Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— О, Йесони! Какой неожиданный звонок! — улыбнулся Канин. — Ты покушал? — Занят? — абсолютно без эмоций спросил Чонун. — Можешь говорить? — Для моего любимого братика у меня всегда найдется время! Йесон шумно выдохнул, как бы мысленно успокаивая себя. — Я же просил. — Ничего не могу с собой поделать, Соня. Я же люблю... — Прекрати, — машинально ответил Чонун. — Я по делу звоню. — Слушаю тебя внимательно. Кабинет капитана Ким Ёнуна, несмотря на занимаемую им должность, выглядел очень просто, будто серая каморка японского клерка. Никаких излишеств и роскоши: большой деревянный стол, офисный стул, несколько кресел, пара шкафов и тумб, заполненных до отказа ценными бумагами, и стационарный компьютер. Единственное, что сразу бросалось в глаза — несколько фотографий в рамках на стене: отец Ким, два общих фото братьев, фотография Ёнуна с секретарем главнокомандующего южнокорейской армии. Ничего особенного. Стол капитана был завален всем подряд: папки с бумагами, пистолет, наручники, канцелярское барахло, несколько связок ключей, две пепельницы, набитые окурками. И, несмотря на беспорядок, Канин чувствовал себя вполне уверенно. Он терпеть не мог педантичность своего брата, у которого даже ручки были разложены в определенном порядке. В свою очередь, Йесон не мог находиться рядом с братом больше пяти минут, так как считал, что Ёнун — это воплощение хаоса и разрушений. — Как там Кюхён? — Что? Не Кюхён-шши, не лейтенант Чо, а просто Кюхён? — ухмыльнулся Канин. — Он тебе симпатичен? — Я задал вопрос. — С какой целью интересуешься? Йесон мысленно выругался: — Он все еще у тебя? — Да. Я взял его в рабство и заставил чистить туалеты зубной щеткой. — Мне неинтересны твои методы. Передай, чтобы он позвонил мне, как освободится. — Так точно, товарищ майор, — хмыкнул Канин. — И, это... мама передавала тебе привет. Краткий разговор по делу и короткие противные гудки — как обычно, до неприличия типично. Ёнун слегка погрустнел и потянулся к пачке сигарет: — Мама. Отец, военный до мозга костей, всегда воспитывал братьев в строгости. Физическая подготовка, аттестат и всевозможные соревнования — братья всегда были лучшими во всем. По-другому и не должно было быть. За каждые ошибку, провал или непослушание — суровое наказание. Их судьбу выбрали за них. Мать же, напротив, в тайне от главы семейства постоянно баловала сыновей. Она покупала им сладости, которые запрещал отец. Она разрешала сходить в кино с друзьями и прикрывала перед Кимом старшим. Она всегда подолгу разговаривала с ними и целовала их перед сном. Вот так они и росли, эдакий метод кнута и пряника. Старший сын, Ёнун, рос непоседой и немного избалованным ребенком. Он очень любил мамину стряпню и читать под одеялом по ночам. Он тяготел военной службой, хотел стать инженером или заведующим библиотекой. Канин любил смеяться и подшучивать над своим младшим братом, который, к слову, был его полной противоположностью. Собранный, сдержанный, послушный, целеустремленный — это все о нем, о Ким Чонуне. Ёнун медленно выдохнул сигаретный дым и посмотрел на стену с фотографиями: — Ты стал еще несноснее, Йесони! — он ухмыльнулся. — Такой же, как и отец. Еще одна затяжка. "Мама передавала тебе привет". Отец перестал общаться со старшим сыном, когда узнал, что тот не собирается больше продолжать военную службу. Для него это стало ударом, настоящим предательством. И по его мнению, "отпрыск, который не оправдал родительских надежд, который отказался служить единственной и священной Родине своей, показав тем самым