Je serai ta dominant torture

С праздником, дорогие читатели. У меня 0:39, я немного опоздал, но все равно искренне желаю вас поздравить.

Сверху Олд-Готэм выглядел совершенно не так, как представлялся он снизу. Узенькие улочки сплетались в неразрывный клубок; это наводило на мысль, что, пока город строили, в планы архитекторов влез малолетний озорник и основательно исписал его часть каракулями. Неправильные, кривые дома; покрытые копотью массивные трубы, извергающие из себя черный дым; черные фигурки людей внизу сновали туда-сюда, напоминающие тараканов… Ну или бактерии под микроскопом. Общая мрачная атмосфера, однако, нравилась одному весельчаку. Он сидел, полностью скрытый от чужих глаз в надёжном укрытии. Там было грязно и холодно, но обзор открывался масштабный, и наградой за все неудобства, на которые Джокер, впрочем, всегда обращал крайне мало внимания, была возможность видеть всю «арену». Сейчас дело клонилось к вечеру. Едва-едва наступившие сумерки еще не успели сгуститься, поэтому нужно было лишь ждать. Подготовившийся к любым исходам очередного своего замысла клоун не учел лишь одного фактора – ожидания. Оно было мучительней, чем мерный и монотонный перестук капель, просачивающихся сквозь дырки в крыше, и изводило еще хуже, чем «дружеские посиделки» в Аркхэме на очередном сеансе у очередного занюханного докторишки, мнящего себя выше и умнее всех. Стискивая цокающие зубы, злодей подумал о том, что если его не доконает скука, то это сделают погодные условия. Ночь наступала очень медленно. Это было возможно не только увидеть, но и почувствовать – в воздухе разлилась тягучая мерзкая сырость. До слуха шута донёсся далёкий бой часов – без четверти десять. Ждать осталось два часа, пятнадцать минут и десять… Нет, девять секунд. Сменив позу, антагонист ощутил, насколько онемели его ноги, и отнял бинокль от начинающих болеть глаз. Еще раз проверив состояние завёрнутого в целлофановый пакет пульта управления и удостоверившись, что его не коснулась влага, Джокер подмигнул подрагивающему красному огоньку лампочки, которая всё это время горела ровным светом, и снова уставился вниз. «Четыре. Три. Два. Один. Ну-где-же-он». – Действительно, где? Обычно Бэтс появлялся, как только подобные мысли начинали закрадываться в голову ожидающему его. Герой как будто прослушивал чужие головы и умудрялся каждый раз подоспеть тогда, когда хрупкий шар терпения уже едва-едва выдерживал давление снаружи. Но именно сегодня, именно в этот день, час, секунду противной Мыши почему-то захотелось опоздать. В порыве ярости Джокер едва не расколотил свой пульт, ушиб ногу и порвал ботинок. С пультом не случилось ничего дурного; нога и ботинок восстановлению в ближайшее время не подлежали. Зеленоволосый выругался, прищуривая глаза для того, чтобы лучше видеть. Бинокль, который он раздобыл, имел режим ночного видения, поэтому осложнений не было. «А вот и наш летучемышиный герой». – Наконец ответил Джокер, с удовлетворением отмечая, что одна из теней отделилась от стены ближайшего переулка и, крадучись, покинула своё убежище. «Ну же, умница, иди сюда, иди..» - мысленно подманивал своего заклятого врага клоун, временами срываясь на крик, когда Мышь сворачивал в ложном направлении: - Да не туда, идиот проклятый, налево! Зелёные глаза, похожие на две горящих точки во мраке, были прикованы к фигуре Бэтмена. Как оказалось, тот просто выбрал кратчайший путь к цели. Но Джокер не стал ждать долго: до того, как герой в маске приблизился к нужной стене, вертя головой по сторонам (видимо, на клочке бумаги с шифром кончились указания), принц преступного мира подтащил к себе один из нескольких микрофонов, перепутав расходящиеся от приборов провода, и нажал кнопку. Из динамика, спрятанного между кирпичей, раздался скрипучий насмешливый голос: - Я уже подумал было, что ты забыл про наше свидание, Бэ-э-этси. Или лучше мне звать тебя Брюси? Разглядеть с такого расстояния было невозможно, но каким-то своим шестым чувством Джокер ощутил, что Бэтмен вздрогнул при упоминании его настоящего имени. Развеселившись от такой реакции, психопат захохотал, мотая головой и сотрясаясь в попытках вдохнуть больше воздуха для новой порции смеха. Мышь скрипнул зубами, озираясь по сторонам и сверяясь с прибором – засечь устройство, из