Тайна тисового дерева

*** В тронном зале толпился немногочисленный народ: придворные, некоторые их слуги, рыцари. Гаюс вошел внутрь настроенный очень решительно. Как раз в это время перед строгим взором короля стоял юный Мерлин, но было не похоже, чтобы он выглядел удрученным. Напротив, то, как он держался сейчас, вызывало у его наставника гордость и восхищение. - По собственному ли желанию или по принуждению ты при помощи магии намеревался убить наследного принца Камелота, - произнес король. - Ты признаешь свою вину? «Будто это что-то изменит», - подумал Мерлин и собрал в себе всю храбрость, чтобы ответить Утеру. - Вы не находите, что несколько опоздали с этим вопросом, милорд? – сказал юный маг. Гаюс, в страхе и ожидании реакции короля, закрыл глаза. Утер от столь невиданной дерзости переменился в лице и даже привстал со своего трона. - Ты понимаешь, что внизу на площади для тебя уже выстроен эшафот, - король подошел к юноше и пристально посмотрел в его глаза. – Твоя казнь состоится в полдень. И я лишь надеюсь, что после этого проклятие вечного сна падет и мой сын очнется. Мерлин помотал головой. - Нет, я не признаю свою вину. Я никогда не желал Артуру зла, и вы это знаете, так же как и то, кто есть истинный виновник. И будь вы справедливым королем, вы бы не позволили умереть на костре невинному человеку. Мерлин произнес это прямо в лицо Утеру, а затем обратил свой взгляд на Гаюса. В глазах юного мага читался вопрос об Артуре. Старый лекарь закивал в ответ. Это означало, что принц принял зелье и вот-вот должен очнуться. - Смело, - признал Утер после минуты молчания, - но это не спасет тебе жизнь. Ты приговариваешься к смертной казни за использование магии в королевстве и намерении убить наследника трона. Увести! Король жестом приказал взять Мерлина под стражу и немедленно отправить на казнь. Этот взмах руки монарха юный маг запомнил очень отчетливо, ведь это было знаком конца – конца судьбы, предсказанной Мерлину Драконом, конца мирной жизни для Камелота и конца магии света. Близилось время господства магии тьмы. Стражники схватили Мерлина под руки. Гаюс было кинулся к своему подопечному, но Утер рукой преградил путь своему старому другу. - Он не виновен, сир, - тихим умоляющим тоном произнес лекарь, все еще не отрывая взгляда от Мерлина. – Вы же знаете. Вы должны отменить казнь. Но, казалось, Утер не слушал. Он продолжал идти по ложному пути, словно и сам был заколдован Моргаузой. - Артур будет жить, - говорил Гаюс. - Я понял, как снять проклятие. Но слова старика лишь растворялись в пустоте, что заполняла мир вокруг Утера, все больше погружая его в безумство. *** Моргана плакала у постели Артура. Внутри этой хрупкой девушки за последнее время накопилось столько непролитых слез, что она могла бы заполнить ими целое озеро. Миледи вспоминала последний вечер, проведенный с Артуром и то, что он назвал ее спасительницей. «Прости меня, братик, - всей душой обращалась она к нему, - я так тебя люблю. Но я не стала твоей спасительницей. Ты знаешь, я отдала бы все, чтобы ты жил. Что же я могу сделать, скажи?». Завтрак, только что принесенный Гвиневрой, остывал на столе. Моргана совсем о нем забыла. Ее мысли сейчас были рядом с Артуром, где-то далеко, будто в его снах, о которых он может уже никогда ей не расскажет. Приближался полдень, но солнце пряталось за сгустившимися серыми тучами, готовыми вот-вот разразиться очередным холодным осенним ливнем. Моргана слегка приоткрыла окно и окинула взглядом низкое небо. «Сама природа протестует тебе, Утер Пендрагон», - подумалось леди, и резкий ветер ударил ей в лицо, откидывая пряди волос за плечи. Внизу на площади собирались зеваки, будто пришли посмотреть на представление в честь праздника. Мужчины и женщины, старики и даже дети - они не думали, что на месте того несчастного заключенного, на казнь которого они пришли посмотреть, в следующий раз может оказаться любой из них. В стороне вдруг показалось какое-то движение, и люд расступился, образовывая коридор по которому стражники вели Мерлина. К этому времени Утер при полном параде уже стоял на балконе, готовый произнести речь. Сердце Морганы содрогнулось и чтобы не смотреть, она закрыла окно. Ее мысли опять обратились к брату, а руки потянулись к его рукам. В этот момент Артур вдруг резко вздохнул, его сердце забилось чаще, а конечности стали наполняться теплом. Но веки еще не слушались, и он не смог открыть глаза. Тело было тяжелым, словно внутрь кто-то налил свинца, а в воздухе почему-то пахло мятой и воском. Артур медленно оживал, будто мотылек пробуждался весной после зимнего сна. Кто-то держал его за правую руку и нежно гладил его по голове, поправляя волосы на лбу. - Артур! – послышался чей-то женский возглас, но принц пока еще не мог определить, кому он принадлежал. - Артур, проснись! – послышалось снова. Кажется, это была Моргана, и теперь она хлопала его по щекам. Артур медленно приоткрыл глаза. Размытый и