Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— Ёнун-а, иди сюда скорее! Ким огляделся по сторонам, не понимая, откуда доносится голос. — Сюда! Скорее! — Чонсу? — Канин нахмурился. — Чонсу, это ты? — Сколько можно тебя ждать? — Где ты? Он вертел головой, стараясь уловить, где именно спрятался его друг. В поле зрения того обнаружено не было, лишь только голос звонкой трелью разносился по округе, будто заполняя собой каждый уголок. — Ёнун-а! — Чонсу?! — Прячься скорее, пока нас не застукали! Ну же! — наконец, Пак выглянул из-за старого железного гаража. — Скорее! Канин решил не спорить, а потому последовал его совету и, воровато оглядевшись, поспешил в укрытие. Там, сгорбившись и на корточках, сидел молодой светловолосый паренёк лет тринадцати с большими выразительными глазами, тонкими губами и зачесанной на бок чёлкой. Он растянулся в широкой улыбке, демонстрируя белоснежные зубы, и посмотрел на Кима: — Принёс? — Что? — Ты сигареты принёс? Давай сюда! — он протянул руки к Ёнуну, который неосознанно крепко сжимал в ладони цветную пачку. — Давай скорее, пока никто не видит. — А кто должен нас увидеть? — Ну, ты и балда, Ёнун-а! — звонко рассмеялся тот. — Такой большой, но такой глупый! — Я... большой? — Канин посмотрел на свои предплечья. Сомнений не было никаких: он — это он, тот самый взрослый с огрубевшей сухой кожей, шрамами, ссадинами, пожелтевшими ногтями. Это он, прошедший службу в армии, успевший побывать в горячих точках военный человек с искалеченной судьбой. Но перед ним... — Ёнун-а! — позвал того молодой парень. — Ёнун-а! Но перед ним был тот самый Чонсу, с которым он вместе учился в школе: щуплый, среднего роста, с бархатной кожей, розовощёкий. Это был ещё не Итук, строгий к себе и другим полковник, а полный надежд и жизни мальчик, целеустремлённый взгляд которого направлен в светлое будущее. — Ёнун-а! — рассмеялся Пак, и, тепло улыбнувшись, точно объевшийся сметаны кот, он быстро сорвался с места и побежал прочь, уносясь всё дальше и дальше по бескрайнему полю. Высокая зеленая трава доставала ему по грудь. Редкие колосья щекотали его оголённые икры, отчего он смеялся ещё громче, и его задорный смех волнами разливался над головой, уносясь ввысь. — Ёнун-а! Ёнун-а! Ёнун-а! — Не забегай далеко, там может быть опасно! — Ёнун-а! Ёнун-а! — весело повторял он. — Ёнун-а! Канин щурился от яркого ослепляющего солнца, прикрывая глаза рукой. Внешне он выглядел абсолютно расслабленным, вот только внутри отчего-то было неспокойно. И даже вид счастливого, безмятежного друга его не успокаивал. — Ёнун-а! Ёнун-а! — Чонсу... Внезапно над ними появились плотные грозовые тёмно-серые тучи. Поднялся ветер. Зеленая трава вмиг пожелтела и ссохлась. И на пути мальчика неожиданно возникла высокая фигура в чёрном балахоне. — Чонсу, осторожно! — заметив ее, крикнул Канин и попытался двинуться с места, чтобы прийти Паку на помощь. Но тело его не слушалось, а ноги точно пригвоздило к земле. — Чонсу! Чонсу! Тот резко остановился в нескольких сантиметрах от чёрной фигуры и с любопытством уставился на неё. Под капюшоном были видны очертания человеческого лица: морщины, искривленный рот, острый нос. — Кто вы? — робко спросил мальчик. — Чонсу, уходи оттуда! — воскликнул Ёнун. — Скорее! Но тот не обращал на него внимания, продолжая стоять на месте. — Кто вы? — повторил Пак. — Вы пришли за мной? Фигура не ответила. Вместо этого она медленно протянула