдут на север, то человеческим королевствам наконец-то придётся встретиться с настоящим врагом. Но взгляд Рашхана почему-то был устремлён на Асималию. Вероятно, вождь хотел сначала обескровить север, перекрыв торговую артерию. Ашамаэль и его спутники пока что путешествовали, как гости, не как рабы. Кочевники, видя, что вождь благоволит «рабам», стали относиться к ним с странным благоговением. Но не как к сильным воинам и магу, а скорее, как к священным животным. Их хорошо кормили, давали всё, что просили. Рана Ашамаэля начала постепенно затягиваться, пропала опухоль, руке вернулась подвижность. Когда орда останавливалась на ночлег, Ашамаэлю и наёмникам выделили отдельный шатёр, могло даже показаться, что Рашхан ослабил бдительность. Но Ашамаэль видел, как много солдат размещено вокруг них. И каждую ночь они выставляли караул не только по периметру лагеря, но и вокруг шатра священных зверьков Рашхана. Только ближе подходить никто не смел. В одну из ночей Контин впервые за много дней завёл диалог: — Дружище, скажи мне… Мы можем говорить без чужих ушей? Ашамаэль догадался к чему клонит Контин. Рашхан наверняка посылал кого-то следить и слушать, и сейчас этот кто-то не должен услышать лишнего. К счастью, его связь с илу-лаер давно восстановилась и не составило труда призвать немного энергии, чтобы сплести вокруг костра невидимую сеть. Звуки извне заглохли, как и треск костра, там, снаружи. — Говори. — Мы же не собираемся драться на арене за этого психа? — О, не хочешь встать у истоков нового царства? — Ашамаэль наигранно удивился, сложив руки на груди. — Больше беспокоят его последние слова… Ну там, про расходный материал. Мне кажется, что он поступит так в любом случае. — Думаю, так и будет. Но на арену мы не попадём. Арта, который всё время плена молчал, насторожился. — Ты хочешь сбежать? — прогудел он. — Глупости. Рашхан не только доставит нас в город, но и приведёт прямиком во дворец короля. Не стоит беспокоиться, я сделаю так, чтобы мы не оказались на арене. — А если ты не сможешь колдовать там? — полукровка упёр руки в колени и выжидающе уставился на командира. — Далеко не все вопросы решает магия. Дворяне с севера готовы отдать кучу денег, чтобы попасть в число зрителей на асималийских аренах, значит король не испытывает дефицита в бойцах. А вот нерешённые проблемы у него наверняка есть… — Проблемы вроде той, с Хозяйкой? — хмыкнул полукровка. — Тогда Ашамаэль смог поразить её несколькими ударами. И при этом прикрыть нас, — прогудел Арта. Ашамаэль уставился на сварта. — С чего такие перемены? Там, в лесу, ты был готов избавиться от меня. — Я был неправ, маг. Я… Хочу просить у тебя прощения за такое отношение. Ты — мой командир, пусть и временный. Презрение к своему командиру не делает солдату никакой чести. Я думал, что ты слабый. Но во время битвы с Хозяйкой, и после этого, я понял, что ошибся. Ты сильный лидер. — Я принимаю твои извинения, Арта, — Ашамаэль с серьёзным видом кивнул. Верность сварта очень дорого стоит, ведь война у них в крови, и требования к командиру крайне высоки. Вряд ли Арта лукавил. — Цени это, — вздохнул Контин. — Такие слова даже я нечасто слышу, что уж говорить о ниматар. Среди людей и свартов, — полукровка лукаво ухмыльнулся, взглянув на своего товарища. — Почему-то считается, что в воины вы не годитесь. — Тем лучше для нас самих. Врага проще убить, когда он не видит опасности, считает, что нет нужды защищаться. — Это справедливо, — прогудел сварт. — Но теперь я считаю своим долгом переубедить любого, кто скажет, что ниматар не способны сражаться. Если даже маг проявляет такую силу… Я хотел бы увидеть воина, такого, как ты, в действии. Ашамаэль с еле заметной ухмылкой напомнил себе, что Сиралион действительно практически никогда не воевал с людьми за всю свою историю, а при жизни самого Ашамаэля — ни разу. А что происходило на южном фронте, знали только ниматар и тэрна.

