Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— Алло. — Ты освободился? — спросил Йесон. Канин громко фыркнул в трубку, закатывая глаза. — Совсем дурак что ли? Мы же в одном здании, зачем звонишь? — Так ты освободился или нет? Мне нужно поговорить с тобой, — сквозь зубы процедил тот. — Освободился. — Сейчас зайду к тебе. — Хорошо, — ухмыльнулся старший Ким, нажимая на "отбой". Он спрятал телефон в нагрудный карман и достал из пачки очередную сигарету. — Что случилось? — Да Чонун совсем на работе поехал, без звонка уже к родному брату зайти не может, — ответил капитан Ким, шаря по столу в поисках зажигалки. — Он просто так воспитан, — мягко улыбнулся его собеседник. — Вспомни, как он в детстве элементарно не мог в твою комнату без стука зайти! — Вот уж точно, весь в отца! — покачал головой тот. — Как же меня это раздражает! — Ну, Ёнун-а, не говори так, он же всё-таки твой брат! Канин пристально посмотрел на сидящего перед ним человека в высоком кресле. — Всё равно раздражает. — К тому же, мы с тобой в то время были теми еще сопляками! — сверкнул ямочками собеседник. — Ты только представь, что стало бы с его нежной детской психикой, если бы он, как и все нормальные младшие братья, рылся в твоих вещах! — Тогда он бы повзрослел намного, намно-о-ого раньше. — Ещё бы, с твоей-то огромной подшивкой порнушных журналов! — собеседник хитро улыбнулся. — Так что радуйся, что Чонун рос именно таким. Тем более... Ёнун изогнул бровь в немом вопросе. — Если бы он не стучался, то как-нибудь обязательно застукал бы нас в тот самый момент, когда мы... то есть, ну... Он поправил свою заметно отросшую тёмно-русую чёлку и покраснел. — Ну, ты понял, — отмахнулся он. — Йа, Пак Чонсу, ты издеваешься? — капитан Ким громко рассмеялся. — Ты же военный! Ты даже полковника получил! Ты уже больше года работаешь секретарём главнокомандующего! Тебе же тридцать... — Не надо о моём возрасте говорить! — перебил его тот. — Хорошо, тебе немного за тридцать, — ухмыльнулся Канин. — Вроде бы такой солидный дядька, а до сих пор смущаешься, точно школьница, которая пытается шоколад втюхнуть понравившемуся парню в день святого Валентина! — Не втюхнуть, а подарить, — обиделся Пак. — Всё равно, — Ёнун щелкнул зажигалкой. — Сути это не меняет. — Ну, согласись, это же странно, — поджал губы тот, — когда один парень просит второго научить его, ну... целоваться. Это неправильно! Капитан Ким затянулся, полностью наполняя лёгкие отравленным горьким дымом. — До военного училища тебе это странным и неправильным не казалось. Чонсу моментально переменился в лице. — Прошу, не начинай этот разговор! — Я не начинаю. — Начинаешь! Заводишь старую пластинку! — он пристально посмотрел на собеседника. — Мы уже тысячу раз говорили об этом. Канин в ответ лишь закатил глаза. — Поверь, в тысячу первый раз мы точно так же ничего не решим, только поругаемся, — Пак опустил взгляд в пол. — И мне жаль, если ты до сих пор этого не понимаешь. Капитан Ким бросил недокуренную сигарету в пустую пыльную пепельницу. — Всё я понимаю, — выдохнул он. — И мне тоже жаль. Пак кивнул. — Мы уже не те сопливые подростки, которые прогуливали физкультуру и курили за гаражами втайне от родителей, — он слабо улыбнулся. — Я никогда не прогуливал физкультуру, это был мой любимый предмет, — буркнул Ёнун. — Но куришь ты всё равно до сих пор тайком от мамы, — хихикнул тот. Капитан пожал плечами, наблюдая за медленно тлеющей сигаретой: — Однако между нами теперь всё иначе, да? — устало протянул он. — Мы слишком взрослые, слишком важные, а ты слишком женат. — Мы просто слишком военные, Ёнун-а, — выдохнул Чонсу. — И быть беспечными больше не входит в наши обязанности. — Чонсу, я... Три ровных коротких стука в дверь прервали его на полуслове. — Что бы тебя, Йесон-и, — громко выругался старший Ким, — ты как всегда вовремя! — Ты сказал мне, что ты освободился и готов меня принять, — отворяя дверь, холодно ответил тот. — Именно поэтому я всегда звоню тебе перед