Je serai ta dominant torture

Бэтмен был готов к драке. Действие наркотика спало ровно настолько, чтобы мутный туман в голове не мешал мыслить логически и связно, анализируя ситуацию, но все еще притупляло ощущения. В частности – боль, что очень помогало. Ослабленный, избитый, бесконечно униженный, но все еще несломленный и способный оказать серьёзное сопротивление Мыш вызывал у Джокера некую странную смесь чувств: гордость и восхищение, невольное уважение и страсть. Они кружили друг напротив друга, сцепившись не телами, но взглядами. Ледяной холод синих против пьянящего веселья, плескавшегося в зелёных. Тени от колеблющегося пламени факелов бились в истерике на стенах, то почти погружая комнату во мрак, то вдруг отступая и делая все светлым, будто при внезапной вспышке молнии. … Они сорвались со своих мест почти одновременно. Все смешалось. Два тела закружились в бешеной дикой пляске, топча ногами тряпье на полу и подворачивающиеся «инструменты», сметая буквально все на своем пути. Весь остальной мир перестал для них существовать. Только Бэтмен и Джокер. Все внимание одного направлено на персону другого; глаза жадно ловят каждое движение, словно пойманное и повторённое неправильным, искаженным зеркалом. Как всегда, ситуация складывалась в пользу Джокера. Он имел преимущество перед героем из отряда рукокрылых. Ножи порхали в руках злобного шута, вспарывая кожу Брюса тут и там, рот широко раскрылся в невозможно широкой улыбке. Ураган из неправдоподобно быстрых движений, сама разрушительная сила, воплощенная в человеке. «Демон!» - отступая, думал герой, едва успевая блокировать удары. Чертовски сильный сумасшедший. Перманентный сдвиг по фазе – явно не худшее, что может случиться с Бэтменом, если он проиграет; да, это будет очень, очень, чертовски неприятно. - Что случилось, Бэтси? Уже утомился? – Пропел хорошо поставленным тенорком психопат, делая широкий, рваный взмах рукой. – Я! Не вижу! Веселья! Брюс пригнулся, пропуская над собой руку Джокера, и сделал подсечку. Но неудачно: безумец пошатнулся, однако смог удержать равновесие. Уэйн выругался. Обычный стиль боя тут явно не подходил. Слишком медленно с его стороны, слишком слабо.. Как увеличить силу ударов, если руки все еще наполовину расслаблены? Джокер сразу заметил перемену, произошедшую с Мышом. Взгляд его глаз стал более уверенным, и псих смог различить даже легкий, почти незаметный, лукавый огонек где-то глубоко внутри них. - Если ты задумал обмануть меня, Бэтс, то знай: я буду очень недоволен! – Разозлённо взревел клоун-принц преступного мира. И завалился назад, неловко взмахнув руками. Удар пришелся откуда-то сбоку и прилетел прямо в нос бледнокожему, заставив его грохнуться на пятую точку, орошая все вокруг фонтанчиком брызнувшей крови. - Неплохо... Но все еще недостаточно для того, чтобы я проиграл! – Заплетаясь, заметил Джокер, начиная подниматься с пола. Но Бэтмен даром времени не терял. Хлёсткие и оттого еще более болезненные, чем обычно, удары теперь градом сыпались буквально отовсюду. Злодей захлёбывался собственной кровью, льющейся из разбитого носа, смехом и упоением боя. Но все в одночасье закончилось, когда его руки вдруг свели вместе и сжали за запястья где-то над головой, так, чтобы он не мог вырваться. Нельзя было сказать, понравилось это Джокеру или нет, потому что он не успел ни сказать, ни сделать что-то, что выразило бы его эмоции, потому что лицо Бэтмена вдруг стало невыносимо близко. Широко распахнув глаза, несколько бесконечно коротких, и от того еще более ценных мгновений сбежавший пациент Аркхэмской психиатрической лечебницы всматривался в щели для глаз в маске летучей мыши. А потом старые враги упоённо и жарко целовались, словно кто-то в единое мгновение разбил все невидимые границы, которые по сей день разделяли их. Джокер, стремясь не упустить ничего из того, что происходило, ввергнутый в яркую пучину ирреальности, которая, не смотря на это, была настолько реальной, что в это было трудно поверить, жадно ловил ртом каждый вдох и выдох Бэтмена, втискиваясь в его тело своим. Такое завершение боя казалось им обоим естественным, а для кое-кого оно даже было долгожданным. Джокер всем своим существом требовал внимания от одного-единственного, который был ему по-настоящему нужен, и теперь упивался им, вздрагивая и рвано хохоча между накатывающими приступами слабости, вызванной