***

Становилось жарко. Ашамаэль радовался, что путешествует в седле, а не на своих двоих. Он старался держаться подальше от колонны кочевников, насколько ему позволяли надзиратели. Несмотря на суеверный страх, те никогда не забывали напоминать своим гостям о том, что не стоит далеко отходить от отряда. Приближение Рашхана сложно было не заметить, каждый кочевник считал своим долгом приветствовать вождя. Кочевник поравнялся с Ашамаэлем. — Когда во власть вступят пески, тебе и твоим воинам придётся продолжить путь в клетке. Как рабам, — глаза Рашхана фанатично блестели. — Твои подчинённые не передумают? — Не передумают, — Ашамаэль глазами нашёл полукровку и сварта. Лучник ехал верхом, великан шагал рядом. Они о чём-то неспешно говорили. Эти двое практически неразлучны. — Расскажи мне о своих планах, вождь. И ответь на вопрос: почему Асималия? Рашхан хитро улыбнулся. — Сначала ответь мне на один вопрос. Чем больше он узнает, тем больше возрастёт его уверенность в собственном превосходстве. Люди убеждены, что сила в знании, но правы лишь от части, поскольку некоторые из них теряли бдительность, получив превосходство. Таков ли Рашхан? — Спрашивай. У меня нет секретов. Кочевник поднял перед глазами розовый камень, окутанный серебряной паутиной, какое-то время помолчал. Когда он заговорил, голос его звучал тихо и вкрадчиво: — Твоё лицо… Когда ты видишь эту вещь. Что для тебя значит эта безделица? — Что не так с моим лицом? У меня всё ещё болят кости после того, как твой мордоворот меня отметелил. — Не шути со мной, ниматар… — кочевник вновь посерьёзнел. Такие перепады часто видывали лицемерие Рашхана. Он улыбался, говорил с уважением, но это лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза. Ашамаэль сделал вид, что угроза кочевника возымела успех. — Эта вещь напоминает мне о доме. Я пронёс её через войну на севере… — Когда это ниматар сражались на севере? Что вы там делали? — Когда ты ещё не родился, вождь. Пойми, я простой солдат, там, среди льда и камня, я защищал государственные интересы. — Ты не похож на простого солдата. Что произошло потом? Почему один из ниматар, которые так славятся своей верностью, вдруг стал преступником? — Я уже рассказывал. Я совершил преступление. — Я помню это, ниматар! Что толкнуло тебя на это? Наверняка в твоих руках было ВСЁ. Ашамаэль закрыл глаза и глубоко вдохнул. Пришлось сделать усилие над собой. — У тебя очень поверхностные знания о Сиралионе, Рашхан. Если ты считаешь, что мы безгрешны, то жестоко ошибаешься. Среди ниматар найдётся ублюдков и головорезов не меньше, чем среди тебе подобных. А я жду ответа на свой вопрос. — Ладно, ниматар, можешь оставить свою грязь при себе. Мой план прост, вы трое — мой предлог оказаться на землях Асималии. В обратном случае мне пришлось бы прорываться боем. — Но развязывать войну ты не хочешь? — Если пески обагрит кровь изнеженных торговцев… раньше времени, по крайней мере, то весь мир будет смотреть на меня. Прежде всего я хочу отрезать Асималию от её ресурсов. Лишить её ног и рук. — А потом ты просто заберёшь трон? И какая же твоя первая цель? — Мёртвые земли дальше на западе хранят множество тайн. Одна из них — огромное насекомое, именуемое шелкопрядом. И сырьё оно даёт непростое. Этот шёлк прочнее любой кольчуги. А король уже давно пытается взять это существо под контроль, поскольку чувствует, как начинает терять инициативу. Его так называемый Торговый Дом вот-вот начнёт действовать самостоятельно, Асималия ему не нужна. Я им помогу в этом убедиться… — Вот как, — кивнул Ашамаэль. — Ты достойный полководец, Рашхан. Думаю, таких, как ты, не хватает на полях Сиралиона… «На самом деле именно стратегов там в достатке». Сомнительно, что эти слова хоть как-то убедили кочевника. Он создавал впечатление фанатика, но вряд ли у него не было запасного плана. Ашамаэль с его наёмниками — необязательный козырь. Если король сначала упадёт в глазах своего Торгового Дома, а потом умрёт от руки раба на арене, Рашхану останется просто прийти и забрать королевство. Но и без смерти короля вряд ли у него займёт много времени захват трона. Всем известно, что у Асималии очень маленькая собственная армия.