которого исходил звук, удалось, а вот определить, откуда поступает сигнал – нет. Он был сбит и поступал одновременно из нескольких не равноудалённых от источника шума мест. - Прекрати смеяться. – Буркнул Бэтмен, прекрасно зная, что не может быть услышанным, и метнул свой бэтаранг прямо в динамик. А вот это стало роковой ошибкой. Воткнувшись в прибор, лезвие вызвало короткое замыкание. Переулок на миг озарила вспышка, а потом где-то раздался равномерный, ритмичный писк. «Бомба!» - успел подумать герой, выстреливая тросом в ближайший выступ на крыше впереди и оторвался от земли, подтягиваясь на стальной верёвке… За спиной грохнул взрыв, от которого заложило уши. Не такой, какой обычно бывает от бомбы – много меньше и не такой мощный. Оглянувшись, борец за справедливость с изумлением обнаружил, что это не что иное, как.. Мир озарился ослепительным светом. Казалось, что теней в нём не осталось вообще. Глаза резали вспышки красного, зелёного, фиолетового и золотого. Трос оборвался, и на лету Брюс едва успел выстрелить вторым. Откуда-то из четырёх разных сторон одновременно раздавался знакомый хрипловатый голос, поющий какую-то песню. «There's nothing more that I can do»* Он летел, а спину трогал жар от детонирующей взрывчатки. Не успев уйти от взрывной волны, когда рядом сработала очередная «бомба», Уэйн ощутил, как его подбросило вверх, и изменил положение в воздухе; заслонив рукой глаза, что уже начали слезиться от ярких цветов, Бэтс почти что упал на крышу невзрачного здания, окна которого были заколочены. Упади он немного правее, оказался бы внутри, пробив своим телом сгнившие доски, положенные поперёк дыры в покрытии. «This maniac's in love with you!» Отчасти закрывшись плащом, защитник города взглянул назад, в том направлении, откуда его отнесло. Целая улица сверкала россыпью искр всевозможных цветов. «Your biggest fear has just come true» «Фейерверки пополам с самодельной взрывной смесью». – запоздало понял Мышь. Опасности для мирных граждан эта пакость не представляла, но зрелище было по-своему красивым: на фоне оранжевых всполохов пламени от загоревшегося где-то материала салют выглядел впечатляюще. Четыре минуты непрерывного грохота; четыре минуты для песни, которая въедалась в мозг, заглушая собой звуки фейерверка. «This maniac's in love with you» Казалось, наступило светопреставление. В нескольких кварталах от дома, на котором находился борец с преступностью, взвыла пожарная сирена. Взвыла – и тут же заглохла, потому что прорвавшаяся музыка из динамиков затмила и её. « (О-о-о-о-оh) This maniac's in love with you (О-о-о-о-оh) This maniac, this maniac» На миг закрыв глаза, Бэтс обнаружил, что всё – кроме делающейся тише песни – кончилось. Но стоило ему снова поднять веки, как последняя фраза грянула одновременно с финальным взрывом. На этот раз в небо поднялось несколько точек, которые оставляли за собой густой дымный шлейф. Точки приняли кружиться, переплетаясь; если бы чья-то гигантская рука вдруг написала на облаках гигантские прописные буквы, это выглядело бы менее эффектно. «…This maniac's in love with you Your biggest fear has just come true This maniac, this maniac» Взорвались ракеты, лишь отлетев от нависшей над городом яркой надписи «С Днём Всех Влюблённых! Больше смеха!», и на месте их огненной «кончины» образовались три расплывчатых сердца. Бэтмен ощутил, что его пробирает некое смешанное чувство. Герой затруднялся определить его природу – здесь имела место дикая смесь из удивления, ужаса, тени злости и неожиданного ощущения эйфории, накатившей разом, словно Мышь выпил некого одурманивающего напитка. Все, что он мог сделать, как только «шоу» было окончено – стоять и смотреть, как рассеивается надпись и как буквы превращаются в сплошную линию, протягиваясь куда-то далеко в тщетной попытке достать до самой густонаселённой части Готэма. Бэтмен сделал несколько снимков портативным аппаратом, а потом нажал на кнопку на поясе, указывая свои координаты и голосовым сигналом подгоняя Бэтмобиль к нужному месту. Прежде, чем спуститься с крыши, чтобы не быть замеченным пожарниками или полицией, Брюс все-таки обернулся, провожая взглядом след среди туч, наплывающих на тусклое ночное светило. - И тебя тоже. Примечание: * - Alice Cooper - This Maniac's In Love With You