Je serai ta dominant torture

Они походили на пару влюбленных змей, которые сплелись в брачном танце и завязались тугими узлами – лишь на один миг и только затем, чтобы снова развязаться, а потом опять и опять извиваться в кольцах тел друг друга. Они, казалось, были опьянены собственной безумной жаждой, и заполняли пустоту внутри тем, что – почти буквально – пили из губ партнёра, словно из драгоценного кубка, что не имеет дна. В алчности хватая уста напротив, кусая их и сминая, готовы были забыть про все на свете. - Бэтмен… Бэтс.. Бэтс! – Исступлённо шептал Джокер, вспарывая взглядом колеблющийся полумрак, рассматривая каждый миллиметр лица героя. Ответом был удивленный и слегка встревоженный вид. «Я и не думал, что он может смотреть на меня так». – от этой мысли вдруг стало жутко смешно, и будь преступник менее занят тем, что… занят, он бы, наверное, засмеялся. - Ах, забудь. – Небрежный взмах руки был прерван тем, что запястье клоуна оказалось в плену пальцев Ночного Грызуна. Сильным рывком Джокер высвободил свою руку, а затем вдруг наклонился вперёд и прильнул к торсу Уэйна, обнимая того за шею. Синие глаза хитро блеснули, и Брюс возобновил хватку, сомкнув свои руки вокруг рук злодея и отстранившись. Протест, отражающийся на физиономии безумца, был равен по силе тому, что испытал борец с преступностью, перестав ощущать тепло чужого тела. - Назови меня по имени. - Все, что ты захочешь. – С придыханием вымолвил шут, поднимая руки и ложась спиной на стену. Он знал, как развратно это выглядит со стороны, и все очень четко понимал, однако это лишь добавляло ему привлекательности. Поманив Бэтмена пальцем, Джокер увидел, как тот немедленно подвинулся ближе. Еще чуть-чуть, и они бы соприкоснулись снова. Джей зовуще потянулся к своему антиподу. - Я сделаю то, что тебе так желанно. – Чуть слышно просвистел он, заставляя наклониться к себе. – Непременно. Обещаю. Брюс вздрогнул, ощутив краткий неприятный укол в шею. Потянулся рукой к тому месту, нащупал длинную тонкую иглу. А затем, полный недоумения и внезапного гнева, сдавил плечи Джокера. Рот защитника города открылся, однако звук из него так и не вышел – обмякнув, Мыш стал заваливаться набок. Грудная клетка психопата часто вздымалась и опадала, когда он выпрямлялся, потирая только что полученные синяки на предплечьях. Зрачки лихорадочно метались и блестели в темноте; видно было, что этот человек находится в крайнем нервном возбуждении. - Обещаю, Брюс… После того, как я закончу кое-какие дела. – Прикоснувшись к плечу героя в маске летучей мыши, Джокер нащупал на полу карту, которая валялась среди разбросанных вещей, поднял её и положил на грудь Бэтмена, перевернув того. Затем прошелся по камере, пиная ногами предметы, бормоча, размахивая руками и в спешке натягивая на себя одежду. Выходя из комнаты, злоумышленник не запер её, как намеревался. - Мальчики! – Пронзительно завопил клоун, призывая к себе громил из своей шайки. Те заспешили на зов и остановились перед боссом, явно смущенные, не зная, как себя вести. - Билли, где Харли? – Спросил псих у того, что стоял справа. – Она обычно прибегала первой. - Она ушла. – Буркнул тот, помедлив. Джокер нахмурился и покачал головой. Затем его лицо резко просветлело и приняло прежнее беззаботное выражение. - Она всегда возвращается. Сейчас я направляюсь к одному другу… Напомнить ему о старом долге. – Вкрадчиво произнёс главарь этой небольшой банды. – Но сперва я обязан сделать кое-что тут. Даг, будь добр, помоги Билли – у него что-то в глазу. - Что? – тупо спросил здоровяк по имени Даг. - МОЙ НОЖ! – визгливо захохотал зеленоволосый, делая молниеносный удар. Билли пошатнулся, неуклюже поднимая руки к лицу, из-под его пальцев брызнула кровь. - Ах да, я забыл, ты не можешь – у тебя есть такой же. – Скривив губы в презрительной усмешке, Джокер покончил и со вторым своим бывшим союзником тем же способом, а после этого взобрался по длинной лестнице вверх, перескакивая сразу через три ступеньки. Добравшись до массивного железного люка, злой клоун мощным ударом открыл его, преодолевая сопротивление ржавых петель. Его встретил порыв пронзительно-холодного ветра, который, к тому же, осыпал шута мелкой моросью. Заброшенную базу буквально сотряс зловещий торжествующий хохот. - Я иду к тебе, Готэм! Бэтмен долго не мог понять, где находится. Странные образы и мысли плавали где-то у поверхности спящего сознания, оборачиваясь то снами, то бредом. Но спустя несколько часов герой все же открыл глаза, чувствуя, что не может повернуть шею. Он помнил абсолютно все, что с ним случилось до того, как стальная игла прервала их с Джокером чудесный вечер. Кроме того, напоминанием об этом служили свежие отметины от ножа, которые покрывала корка крови, многочисленные кровоподтёки и ссадины, а также болящие рёбра (Брюс не мог точно сказать, было ли они сломаны – но неудобств причиняли немало, присовокупляя к уже имеющимся проблемам новые. Например то, что дыхание теперь давалось нелегко. Но самым невыносимым было то, что к Мышу пришло жгучее осознание того, что он наделал. Чувство вины, которое и прежде было отнюдь не легким перышком, теперь навалилось на мужчину многотонной горой, своим весом почти что расплющивая его в лепешку. В один-единственный момент его враг просто взял и сломал запретную черту, всякие существующие рамки, границы, взломал замки на дверях, за которыми таилось то, темное, что непрестанно рвалось наружу при каждой встрече. Победил Брюса самым подлым из всех своих способов, показав ему нечто совершенно новое, что могло бы быть – нет, что было между ним и Джокером. А потом безумец просто сломал и его, пресытившись своей победой. Бэтмен думал о том, что сделал самую большую в своей жизни ошибку. Он предал самого себя, все, что раньше представлялось ему правильным, теперь выглядело исковерканным и вывернутым наизнанку. Мужчина был близок… С кем? С больным психопатом, преступником, руки которого были до самых плеч измазаны кровью тысяч невинных людей! Как он мог забыть об этом, как мог допустить нечто подобное! Тем не менее, все случилось, и вспять повернуть эти события, увы, было невозможно. Перед глазами Брюса все стоял тот момент, когда вдруг исчезли все преграды и остались лишь они – голые перед друг другом телом и душой, заново открывшиеся… Или нет. Но разве может человек смотреть на другого так, как смотрел тогда Джокер – как на единственное реальное существо во всей Вселенной, которое могло его спасти. Или может? Бэтмен не знал. Он причастился хмельным безумием, которое протянул в своём соблазнительном кубке этот дьявол во плоти, и теперь был полон им, а значит, действительно равен и подобен худшему из рода человеческого. Случилось то, чего так боялся Мыш. Чего так ждал и жаждал. То, чего не должно было случиться. И теперь Джокеру оставалось лишь прятаться, а Бэтмену – искать. Но правила игры изменились: Летучий Мыш теперь был полон жажды догнать и настигнуть, а значит, пришла пора им загореться ярче, чем когда-либо перед этим, а затем потухнуть навсегда. Может быть, все и могло быть по-другому. Именно поэтому Брюс пожелал знать, почему же – так.