тем, как зайти. Но ты всё равно каждый раз чем-то недоволен. Чонсу поднялся со своего места, отдавая честь: — Майор Ким, рад встрече! — Полковник Пак, — опешил Чонун, вскидывая руку, — здравия желаю. Извините, я вас не заметил. — Ничего страшного, это всё его новое кресло, слишком высокая спинка, — отмахнулся тот. — Прошу простить меня, я не знал, что вы всё ещё здесь. — Я уже ухожу, — кивнул Чонсу. — Расслабься и садись, — Канин указал брату на стул. — Не стой в дверях. Но младший Ким так и не сдвинулся с места, продолжая гипнотизировать старшего по званию. — Айщ, вы, военные, все такие упёртые, — цокнул Ёнун. — А вы, начальники колоний, все такие беззаботные, вечно кодекс не соблюдаете, — парировал полковник Пак, накидывая пиджак. — В любом случае, спасибо, что нашёл для меня время. — Заходи чаще, — улыбнулся капитан. — Я буду только рад. — Ты же знаешь, работа превыше всего, у меня не так много свободных дней, чтобы ходить по гостям, — Чонсу стряхнул невидимую пыль со своего плеча и улыбнулся. — Так что... — Всё равно, — поджал губы тот. Итук слегка поклонился обоим братьям, младший из которых снова отдал честь, и направился в сторону выхода. — Кстати, майор Ким, — он неожиданно остановился, занеся руку над дверной ручкой, — генерал Ли, наш многоуважаемый главнокомандующий и мой непосредственный начальник, интересуется, когда отдел "Чёрный беркут", который вы возглавляете, уже наконец предоставит руководству полный отчёт по разоружению и уничтожению действующей на территории Сеула террористической группировки? — Как только, так сразу, полковник Пак, — Йесон сглотнул. — В настоящий момент мы заняты разработкой секретного плана, согласно которому... — Вы же не хотите, чтобы появились новые жертвы, верно? Чонун пытался сохранять внешнее хладнокровие. — Никак нет, сэр, — отрапортовал он. — Новые теракты всегда идут рука об руку с перестановками в действующем руководстве, вы же понимаете. Перемены бывают разные: кого-то назначают, а кого-то увольняют по статье, поэтому в ваших же интересах не затягивать с этим делом, — Итук пожал плечами. — Если, конечно, вы или ваши подчинённые не состоите в тайном сговоре с преступниками. Йесон сглотнул: — Полковник Пак, послушайте... — Надеюсь, в скором времени ты со всеми разберёшься и представишь финальный отчёт, — он распахнул настежь входную дверь. — Не затягивай с этим. — Есть, полковник Пак. — От крыс всегда нужно избавляться сразу же, на первых парах, они разносчики инфекций и серьёзных заболеваний. И их разведение ни к чему хорошему не приведёт, — он в последний раз поклонился, поправляя рабочий пиджак. — Честь имею. И на этой ноте он скрылся в тускло освещённом коридоре, позволяя старым пружинам на входной конструкции лениво сжиматься, медленно закрывая за посетителем дверь с едва слышимым скрежетом. — О чём ты хотел со мной поговорить? — поинтересовался Ёнун, как ни в чём не бывало. — Я же спрашивал тебя, задал конкретный вопрос, освободился ты или нет, — процедил сквозь зубы Чонун. — Неужели так сложно было ответить, что он всё ещё здесь? — А что? Какие-то проблемы? — старший Ким достал из пачки очередную сигарету. Майор фыркнул: — Зачем ты поручил Кюхёну Ли Сонмина? — Ну, — он прикурил, швыряя зажигалку под кипу бумаг, — насколько мне известно, Хёкдже нельзя было с ним работать по твоему личному распоряжению, верно? А вот насчёт лейтенанта Чо такого приказа не поступало. Йесон чувствовал, как внутри него медленно нарастает злость: — И поэтому ты задумал помешать мне? Какой тебе резон, Ёнун-а? Канин вскинул бровь: — Я уже и не помню, когда ты обращался ко мне по имени последний раз, — ухмыльнулся он. — Сколько тебя знаю, ты никогда не звал меня "Ёнун" или "хён". — Потому что отец отучил меня от панибратства. — Да-да-да, — грустно протянул тот, — так точно. Ведь по его, а теперь и твоему нескромному мнению, на свете нет ничего хуже, чем дурачиться на улице после уроков с родным старшим братом. — Для этих забав у тебя всегда был