Чёрный Беркут — Белый Лебедь

— Майор Ким, — наконец-то набрался храбрости Кюхён, — могу я задать вам несколько вопросов? — Задавай. Йесон кивнул, не отрываясь от бумаг, а Кю пытался подобрать подходящие слова. Стрелки часов совсем недавно перевалили за полночь. Майор Ким и лейтенант Чо приводили в порядок бумаги перед предстоящей проверкой. — Это касается моего сегодняшнего задания, — сглотнул Кю. — Ну, в колонии. — Я так и понял, — Йесон еле заметно шевельнул уголками губ. Лейтенант Чо выдохнул: — Дело в том, что сегодня я работал с Ли Сонмином-шши. Он немного замялся. — И? — спросил Чонун. — И я хотел спросить у вас о нем, майор. — Спрашивай. Кюхён украдкой взглянул на Йесона. Плечи опущены. Идеальная прическа растрепалась к концу дня. В слабом освещении синяки под глазами выглядели еще темнее, чем обычно. Даже глаза, кажется, потеряли привычный блеск. — Сколько вы уже не спали, майор? — вырвалось у Кю. — Это имеет отношение к Сонмину? — ухмыльнулся Чонун. Лейтенант прикусил губу: — Прошу прощения, товарищ майор, — он поклонился. — Я не должен был... — Три дня, – перебил его Йесон. — Не могу уснуть. Кюхён понимающе кивнул: — По какой причине? — Что там с заключенным? — Чонун оторвался от бумаг и потер переносицу, пытаясь перевести тему. — Что ты хочешь узнать о нем? — Капитан Ким сказал мне, что вы вели его дело. — Я, — он кивнул. — С распоряжения главнокомандующего южнокорейской армии этим занимался наш отдел "Черный Беркут". — Он виноват? — Кю решил спросить прямо. — А разве нет? Он пожал плечами: — Я хочу услышать вашу точку зрения. Йесон посмотрел на Кюхёна. — Что именно ты хочешь от меня? — устало выдохнул Чонун. — Правду хочу. Майор снова ухмыльнулся: — Главный подозреваемый Ли Сонмин, 27 лет, судимостей и приводов в полицию не было. За несколько минут до взрыва он вышел из заминированного автомобиля марки Kia, напичканного самодельными взрывными устройствами. Господин Ли был задержан на следующий день после теракта. Аресту не сопротивлялся, но вину отрицал. Кю утвердительно кивнул. — Так же в машине находился еще один человек. Ли Сонмин-шши отказался называть его имя во время следствия и в суде, но его личность все-таки была установлена. Подрывником оказался двадцатипятилетний Ким Реук-шши, судимостей нет. Правда, его старшего брата несколько раз приводили в полицейский участок. Ничего особенного, мелкие грабежи и поджоги. Как же его звали... — поморщился Чонун, напрягая память, — а, Ким Хичоль-шши, 29 лет. Лейтенант Чо забегал глазами по своим конспектам. Этой информации в деле Сонмина не было. — Камеры видеонаблюдения в этом районе показали, что Ли Сонмин-шши и Ким Реук-шши сначала о чем-то спорили, много разговаривали, жестикулировали и немного смеялись в конце. Из всего этого не трудно сделать вывод, что Реук-шши не является смертником. Такие люди ведут себя иначе перед терактом. — Но, майор, откуда... — хотел было спросить младший, но его перебили. — Скорее всего, — продолжил Чонун, — они просто хотели взорвать автомобиль. Невинная шутка или проба взрывчатки. Но, как видишь, судьба распорядилась иначе. Теперь Реук-шши мертв, а Сонмин за решеткой. Он ненадолго замолчал, вспоминая детали: — Также я предполагаю, что на видео, появившемся в сети после взрыва, брат Реука Ким Хичоль. Именно он взял на себя ответственность за теракт. Йесон перевел взгляд на младшего: — В том, что это террористический акт, у тебя, надеюсь, нет сомнений? Кю отрицательно покачал головой. — Славно. Еще вопросы? Кюхён снова заглянул в свои записи. — Откуда у вас информация о подрывнике? Ее нет в архиве. Йесон кивнул: — В общем доступе ее нет. Она спрятана под грифом "секретно", к которому есть доступ только у некоторых. — А у капитана Ким Ёнуна он есть? Майор фыркнул: — Капитан Ёнун вообще хорошо пристроился в своей колонии! Каждое упоминание о брате задевало Йесона. Его губы кривились в недовольной усмешке, а мышцы лица заметно напрягались. Кю решил оставить разговор о его старшем брате до лучших времен. — Но в итоге вина Сонмина все равно не доказана, — настаивал Кюхён. — Вернее, доказана косвенно. Именно это и позволило ему избежать пожизненного заключения. — Ты хотел сказать, наверное, смертной казни, — поправил Чонун. — Террористов расстреливают в нашей стране. Или подвешивают. — Ну, — пожал плечами лейтенант, — я хочу сказать, что прямых улик все же нет. — С чего ты это взял? — сощурился Йесон. — Автомобиль был взят в аренду господином Ли за полчаса до взрыва. За это время чисто физически невозможно спрятать внутри тот объем взрывчатки, который описан в протоколах, — он перевернул страницу в своих записях. — Показатели детектора лжи нельзя считать достоверными в полной мере, так как он мог волноваться из-за чего угодно, начиная от страха заключения и заканчивая скорбью. Все-таки его друг погиб. Он прокашлялся и продолжил: — Более того, майор, вы сами только что сказали, что террористы ведут себя по-другому перед взрывом. — Я имел в виду смертников. — Все равно, — пробубнил Кю. Йесон снова