к светловолосому парню свою костлявую руку. — Чонсу, нет! — вопил Ким. — Уходи! Не разговаривай с ней, уходи! — Вы хотите забрать меня? — бесстрашно поинтересовался мальчик. — Вы хотите увести меня? — Чонсу! Чонсу! Чонсу! — Он дорог тебе? — вдруг услышал Канин раскатистое эхо. — Этот мальчишка дорог тебе, не правда ли? И ты хочешь спасти его. — Убери от него свои руки! — злобно процедил тот сквозь зубы. — Не трогай его! — Но ты не можешь. — Чонсу! — И никогда не сможешь. — Не трогай его! Не трогай! — взревел Ёнун. — Чонсу, повернись ко мне! Чонсу! Но Пак не отвечал. — За всё нужно платить, капитан Ким, — фигура усмехнулась, и вновь поднявшийся холодный ветер накинул ее широкий балахон на стоящего перед ней Пака. — Любое решение имеет свои последствия. Запомни. — Нет, отпусти его! Пожалуйста, нет! — взмолился Канин. — Прошу, забери меня! Не трогай его, возьми меня! Он не должен! Он! Чонсу-я! Чонсу-я, ответь мне! Чонсу! И чем больше он кричал, чем громче звал, тем дальше отдалялся от него черный силуэт. — Чонсу! Чонсу! Капитан резко распахнул глаза: — Чонсу! И осознание того, что это всего лишь дурной сон, приходило постепенно, по мере того, как нормализовывалось его сбитое дыхание. — Чонсу, — прошептал Ким и, вытерев со лба липкий пот, потянулся к тумбе, на которой лежал мобильный телефон. Трясущимися руками Канин набрал номер своего друга и, тяжело дыша, замер в ожидании ответа. На другом конце провода трубку поднимать не спешили. — Ну же, ответь, Чонсу-я! — бормотал он себе под нос. — Ну же! Один длинный гудок сменял второй, и так — по бесконечному кругу. — Ну же... ну же! — Алло, — наконец, ответили ему сонным голосом. — Полковник Пак, слушаю. — Чонсу-я! — крикнул Ким. — Чонсу-я! Слава богу. — Ёнун? — прокашлявшись, спросил тот. — Ты чего? — Чонсу-я! — Что случилось? — Я... с тобой всё хорошо? — Эээ... ну, да. — Слава богу. — Ёнун-а, всё в порядке? Третий час ночи. — Я... не знаю. А у тебя? — Ты чего? — обеспокоенно поинтересовался Итук. — Мне... мне просто приснился дурной сон, и я... я просто хотел убедиться, что с тобой всё хорошо. — Фух, Ёнун-а, — и его интонация тут же изменилась, будто бы он улыбнулся, — не пугай меня так больше, ладно? — А, ну... извини. — Нет, ничего, просто... ты звонишь мне посреди ночи и сразу после вчерашних событий... да ещё и голос такой. В голову сразу лезут всякие мысли. — А, кхм, — он прикусил губу, — извини ещё раз. — Нет, я... я не виню тебя. Сам не могу уснуть из-за вчерашнего, лишь бесконечно ворочаюсь в постели. — Мм. — И сердце не на месте. Разве что дурных снов пока нет. Но и это, наверное, не за горами. — Вчера, да, кхм, знаешь, — Канин выдохнул. — Работы после вчерашнего прибавилось. — Уже приходили с проверкой? — Да, причём... она началась ещё ночью. Я даже до дома доехать не успел, пришлось назад возвращаться. Изъяли все видеозаписи, проверяют документы, расспрашивают людей... Мне только сегодня вечером удалось оттуда вырваться. Но ненадолго. И то, видишь — не сплю толком, а мучаюсь с кошмарами. — Ну, не мудрено. Такое событие пережить... для нас для всех это стресс, ты же понимаешь. — И у вас тоже? — У нас особенно. А как иначе тут? Взрыв военного фургона посреди оживленного шоссе в момент перевозки заключенного, да ещё и террориста... я не знаю, о чём думают генерал и твой брат. Я бы так не смог. — Что? — Конечно. Это какие нервы стальные надо иметь, чтобы так