бесцветный образ лица, обрамленного черными волосами, постепенно обретал четкие очертания и краски. Моргана – она улыбалась, в ее глазах были слезы горя, но теперь они сливались со слезами радости. Она кинулась обнимать Артура, целовать его руки и лицо, будто не виделась с братом многие годы. - Я знала, я молилась, я боролась за тебя, Артур, слышишь? - она разбавляла град поцелуев словами и не могла остановиться. - Я верила в тебя, Господи, я так тебя люблю... Гаюс резко открыл дверь и вошел в покои Артура, застав миледи в страстном порыве выражения чувств к принцу. - Моргана? - Гаюс, это чудо - он очнулся! – слезно воскликнула она, глядя на лекаря, и при этом сияя улыбкой. Настал момент, когда нельзя было терять ни минуты. Каждое мгновение было дорого, и Гаюс немедля принялся приводить Артура в чувства. - Я прескверно себя чувствую, - слабым голосом проговорил Артур в ответ на попытки лекаря ему что-то рассказать. Моргана искренне улыбнулась. - Еще бы, ты проспал почти три дня и три ночи, - сообщила она, не переставая промокать платком слезы на своих щеках. Затем Гаюс снова принялся что-то рассказывать, но ясность сознания еще не настолько вернулась к принцу, чтобы он мог разобрать хоть малую долю из того, о чем глаголил старик. Но когда он произнес имя Мерлина в сочетании со словом «казнить», Артур будто ощутил на себе удар молнии. - Как казнить?! – от шока принц хотел было подняться, но тело еще плохо подчинялось ему. - На костре, - уточнил Гаюс. - За что? Я не позволю! Артур так разволновался, что его сердце забилось с бешеной скоростью, а в глазах потемнело. - Моргана, ты должна остановить Утера, - велел Гаюс. – Скажи ему, что Артур жив. Не позволь умереть Мерлину. Миледи еще раз бросила теплый взгляд на Артура и унеслась прочь. Быть может, судьба все же подарит ей шанс стать спасительницей. *** Мерлин со связанными сзади руками уже стоял у толстого деревянного столба, что гордо возвышался на эшафоте. Желудок сводило голодными спазмами, а ноги слегка дрожали, и дыхание было неровным. Взгляд юного мага был обращен в сторону балкона, на котором находился король Утер Пендрагон, называющий себя справедливым, но казнивший за свою жизнь сотни людей просто за то, кем они родились, топивший детей, разрушавший семьи и при этом гордящийся своими поступками. Юный маг знал, что когда-нибудь Утер поплатится за все то зло, что причинил миру, но только это будет потом, когда в этом самом мире уже не вспомнят того, кого звали Мерлином. Утер зачитал приговор и скомандовал поджигать. Палач взял в руки горящий факел. Юный маг наблюдал за пламенем, трепещущим на ветру, а потом на балконе появилась Моргана. Ее Мерлин не надеялся больше увидеть, но она пришла. Ее немного потрепанный вид все равно был очарователен. Она выглядела какой-то озаренной и такой прекрасной. Снизу нельзя было рассмотреть ее глаз и разобрать ее слов, что она говорила Утеру. Но довольно было и того, что юноша мог просто видеть свою миледи, пусть даже она сама ни разу не посмотрит на него. Она нервничала, что-то объясняя Утеру, и он тоже разволновался, но по-прежнему старался выглядеть, словно неприступная скала. Палач поджег первую вязанку хвороста, что находилась ближе всего к ногам юного чародея, и он сразу почувствовал жар от огня. «Ну, вот и все, - подумал Мерлин, в последний раз обращаясь взглядом к плачущему небу. - Моргана, если бы ты только знала, как я тебя любил». Миледи смотрела на Мерлина с балкона, Мерлин смотрел на нее. Он любовался ее развевающимися черными волосами, на ее щеках, кажется, блестели слезы, а может это был просто дождь, который вдруг начал накрапывать. Мерлин смотрел ввысь на башни замка, потом на толпу вокруг и на оранжевые языки пламени, что начинали понемногу выбираться из разгорающегося хвороста. Мерлин закрыл глаза. Сейчас он чувствовал на себе буквально каждый взгляд каждого человека, и не было больше страха, ноги уже не дрожали, а сердце не молило ни о чем. - Стойте! – вдруг раздался крик откуда-то сверху и Мерлин не смог удержаться, чтобы не обратить в его сторону свой взгляд. Это был принц. Конечно, это был Артур. Как можно было подумать иначе? Он свесился из своего окна наполовину и пытался снова что-то кричать. Теперь взоры людей обратились к нему, а к стоящим на балконе созерцателям присоединился Гаюс. - Мы сделали это, мой учитель, - прошептал Мерлин, вглядываясь в его фигуру сквозь дым, что уже застилал ему обзор. Видно хворост попался подмокший. Король тоже смотрел на сына и не верящий в чудо начинал в него верить. - Стойте! – с новой силой прокричал Артур. - Неужели вы не видите! Если бы он был магом, разве стоял бы он сейчас привязанный к столбу, готовый умереть? Мерлин закашлялся от дыма. Вязанки позади столба еще не были подожжены, и сейчас это был единственный выход для юного мага. - Развяжите же его! – приказал Артур. Палач посмотрел на Утера, а затем юный чародей почувствовал свои руки свободными.