удовольствием. Брюс ощущал себя псом, который сорвался с цепи, которого некому уже остановить. Да и зачем – останавливаться? Все уже сделано, завершено, предрешено. Он сравнивал каждый поцелуй с длительным падением в бездну. По сути, так оно и было – двое мужчин с головой увязли в глубочайшей пропасти под общеизвестным названием, и попробуй кто-нибудь попытаться спасти их оттуда, он непременно получил бы двойной отпор. И Бэтмен, и Джокер – никто из них не желал быть «спасённым», каждый чувствовал бы себя оторванным куском от единого целого, кричащим в пустоту от обиды и злости, от невозможности снова соединиться со своей половиной. Руки человека-летучей мыши мягко скользили по податливому избитому телу противника, заставляя того задыхаться от непривычной ласки. Иногда они оба замирали, прислушиваясь к друг другу. Иногда снова сплетались вместе, перемежая петтинг поцелуями. Уэйн чувствовал сильнейшее возбуждение, прикасаясь к бледной и тонкой коже безумца, изучая её – в первый раз – подобным образом. Когда оно достигло апогея, Бэтмен, чувствуя, как клоун-принц обвивает его торс своими ногами, хрипло зарычал, вторгаясь в податливую, трепещущую и узкую плоть того. Джокер вскинулся, выгибая спину. Его вибрирующий стон вливался в уши Бэтса, лаская слух мужчины. Перехватив бывшего врага поудобнее, Уэйн начал двигаться, постепенно находя единый с ним темп и подстраиваясь под партнёра. Их лица были настолько близко, что любовники буквально дышали одним воздухом. Если бы вечность, проведенную в непрекращающейся неге, можно было бы описать простыми словами – Бэтмен и тогда не сделал бы этого, даже, если бы его попросили, потому что это надо было чувствовать. Действия шута разжигали в нем безудержное, ревущее пламя, наполняли огнём вены, заставляли быть… Кем? Безумцем, подобным самому Джокеру? Пылким зверем, обретшим человеческое подобие? Все не то. Впервые в жизни Уэйн был дополненным кем-то настолько, что уже не мог помыслить себя без этого. А виновником всего был тот, кого сейчас обнимали его руки, тот бесконечно ненавидимый и любимый в одночасье человек, которого он всего несколько часов назад готов был разодрать собственными руками. Психопат издал то ли прерывистый всхлип, то ли сдавленное хихиканье, вздрагивая и закатывая глаза. Мир буквально вспыхнул ослепительными огнями, и перед глазами клоун-принца преступного мира некоторое время прыгали забавные цветные пятна. Над ним навис Бэтмен, чьи бока быстро вздымались и опадали, словно он только что пробежал, по меньшей мере, с пяток марафонов. Относительное затишье было прервано словом, исходившим из уст Брюса: - Да. - Что? – Не понял злодей, удивлённо-недоверчиво воззрившись на Бэтмена. - Я выйду за тебя. – Брюс устало ухмыльнулся уголками губ. Джокер уже было разинул рот, чтобы отпустить ехидную шутку о том, что «О, Марс что, уже падает на Землю, а Крок стал вегетарианцем?», но передумал и вместо этого, издав громкий протяжный ах, обхватил шею Уэйна, заставляя того умолкнуть и продолжить дело. Бэтмен не был против. Он, входя во вкус, стал неспешно исследовать шею Джокера языком и зубами, прикусывая её и тут же зализывая красные следы от зубов. Боль, смешанная с удовольствием, грубость с нежностью – этого было достаточно, чтобы достичь вершины наслаждения. Оргазм пришел к ним одновременно. Он был недолгим, но таким ощутимым и ярким, что перед глазами плыли круги. - Бэтс… - Подал голос клоун, натянув на лицо довольную ухмылку. Он собственнически взглянул на Мыша. Тот вдруг отстранился. В его глазах появилось странное выражение... Доверие? Но рассуждать не было времени - преступник зачарованно следил за тем, как ушастая черная маска плавно сползает вверх, обнажая красивое лицо с правильными чертами. Затем Брюс Уэйн наклонился вперёд, приникая к губам клоун-принца преступного мира в мягком поцелуе. У Джокера появилось странное ощущение: будто он раскрыл какой-то обман, но не испытал при этом ни злорадства, ни удивления. Будто всегда знал, что так и есть, и просто нуждался в подтверждении. Самый известный миллионер Готэма– кто бы мог подумать. Впрочем, неважно. - Теперь лучше Брюс. - Не-а. – Джокерская улыбка стала шире, он покачал головой, затем склонил её к плечу, в задумчивости проведя пальцем от одного уголка губ Мыша до другого; протянул руки вверх, запуская их в мягкие ухоженные волосы. – Для меня ты навсегда Бэтмен.