хладнокровно... — Нет, стой! Погоди, ты сказал... причём тут Чонун? — Мм, кхм, а ты разве не в курсе? — Не в курсе чего? На другом конце послышался тяжёлый вымученный вздох: — Чонун знал о том, что будет взрыв, Ёнун-а. — Что? — ахнул Ким. — Он знал о готовящемся теракте. И позволил ему случиться. — Что... пого... в см... кхм, Чонсу-я! — Извини, что озадачил тебя подобным заявлением, — Итук усмехнулся. — Наверное, я просто не могу больше держать это в себе. — Нет, погоди... ты сейчас... — А разве такими вещами шутят? — Но, Чонсу-я! Это заявление... — Серьёзное, знаю. Но я не бездушная машина, Ёнун-а. Я не как генерал. И не такой, как твой брат. Я не убийца. А они... — Нет, прекрати! Зачем ты говоришь такое? — буквально задыхался от возмущения тот. — Ты... зачем ты? Чонун не такой! Он не способен... Чонун... он же... он не мог знать, ведь... Я прямо сейчас позвоню ему и спрошу обо всём! — Спорим, я знаю, что он ответит тебе? — Ты не можешь этого знать! — Не могу ли? Хм, — протянул Пак. — Он был у меня в офисе не так давно вместе со своим подопечным... этим, как его... лейтенантом Чо, во. — Кюхёном? — Да, они приходили вдвоем. Кюхён представил доклад и... и после этого у меня состоялся с твоим братом весьма занятный разговор. Ким замер в ожидании рассказа. — Суть доклада лейтенанта Чо состояла в том, что Ли Сонмин невиновен, и поэтому военные должны позволить ему отправить дело этого заключенного на пересмотр. Чонун также ратовал за пересмотр. — Что? Чонун?! — Вот именно. Он просил меня дать на это согласие. — Чонун?! — Чонун, Чонун. В том-то и дело. — А ты? — И я сделал это. Таким был приказ свыше. Без объяснения причины. Но затем, когда я лично спросил его, зачем ему это нужно, он ответил мне, что с помощью лейтенанта Чо он, наконец, сможет закончить это дело. — Дело? — Довести до конца процесс по разоружению и уничтожению действующей на территории Сеула террористической группировки. А потом ещё он сказал... — Чонсу осекся, размышляя, стоит ли об этом говорить своему другу. — Знаете, полковник Пак, я буду с вами откровенным, — Чонун сощурился. — На самом деле, я ещё вчера получил согласие генерала на реализацию своего плана. Сейчас же ваше одобрение было лишь показательным жестом для лейтенанта Чо. Вы это знаете. И я это знаю. — Что? — Увы, полковник Пак, но это правда. Я знаю, что вы получили от генерала четкий приказ — не мешать мне. А теперь вы знаете, в чём именно. — Но зачем тебе всё это? — Видите ли, мой подопечный Чо Кюхён, с подачи моего драгоценного старшего брата, решил выступить против меня. — А Ёнун тут причём? — А разве вы не знаете? — он хмыкнул. — Капитан Ким Ёнун своими действиями настроил лейтенанта Чо против меня. Не обладая достаточными навыками и знаниями, тем не менее, он осмелился влезть в мои дела, смешав мне все карты. Поэтому разработка секретного плана, которым я и мой отдел занимались все последние месяцы, полетела в известном направлении — псу под хвост. Пришлось придумать новый сценарий. — И в чём он состоит? — Не могу вам сказать, полковник Пак. Это секретная информация. — То есть ты меня использовал в своих целях и даже не расскажешь, зачем? — Использовать людей — это моя работа. И никогда не отступать — тоже. — Какие громкие слова. — А разве они за столько лет ещё не подтвердились делом? — Ну, я полагаю, тебе лучше знать. — Так точно. — И всё же я не понимаю: если ты настолько в себе уверен, как же ты позволил лейтенанту