свое неуважение и пренебрежение, не достоин отцовского благословения. Отныне он будет сам по себе жить и существовать, отдельно от служения своей стране и своих родителей, для которых армия — священный институт. Предателей и дезертиров нужно отлавливать и отдавать под трибунал. Они не достойны быть гражданами своей страны! — Отец, не надо утрировать! — попытался возразить Ёнун. — Ты перегибаешь палку! — Дорогой, что ты такое говоришь? — вступилась за старшего отпрыска мать. — Он же наш сын!" Этого и многого другого Канин наслушался сполна. Он ожидал подобную реакцию от своего отца, был морально готов и предельно спокоен. Рано или поздно это должно было произойти. И, как ни странно, первым, кто поддержал брата был... Чонун. В свойственной ему манере, разумеется. Из раздумий Канина вырвал короткий стук в дверь. Три робких стука. — Да? — Капитан Ёнун, можно? — дверь приоткрылась, на пороге стоял лейтенант Чо. — О, Кюхён-шши, проходи, конечно! Закончил? Кюхён кивнул: — Так точно, капитан. Спасибо, что разрешили посидеть в архиве. — О ком ты искал информацию? — О заключенном Ли Сонмине-шши. — Он заинтересовал тебя? Кю шумно выдохнул: — Немного. — Почему ты волнуешься? — Я не волнуюсь, просто... — Просто что? Канин затушил сигарету и пристально посмотрел на лейтенанта. — Так точно, — сдался Кю, — заинтересовал. Ёнун улыбнулся: — Считаешь его приговор необоснованным? — Не хочу делать поспешных выводов. — Хочешь поговорить об этом? — Я... Снова стук в дверь, но уже более настойчивый. — А вот и второй пришел, — подмигнул капитан, — тоже ученик Йесона. Кю посмотрел на дверь. — Входи, Хёкдже-шши! — чуть громче сказал Канин. — Можно, капитан? — спросил парень, заглядывая внутрь. — Опаздываешь? — хмыкнул старший. — Виноват! — улыбнулся тот, пожав плечами. — Кюхён-шши, познакомься. Это младший лейтенант Ли Хёкдже-шши. — Рад встрече! — протянул руку младший лейтенант. — Младший лейтенант, мальчик молодой... — пробубнил под нос Ёнун. — Капитан Ким, вы же обещали не петь эту песню! — наигранно обиделся Ли. — Виноват! — насупился тот. — Лейтенант Чо Кюхён, — поклонился Кю, прервав их спор. — Лейтенант? — слегка удивился Хёк. — Значит, позаботьтесь обо мне, сонбэ! — Он младше тебя, Ынхёк-шши! — ответил Канин. — Но выше по рангу, капитан! — снова улыбнулся младший лейтенант. Кю незаметно разглядывал парня. Худощавое телосложение, короткие черные волосы, растрепанные в разные стороны, пухлые губы, выпирающие скулы, впалые щеки, черные глаза — немного нетипичное строение лица для корейца, слишком красивое, резкое. Но то, что больше всего бросается в глаза — широкая улыбка, заразительная и теплая, немного даже игривая и детская. — Вы меня уже по стуку узнаете, капитан? — хмыкнул Хёкдже. — Только ты стучишься так требовательно и нахально! — кивнул Канин. — Готов к работе? — Так точно! Всегда готов. — Тогда подожди здесь, я сейчас вернусь. Выберу для тебя заключенного. Как только старший откланялся и вышел из своего кабинета, Ынхёк плюхнулся на кресло рядом со шкафом и расслабленно потянулся. Кюхён же не двинулся с места. — Ты давно у Канина? — спросил Хёк. Кю немного передернуло от неуважительного обращения к старшему, но об этом он промолчал: — Первый день, — кратко ответил лейтенант. — А у Йесона? Кю сглотнул: — У майора Ким Чонуна где‐то полгода. Или около того. — А я уже год пытаюсь у него доверие заслужить, — ухмыльнулся Хёкдже, — даже здесь, видишь, стажируюсь. — Давно? — Месяц где‐то, — кивнул младший лейтенант Ли. — Понятно. — Не верит мне он, — фыркнул Хёк. — Поэтому не допускает в отдел по