***

В один из привалов орда осталась на месте. Вперёд выдвинулся небольшой караван с клетками и повозками, набитыми товарами. В одну из клеток были помещены Ашамаэль, Арта и Контин. Рашхан всё же проявил снисхождение и не стал связывать пленникам руки. По обе стороны повозки ехали ряженые в бронзу и золото кочевники, вооружённые резными луками и саблями, чьи ножны усыпаны украшениями и драгоценными камнями. На сверкающих чешуйчатых шлемах красовались пурпурные плюмажи, фиолетовые плащи реяли на раскалённом ветру. Ашамаэлю казалось, что ветер пустынь буквально прожигает кожу. Но сильнее всего обжигала аура всадников. На многих из них надеты те же амулеты, что носил Рашхан. Когда вождь ехал поблизости в одиночку, присутствие антимагии почти не ощущалось, но, когда повозку окружил десяток защищённых от Илу-лаер всадников, Ашамаэль пожалел, что его снова не накачали наркотиками. Хотя никаких опознавательных знаков не было, Ашамаэль догадался, что они пересекли границу Асималии. Его слова подтвердил всадник, появившийся на самой вершине одного из барханов. Закутанный в оранжевые ткани воин с длинным копьём восседал на гигантском ящере с длинной плоской мордой. Существо на четырех коротких мощных лапах двигался по песку словно всадник по равнение. Под серо-жёлтой матовой шкурой ящера бугрились мышцы. Когда всадник развернулся боком, Ашамаэль увидел на длинной спине существа ещё два седла, похожих на коляски. Но сам всадник использовал седло более похожее на простое, для привычных скакунов. Эти наездники — главные герои многих баек и историй на севере. Тем временем караван Рашхана окружили со всех сторон. Всадники скользили по барханам, вздымая за собой пылевые столбы и пугая лошадей оскалом своих острых зубов. Сам вождь находился далеко впереди, в голове каравана, из клетки Ашамаэля его не было видно. Туда же и потянулось большинство наездников. Кочевники вооружились луками и саблями, напряжённо гарцевали между повозок, ожидая лишь команды вождя. Но хозяевам этих земель они сейчас явно уступали. Из-за шума и ржания перепуганных животных Ашамаэль не слышал, о чём говорят пограничники с Рашханом, но вскоре караван вновь двинулся вперёд, а дюжина пустынных наездников осталась его сопровождать, двигаясь справа и слева. Путь до города оказался невыносимым. С утра до вечера солнце испепеляло всё, до чего дотягивалось, Ашамаэль начинал чувствовать себя всё хуже. Настроения не прибавляла и вечно ноющая рука. Повозки постоянно застревали в песке, а стражи на ящерах не спешили помогать кочевникам. Внешне жители пустынь отличались друг от друга. Одни были практически чёрными, как смола, на их лицах сверкали белым лишь зубы, да белки глаз. Другие же были смуглыми и меньше отличались от северян. Но больше всё же было чернокожих солдат. Ашамаэль предполагал, что те живут глубже в пустынях. Когда наступала ночь, становилось холодно. Кочевники на ночь выпускали своих пленных, предварительно заковывая тех в связанные между собой кандалы. Конец цепи приковывали к тюремной повозке. Наёмники жались к огню, Ашамаэль же проводил ночи, разглядывая звёзды или пытаясь поспать.