Чо выступить против тебя? — Вы ошибаетесь, полковник. Кюхён лишь ведомый. Его руками действует капитан Ким. И, знаете, зачем? Просто из любопытства. — Я думаю, ты преувеличиваешь. Ёнун не такой, и... — Я повторюсь, полковник, — резко прервал его тот. — Капитан Ким смешал мне все карты. И поэтому теперь он будет с первого ряда наблюдать за последствиями. Все решения имеют свои последствия. А потому ответственность за все последующие теракты будет лежать на нём. — Но ведь их может ещё и не быть, верно? Йесон отрицательно покачал головой. — Что ещё он сказал? — прервал воспоминания Итука Канин. — Да так, ничего особенного, — соврал тот. — Не бери в голову. — Ты так говоришь, но... — Просто... это секретная информация. И я не должен... говорить об этом вслух. В любом случае, твой брат... — Послушай, Чонсу, я не знаю, что там тебе наговорил мой брат, какие глупости роятся в его голове и какие планы зреют, но... но то, что ты говоришь — абсурд! Это полнейший абсурд! Неужели ты думаешь, что, если бы Чонун знал о терактах, он бы допустил, чтобы появились новые жертвы? Нет, я думаю, ты просто неправильно его понял, и поэтому... — Позволь мне задать тебе только один вопрос, — Итук вздохнул, — действительно ли ты настолько хорошо знаешь своего родного брата, как думаешь? Знаешь ли ты, что он за человек и на что способен? Канин от такого вопроса вмиг растерялся. Поэтому Пак продолжал: — В тот вечер он ясно дал мне понять, что не перед чем не остановится. Он пойдёт по головам: твоей, моей, даже генерала... Ему плевать на средства. Ему плевать, если появятся новые жертвы. Он прекрасно знает, что они будут, но это его не волнует. Он готов пожертвовать мирным населением ради своей правоты. Он готов пожертвовать всеми нами. И, поверь мне, он добьётся своей цели любыми методами, Ёнун-а. И... — он замялся. — И? — В тот вечер он лично сказал мне, что в ближайшее время будет два теракта. — Что? — воскликнул тот. — Их будет два. Один прогремел вчера, как он и предсказывал — во время перевозки Сонмина. — Но... как он... это же невозможно предугадать! Наша система... Тем более, там ведь погибли военные при исполнении! Его! Это были его товарищи, ребята из его отдела, и... там погибли и случайные люди! Дети! Все они сейчас... — Я знаю. — Нет, я... — Ким покрутил головой, будто отгоняя наваждение. — Нет, я не верю! — Придётся. Нам всем придётся смириться с этим и бездействовать. И просто ждать. — Но ты сказал, что терактов будет два? — Так мне сказал Чонун. — А когда второй? Он сказал день? Или событие? Может, мы сможем предотвратить его, Чонсу-я? Скажи, он тебе сообщил, когда... — Нет, — перебил его Пак, — не сообщил. И он ясно дал мне понять, что никому не верит. И поэтому он больше никому не сообщит о своих планах заранее. А генерал дал ему зелёный свет. — Но как же он справится один? Он ведь... это же невозможно провернуть в одиночестве. — А он и не будет один, — грустно хмыкнул Итук. — Хоть он и заявил, что больше никому не верит, но... я знаю, что это ложь. И есть в этом городе один человек, которому Чонун до сих пор доверяет, кажется, как себе, и чьей поддержкой рано или поздно всё равно захочет заручиться. И поэтому он простит ему всё. В этом я уверен. — Это я? — с надеждой спросил Ким, но тут же осёкся. Потому что осознание, кто этот человек, пришло само собой ещё до ответа Чонсу. — Нет, — тот усмехнулся, вторя его мыслям, — это не ты. Это...