потер переносицу: — С чего ты взял, что они были друзьями? — Но ведь... — запнулся Кю, путаясь в собственных мыслях, — они смеялись. — И что? — ехидно поинтересовался майор. — Смех — признак дружбы? Лейтенант поник: — Никак нет. — Вот и всё, — подытожил Йесон. — Он — преступник. И это правда, которую ты хотел узнать. Кюхён сглотнул, решаясь задать следующий вопрос. — Что еще? — словно прочитал его мысли майор. — Я сегодня встретил Ли Хёкдже-шши. Хотел спросить вас о нем, — не унимался лейтенант Чо. — И он тоже преступник, — выдохнул Чонун, закрывая глаза и массируя виски. — Что? Кюхёну показалось, что он ослышался. — Что? — переспросил Йесон. — Что вы только что сказали, майор? — не понял Кю. — Он тоже преступник? — Кто? Голова Ким Чонуна гудела. Кажется, таблетки перестали действовать, поэтому головокружение и боль от недосыпа вернулась. — Что с вами, майор Ким? — насторожился младший. — Вы хорошо себя чувствуете? — Я просто устал, прости, — он отмахнулся от Кюхёна. — Все хорошо, не бери в голову. — Вам нужно отдохнуть. — Нельзя отдыхать, когда служишь Родине! — более бодрым голосом ответил Йесон. — А Ли Хёкдже-шши... — он запнулся на полуслове. — Я просто не доверяю ему. — Почему? — Предчувствие. — Предчувствие? — переспросил Кю. — Так бывает? — Сомневаешься теперь в моем профессионализме? — хмыкнул Чонун. — Никак нет! — поспешил оправдаться младший. "Как ты можешь так думать? — обиделся Кюхён. — Я же почти боготворю тебя!" — Вот и славно, — кивнул Йесон, собирая бумаги. — А теперь пошли домой. Я ни черта не соображаю. — Вас проводить? — забеспокоился лейтенант. Чонун с подозрением посмотрел на младшего: — Проводить? Зачем? — Чтобы убедиться, что вы благополучно доберетесь до дома, — пожал плечами Кю. — Беспокоишься? — удивился майор. — Так точно, — кивнул тот. — Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Йесон замер, недоуменно смотря на лейтенанта Чо. Картинка постепенно плыла перед глазами. "Что он имеет в виду?" — подумал про себя Чонун, из последних сил пытаясь сосредоточиться. — Разрешите все-таки проводить вас, майор. "Что он только что сказал?" — Я не прощу себя, если с вами что-то случится по дороге домой. "Моя голова сейчас расколется на две части". — Вы сейчас слишком уязвимы и совсем не собраны, майор. "Где мои таблетки?" — Я лично прослежу за вами. "Срочно нужно лечь". — И это не обсуждается, майор. "Я не понимаю тебя". — Извините, конечно, за столь резкие слова. — Кю-а… — Майор? — опешил Кюхён. "Как он только что назвал меня? Кю-а?" — Моя голова... — зашипел Йесон. Он попытался встать, облокотившись на стол, но тело его не слушалось. — Майор? — снова повторил Кюхён. — Отвези меня домой, — сдался Чонун. Лейтенант быстро встал и подхватил майора, прикладывая руку к его лбу, забывая о всякой субординации. Он буквально прижался всем своим телом к телу старшего, сквозь одежду чувствуя, как горит его кожа. "Какой же ты худой, черт возьми! — раздраженно подумал Кю. — Как ты можешь совсем не беречь себя?" От подобных тесных прикосновений резко повысился уровень адреналина в крови. Никогда прежде еще он не позволял себе быть с кем-то посторонним так близко, когда каждой клеточкой чувствуешь другого человека. И уж тем более с тем, кто так дорог. — Нельзя столько работать, слышишь? — повысил голос Кюхён. — Ты думаешь, что здоровье идет в комплекте с воинскими званиями? Черта с два! Он злился. Злился на старшего за то, что он не бережет себя, и злился на себя, так как не может влиять на ситуацию: — Сам себя не бережешь, так подумай о других! Йесон еле заметно кивнул и положил голову на плечо младшего. — Ты серьезно не спал три дня? — Так точно, — полушепотом ответил старший. — Прости. — Что? — не понял Кю. — За что ты извиняешься? — За то, что заставляю тебя волноваться. Лейтенант Чо громко выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Мама всегда учила Кюхёна, что нельзя упрекать человека за его слабости, ведь только близкие люди способны по-настоящему открыться и показать их тебе. Доверие. И в эту секунду предмет его обожания и восхищения, всегда сдержанный майор Ким, показал Кю свою слабость. Ведь даже за железной маской сильной и харизматичной личности всегда скрывается ранимый и слабый человек. "Как же тебе сейчас тяжело, что ты не способен сдерживать себя?" — Голова кружится? — уже спокойно спросил младший. Кивок. — Болит? Еще один. — Ты когда ел последний раз? — Не помню, — честно признался Чонун. — Придурок! — фыркнул Кю. — Гребанный самонадеянный придурок! — Какой есть, — улыбнулся Йесон, закрывая глаза. "Только на секундочку, — пронеслось в голове старшего, — а потом я снова стану сильным. Обещаю!" — Обещаю! — повторил он. — Что? — не понял лейтенант. — Прости, — снова извинился майор. — Но ведь я могу доверять тебе. Странное чувство вновь захватило младшего. "Что он несет?" Слабый и беззащитный, точно котенок, выброшенный на улицу. Он не может больше контролировать себя. — Я рядом. Слышишь? Все будет хорошо! Йесон кивнул: — Я знаю, Кю-а. "Я знаю это".