***

Марита показалась на жёлтом горизонте в вибрирующем мареве. Она дрожала, словно мираж, будто вот-вот исчезнет с глаз измождённого зноем Ашамаэля. Повозка начала спускаться по бархану и видение исчезло из поля видимости. — Видели? — тихо произнёс Контин, вцепившись в прутья повозки и пытаясь разглядеть за колонной город. — Кажется, мы почти приехали… Ирайя, надеюсь нам доведётся хоть немного побыть во дворце короля? А, Ашамаэль? — Сделаю, что в моих силах, — даже испытывать раздражение от болтовни наёмников уже нет сил. — Лучше молчи пока, полукровка. Он и сам готов был заплатить любую цену, чтобы наконец-то оказаться в тени королевских рощ. Повозка заскрипела, поднимаясь на очередной бархан. Контин и Арта прилипли к прутьям, готовясь увидеть жемчужину пустынь — Мариту. Ашамаэль, скрестив руки, оставался в стороне, пытаясь укрыться в узкой тени, что откидывала крыша. Однажды он бывал в этих пустынях, уже после того, как перестал быть подданным Сиралиона. Переноси он этот проклятый зной хоть немного легче, то мог создать отличную карьеру. Для любого наёмника один из немногих действенных путей к успеху — это Асималия. Торговый Дом отлично платил тем, кто на него работал. На горизонте показались молочно-белые купола Мариты. Дворец короля представлял собой довольно необычную конструкцию из этих самых куполов. Всего их было три, соединённых узкими проходами, которые в свою очередь очерчивали роскошный тропический сад. Именно через него шла аллея из золота и меди и вела прямиком в тронный зал. Сейчас об этом никто не задумывался, но Ашамаэль уже представлял, как легко по этой бессмысленной широкой дороге пройдут кочевники Рашхана и нанесут удар в самое сердце Асималии. Вопрос гибели этой страны — вопрос времени. Короли здесь расслабились, не имея ни одного естественного врага, который представлял бы угрозу. А дальних соседей почему-то жемчужина пустынь совершенно не интересовала. О них в целом известно немного, хотя во Дворце считают, что тёмная магия пришла именно оттуда. Три сплюснутые колонны предстали перед караваном в полный рост. Уже отсюда они казались огромными. Секрет этой гротескной постройки из камня посреди песка прост — один из основателей торговой империи нанял магов, хотя сейчас в Асималии отношения к чародеям было такое же, как и во всём мире. Это же событие — ответ на вопрос, откуда у колдунов-изгоев вдруг взялись средства на постройку Дворца, притом настолько удалённого от севера. Магия хоть и крайне могущественный инструмент, но даже здесь деньги решали многие вопросы.

***

Кочевники успели в Мариту как раз с так называемой «первой волной». В дни праздников асималийцы не впускали всех подряд, гости заезжали в город всей «волной», а до этого несколько дней ожидали под стенами пустынной жемчужины. Пёстрый шумный лагерь поделён на сектора. Здесь собрались самые первые и разношёрстные гости короля. Ниматар и тэрна расположились вместе, от них демонстративно на другом конце лагеря — заамар, тёмные братья первых, которые никак не могли себе позволить прибыть вторыми. В центре реяли чёрные, как смола, знамёна. Они, казалось, впитывали в себя свет, от чего серебристая и золотая резьба горела подобно первым звёздам. Там между широких шатров ходили высокие чёрные воины. Их кожа была в цвет знамён, полностью лишена какой-либо растительности. Ашамаэль знал об этом народе не так много. Лишь то, что они прибыли далеко с запада, из земель, где ни одна людская раса не выжила. Воины этого народа имели тёмный, зачастую чёрный цвет кожи, что являлось признаком либо воинской касты, либо рабской. Те же, кто ими правил, скрывались в роскошных шатрах и, говорят, напротив имели кожу цвета костей, выбеленных на солнце. Правда, господ эти воителей Ашамаэль никогда не видел. Одно можно сказать точно: шатры буквально вибрировали от силы носителей илу-лаер, что находились там. У правителя