борьбе с терроризмом. — Мм, — только и смог выдавить лейтенант Чо. Кюхён не очень любил разговаривать с людьми. Он не знал, как поддержать обычный разговор. — С кем-то работал уже сегодня? — спросил Хёк, заметив в руках Кю несколько папок. — Так точно. — А это что, в руках-то? — кивнул он на бумаги. — Домашнее задание задали? — Это... хочу ознакомиться с материалами дела поближе. — Тебе кто‐то приглянулся что ли? — хихикнул Ли. — То есть? — не понял Кю. С чувством юмора у него было тяжеловато. — Не бери в голову, — отмахнулся Ынхёк. Кю немного смутился и посмотрел на папки в руках: — Просто я хочу убедиться в том, что правосудие на нашей стороне. — Неужели кто‐то запутал тебя своими показаниями? Кю еле заметно кивнул: — Немного. Хочу удостовериться, что за решеткой не сидит невиновный. Хёкдже внимательно посмотрел на лейтенанта. Строгий к себе, высокий, немного сутулый. Он знал подобный типаж военных. С ними невозможно подружиться или пойти выпить вечером. Практически нереально завязать адекватный разговор не о делах. "Вылитый Чонун, — пронеслось в голове Ынхёка, — тот же взгляд, те же манеры..." — Думаешь, такое возможно? — серьезно спросил Ли. — Не знаю, — пожал плечами Кю. Он знал, что любой вывод по поводу невиновности Сонмина расстроит его: либо он террорист, либо его начальник Ким Чонун ошибся. Хёк пытался разглядеть имя на папке. Любопытство — один из его главных недостатков. — Кого ты имеешь в виду? — не выдержал Хёкдже и спросил в лоб. — Что? — Чье дело ты держишь в руках? — кивнул на папки Ынхёк. — Ли Сонмин-шши, — пожал плечами Кю. — Моё первое задание. Глаза Хёка расширились от удивления: — Ты тоже считаешь его невиновным? — Тоже? — не понял вопроса Кюхён. — Просто я тоже... Он прервался на полуслове, как только капитан Ким вернулся в кабинет. — Пойдем, Хёкдже-шши, — позвал Ёнун, забирая со стола пачку сигарет и бумаги, — сегодня поработаешь у нас с мошенниками. Ынхёк кивнул. — Не убийцы, конечно, но парни тоже интересные. Сидит у нас один китайский мошенник, подпольщик. Одеждой торговал дешевой, выдавая ее за дорогую. Джоу Ми, 25 лет. С него начнем сегодня. Капитан ухмыльнулся и повернулся к лейтенанту Чо: — А ты, Кюхён-шши, свободен тогда. Поговорим в следующий раз, если захочешь, — Канин подмигнул лейтенанту. — И, это, братец мой просил тебя ему позвонить. — Хорошо, капитан Ким. До встречи! — отдал честь лейтенант Чо. — Рад был познакомиться, Хёкдже-шши! — Зови меня Ынхёк, — улыбнулся тот. — И, Кюхён-шши... Кю обернулся. — Я разделяю вашу точку зрения, — он кивнул. — Два человека не могут ошибаться. Кюхён поджал губы. — До встречи! — последний поклон. — О чём это вы толкуете? — хмыкнул Канин. Но Ынхёк лишь отшутился, предпочитая скрыть от капитана предмет их разговора с Кю. А лейтенант Чо поспешил покинуть белые стены заведения, на ходу набирая номер своего наставника. — Майор! — сказал Кю, как только прервались гудки. — Закончил? — без эмоций спросил Йесон. — Так точно. — Тогда приезжай в офис, есть работа. — Вас понял, — Кюхён замялся. — Майор Ким, могу я спросить у вас кое‐что? Йесон ненадолго притих, а затем поинтересовался: — Это подождет до вечера? — Так точно, — кивнул сам себе Кю. — Хорошо. Как обычно: разговор строго по делу и гудки. Ничего лишнего. Лейтенант Чо вдохнул полной грудью свежий воздух, блаженно закрывая глаза. Вечернее солнце слабо припекало, а легкий ветерок приятно щекотал кожу, расслабляя после душных комнат. И первая мысль, которая посетила Кю в этот момент, была о Сонмине. "Когда он тоже сможет свободно вдохнуть полной грудью? И сможет ли?"