Пак Чонсу-шши. Капитан Ким пристально посмотрел на младшего: — Это слабо похоже на ревность, да и верится в неё от тебя с трудом, поэтому объяснись, Йесон-и. Что с тобой происходит? Чонун обречённо выдохнул, бегая глазами по кабинету, и, закончив, наконец, поиски нужной ему вещи, развернулся на пятках и проследовал в угол душного кабинета, усаживаясь на самый дальний относительно стола капитана Кима стул. Повисла неловкая пауза, во время которой было отчётливо слышно, как большим пальцем Ёнун стряхивал пепел с тлеющей в его руке сигареты. Йесон, не решаясь начать серьёзный разговор с братом по душам, перевёл взгляд на стену, на которой в кабинете старшего висели разные фотографии. — Удивительно это всё, — хмыкнул он. — Что именно? Чонун пожал плечами. — То, что ты и Чонсу-шши до сих пор хорошо общаетесь, несмотря на все звания и занимаемые вами должности, — он мысленно улыбнулся в своей голове. — Даже спустя столько лет. — А ведь он даже не планировал становиться военным! Забавно, не правда ли? — Канин вдавил окурок в пепельницу и рассмеялся. — Хотел стать певцом, чтобы на сцене плясать в дурацких костюмах. А теперь смотри, что из него вышло — серьёзнейший человек, полковник! К тому же счастливый семьянин. Йесон ухмыльнулся, заметив, как Ёнун быстро сник после своих слов. — Но речь не об этом, — капитан поспешил свернуть неприятную для него тему разговора. — Я не умею читать мысли, Чонун-и, поэтому рассказывай, что с тобой происходит? — Зато ты отлично считываешь эмоции по моему лицу, — парировал тот. — То, что ты нарочно даёшь мне их прочитать, ещё ничего не значит. Я тебя знаю, — он ухмыльнулся. — Ты никогда не любил начинать подобные разговоры самостоятельно, потому сейчас специально манипулируешь мной выражением своего лица. — И не только тобой, — буркнул майор Ким. — Я вижу, что тебя что-то тревожит, и раз ты открыто это демонстрируешь, значит, что ты хочешь об этом поговорить, — констатировал Канин. Йесон громко выдохнул: — Не теряешь хватку. — Ну, и? Младший устало потёр переносицу: — Я не знаю, что со мной происходит, Ёнун-а. — В каком смысле? — В прямом. Капитан Ким заметно напрягся: — Ты плохо чувствуешь себя? До сих пор не оправился после болезни? Может, стоило продлить больничный еще на неделю? — Не в этом дело, — отмахнулся тот. — Тогда в чём? — Я... — он пожал плечами, прикусив губу. — Боже ты мой, Чонун-и! — фыркнул старший Ким. — Мне теперь каждое слово из тебя клешнями вытаскивать что ли? Йесон закатил глаза: — Я просто не знаю, как точно сформулировать это. Как люди вообще делятся своими переживаниями друг с другом? — Просто приходят и делятся, Чонун-и! Просто приходят и говорят о том, что их тревожит, а не сопли жуют, как ты сейчас! — не выдержал тот. — Не беси меня! Майор грустно ухмыльнулся: — Вот как. — Неужели ты настолько асоциален? — Нет, просто... — он тяжело выдохнул, опустив голову. — Просто я неожиданно понял, что я одинок, Ёнун-а. И, как оказалось, это беспокоит меня сильнее, чем я думал раньше. Канин на несколько секунд даже забыл, как дышать, опешив от столь внезапного признания его младшего брата: — Прости, что? — он продолжал изумлённо хлопать глазами. — Я, кажется, ослышался. — Ты всё прекрасно слышал, — буркнул Йесон. — Не прикидывайся. — Я, ох, Чонун-и, — он покачал головой. — Удивлён тем, что у железного дровосека есть сердце? — ухмыльнулся майор. — Вот так новость, не правда ли? Он всеми силами пытался скрыть своё смущение, которое так и рвалось наружу. Каким бы властным и строгим к другим, а тем более к себе человеком не был Йесон, каким бы скрытным он не казался окружающим, когда в переполненной чаше кончается место, её содержимое рано или поздно выливается через край. Точно так же и он, хранивший всё в себе майор, жёсткий и принципиальный, еще в младшей школе отказавшийся от любой помощи и всех радостей жизни. — Я не то имел в виду, — прокашлялся капитан. — Просто это немного неожиданно. — Для меня тоже, — усмехнулся младший