Мариты сегодня, похоже, крайне могущественные гости. Кроме трёх гигантов, собравшихся под стенами города, Ашамаэль увидел знамёна Сильтарина, северного государства, раскинувшегося на берегу мёртвого Океана Близнеца. Их полотна цвета зелёной морской волны. Были и другие страны, которые, как Ашамаэлю казалось, его внимания не заслуживают. Контин как-то странно смотрел на зелёные знамёна. Его взгляд стал пустым, отстранённым, пальцы сжались на стальном пруте. — Неприятные воспоминания? — Дерьмовые, — коротко отозвался полукровка. — Что мог оставить убийца в умирающем царстве? — Слушай, а может быть ты заткнёшься? — можно было подумать, что Контин сейчас вырвет прут клетки. Он развернулся к Ашамаэлю, но взгляд его был всё таким же пустым. — Я завязал с этим. — Но твоя реакция только подтверждает мою правоту, — улыбнулся Ашамаэль, краем глаза наблюдая за чернокожими воинами, мимо которых проезжал караван. Справа и слева его защищали всадники на ящерах. — Не будь ты моим командиром… Ладно, что ты хочешь? — Я? Ничего. Просто было интересно, что ты так уставился на их знамёна, — Ашамаэль взглядом указал на шатры Сильтарина, показавшиеся следом. — Я там родился, — произнёс лучник, когда казалось, что он не заговорит. — Сука, чего они на нас так пялятся? — Наверное, им интересно, что будет, когда солдаты Сиралиона нас с тобой увидят в клетке. — А что будет? — Ну… Ниматар редко покидают свои земли. С их точки зрения получится, что-либо кочевники настолько обнаглели, что похищают людей прямо на землях Сиралиона, что исключено… Либо покупают рабов у заамар. А заамар подписали мир с ниматар, все рабы моей расы должны быть освобождены. Если говорить кратко, у моих сородичей возникнут вопросы. — А у Рашхана — проблемы, — усмехнулся сварт. — Может быть. Если они спросят, то отвечу, что я — полукровка. Постарайтесь не делать сильно удивлённые лица. Ашамаэль кивнул самому себе, когда караван остановился. К голове колонны стягивались солдаты Сиралиона, взгляды офицеров в парадных латах были устремлены на клетку с рабами. «Нас вот-вот впустят… Все уже при параде». Рашхан говорил с командиром ниматар сидя в седле. Надменно, как человек, понимающий, что ему ничего не будет. — Кто это у тебя в повозке, кочевник? — Товар. Уйди с дороги, эльф, иначе я проеду по тебе! — вождь дал знак своим солдатам двигаться дальше. Асималийские наездники были напряжены, держались всё ближе к повозкам. Но никто из них не промолвил ни слова. — Шасар! — рявкнул офицер так, что все вокруг замолчали. Он схватил скакуна кочевника за поводья, от чего тот заржал и встал на дыбы. — Ты никуда не пойдёшь. Я хочу говорить с твоим пленником. Кочевник выдержал долгую паузу, вероятно, глядя на солдат Сиралиона, что по команде готовы были создать стену щитов на пути неприятеля. — Говори. Офицер смерил Рашхана презрительным взглядом и быстрым шагом направился к клетке. Он не отрывал глаз от Ашамаэля. — Друг! Как ты попал в плену к этому шасар? — Мы не друзья, — Ашамаэль смотрел прямо перед собой. — Меня захватили по пути сюда. Ниматар такого ответа не ожидал. Он медленно открыл рот, но тут же закрыл его. — Я, кажется, знаю, что ты хочешь спросить. К счастью моего… «хозяина», я не ниматар. Полукровка. Как и мой спутник. — Но этого быть не может! Ты выглядишь как чистокровный ниматар! — Такова была воля неведомых мне сил. — Слушай, одно моё слово — и тебя освободят. — Слушай, — Ашамаэль вздохнул и опустил взгляд на офицера. — Просто моя мать была шлюхой, падкой на людей. Я знаю, как вы ненавидите полукровок. Так зачем тебе я, а? Двигай отсюда, эльф. Глаза ниматар расширились, а лицо побледнело. Он развернулся, как от удара, и ушёл прочь. Рашхан с ухмылкой приказал ехать дальше. Скоро они въедут в заветную Мариту, и разочаровывало лишь одно — кочевники Рашхана при всём своём степном шике будут тускло смотреться на фоне солдат старшей расы.