Ким. — Никогда бы не подумал, что буду завидовать своему брату. Канин потянулся за очередной сигаретой. — За то время, что я провёл дома в постели, ни один человек не пришёл навестить меня, а единственным, кто позвонил мне и справился о моём здоровье, был ты, Ёнун-а. Ни мать, ни отец даже не подумали о том, чтобы приехать к своему больному сыну, — он закрыл глаза, утыкаясь носом в воротник своего пальто. — И в тот момент я неожиданно понял, насколько одинок. Старший Ким молча вертел зажигалку между пальцев. — Кто бы мог подумать, правда? — продолжал Чонун. — Моя безупречная жизнь внезапно дала трещину, а рядом нет никого, кто мог бы меня поддержать. — У тебя есть я, — возразил тот. Йесон ухмыльнулся: — И то верно, у меня есть ты. — И если бы ты много лет назад не выстроил вокруг себя высокую прочную стену, сейчас всё было бы иначе, — он прикурил, вальяжно выдыхая. — Если бы да кабы, — фыркнул в ответ тот. — Я серьёзно, — выдохнул Канин. — Тебе нужно поменять свой образ жизни, стать более открытым, человечным. — Человечным? — изогнул бровь майор Ким. — Я не знаю, как это правильно называется, — он пожал плечами. — Для начала попробуй быть более доброжелательным с людьми... не знаю, заведи себе друга. Мне кажется, вы неплохо поладили бы с Кюхёном и вне работы, если бы ты, конечно, не выдрессировал его так сильно. Чонун согласно кивнул: — Я тоже думал об этом, даже хотел позвать его сегодня выпить в конце рабочего дня, — он поджал губы. — Но потом он сказал, что "у вас всё на лице написано", и я сорвался. — Что? — не понял капитан. — Я сорвался на него, Ёнун-а, — цокнул младший Ким. — Потому что он слишком много думает о Сонмине. Канин непонимающе хлопал глазами: — Что? — повторил он. — Ничего не понимаю. Причём тут Сонмин? — При том, — насупился Йесон. — Если Кюхён-шши без труда читает меня, почему он не может с тем же успехом прочитать эмоции Ли Сонмина? Почему он поддаётся ему? Меня это бесит! — Может быть потому, что его мнение относительно Сонмина не совпадает с твоим? Майор Ким сощурился и перевёл взгляд на своего старшего брата: — А с твоим? — Что? — А с твоим мнением моё мнение о Ли Сонмине совпадает? Или нет? Ёнун последний раз затянулся и выбросил почти целую сигарету: — Моё дело — следить за порядком в колонии и заключенными, а не копаться в их биографиях. — Тогда зачем ты поручил Кюхёну этого террориста? — Если я скажу, что просто хотел стравить вас и посмотреть, что из этого выйдет, что ты ответишь? Где-то вдали в коридоре слышались чьи-то негромкие шаги, снующие туда-сюда по этажу. — Ты же понимаешь, что он может сломать мне всю операцию? И вся ответственность за этот провал будет лежать на тебе. — Не приписывай мне свои ошибки, Чонун-и. — Я не ошибаюсь, капитан Ким, — сквозь зубы процедил тот, вставая со своего места и поправляя форму. — Ты не робот, — выдохнул Канин. — Это нормально. — Я. Никогда. Не. Ошибаюсь, — отчеканил каждое слово тот, отдавая честь. — Извини, что отвлёк тебя от твоей важной работы своими бессмысленными разговорами. — Обращайся, — ухмыльнулся Ёнун. — Я всегда готов выслушать своего сопливого младшего братишку. Йесон скривил лицо в злой усмешке и направился в сторону выхода из кабинета. — До встре... — Я серьёзно, — перебил его капитан Ким. — Если тебе вдруг когда-нибудь захочется снова с кем-нибудь поговорить, ты всегда знаешь, где меня найти. Младший на мгновение остановился в проходе, придерживая рукой тяжёлую скрипучую дверь. — Для этого и нужны братья, разве нет? Чонун еще несколько мгновений молча гипнотизировал побитый временем зашарканный плинтус в коридоре, прежде чем снова решился задать старшему интересующий его вопрос. — Так ты считаешь Ли Сонмина виновным или нет? — Я всего лишь нашел для Кюхёна человека, идеально подходящего для него, Йесон-и. Это просто психологическая совместимость, не более. — Какой же ты всё-таки лжец, — ухмыльнувшись, бросил напоследок майор, быстрыми широкими шагами покидая кабинет своего старшего брата.